День Гнева (СИ) - Кирнос Стефан - Страница 75

Антинори скоротечно осмотрелся в поисках врага, но видит перед собой и дальше лишь гряду выгоревших или разрушенных построек, а отовсюду доносятся интенсивные звуки сражения, заглушающие любое тихое передвижение. Пейзаж колит сердце священнику, ибо за часы сражения вся красота и совершенство выгорели в страшном пламени огне, но старая истина, что «Сгорит всё, что заработано грехом», не дают сильно расчувствоваться Антинори, который знает, что это должно было когда-то случиться, и к этому следует относиться намного легче.

Его внимание приковали к себе четыре фигуры, выбежавшие из здания, и Антинори инстинктивно вскинул автомат, оценивая угрозу и не давая себя проставить в неудобное положение.

— Стойте! — кричит один из людей. — Не стреляйте! Мы за вас!

Флорентин сквозь прицел оружия видит одежду людей — тёмно-синие штаны, уходящие под берцы, военная куртка, чёрной расцветки и перчатки.

— Флорентийская полиция? — спрашивает Антинори у бегущих мужчин.

— Да.

Служитель Бога опустил оружие к земле, наблюдая на месте, как к нему подходят те, кто ещё вчера верой и правдой служили Информократии.

«Обычная полиция, соль порядка на улицах теперь пытается его свергнуть… не чудны ли игры земные» — подумал Антинори, посматривая по сторонам в ожидании врага из-за любого поворота.

— Да, мы из полиции, — заявил один из солдат, подбежавших к Флорентину, грубоватого на лицо вида, прячущий пистолет в кобуру и с печалью продолжив. — Не думали, что сможем кого-то встретить.

— Вы больше не служите Информократии? — поинтересовался Антинори, чутко удерживая руку на курке автомата.

— Нет, что вы… нас самих чуть не убили за «прилюдный показ сомнений», а я всего-то выразил сомнение насчёт приказа…. будь он не ладен.

Флорентин оценивающим взглядом окинул полицейских, которые последние часы жизни просто спасали жизни свои от расправы бывших хозяев и друзей, которые обернулись против них в один момент. В них что-то потухло, ибо каждый из них выглядит удручённо и потеряно. Антинори мог бы рассказать им про новые идеалы и служение стране, которая предлагает намного больше, чем информационное рабство, но времени на это нет. Вместо этого он решается сэкономить время:

— Ладно, можете показать, как мне быстрее пробраться к площади «Нова»?

— Конечно, — даёт ответ всё тот же мужчина. — Пошли, отведём тебя.

Пятеро скрылись в тени высотных разрушенных построек, нависших над выжженными улочками, как безмолвные памятники разрушительной войны и грозное напоминание, что всякое правление, казавшиеся крепким, может быть испепелено одной только искрой, которой будет достаточно, чтобы зажечь народное негодование, которое смоет ненавистный режим.

Флорентин не смотрит на здания и не видит в этом нужды и все пейзажи войны вокруг него обратились в размытую череду построек, улочек, парков и маленьких площадок, лишившихся всякой жизни. Его больше тревожит внезапное появление врага, которое может случиться в любой момент и откуда угодно.

Звуки боя становились всё отчётливее, что насторожило Флорентина и тех, кто идёт рядом. Пальба и крики смешались в единый гул, а ароматы пороха и плавленого металла становились всё более напористыми.

— Там идёт перестрелка, — констатировал один из полицейских Флоренции. — Чувствую, что контакт между сторонами очень плотный.

— Поэтому мне туда и нужно, — подняв оружие в боевое положение, мрачно сказал Антинори.

Вся группа прошла через арочную постройку и вышла на небольшую площадь, квадратной формы длинной в двести метров. На одной левой стороне между фонтанами и изгородями из гранита спрятались солдаты Рейха, ведущие непристанный огонь щедро осыпая слуг Апостолов роем пуль. С другой стороны, где колонны и мешки с песком ведут бой Киберарии и воины из обычной армии Информократии, отвечая энергией и плазмой, выжигающих ряды нападающих.

Флорентин органично влился в бой, обдав вражескую сторону огнём из автомата, что сделали и полицейские. Враг поначалу не понял, откуда огонь, но затем перенёс общую массу огня в сторону подкрепления, чтобы не дать воссоединиться им. Священник ничком лёг на землю, чтобы не быть простреленным и едва не сломал нос об стекло-плитку, а вот двоих из полиции скосил энергетический заряд, похожий на белый луч. Антинори сорвал одну из последних гранат и со всей силы метнул в сторону противника. Пара секунд и средь мешков с песком и самодельных из металлопластика[5] укреплений прогремел хлопок, на миг застопоривший оборону, чем и воспользовался мужчина, рванув со всех ног, потянув за собой и двух полицейских.

— Тебя где носило!? — слышится возглас упрёка издали, пока Флорентин даже не засел в укрытии. — Ты где пропал!?

Флорентин ничего не ответил, пока бежал. Мужчина позволил себе упасть в укрытии, потянувшись за весом бронежилета, едва не разбив голову о гранитную плиту и не разодрав ноги о разбитую стекло-плитку. Парень скоротечно осмотрелся и видит, что их тут всего человек двадцать, не больше, а врагов в два раза больше. Из знакомых никого нет, кроме меткого стрелка Джона, который пытается отстреливаться из снайперской винтовки, но его зажимают насыщенным огнём.

— Проклятье! — кричит Джон Флорентину, опиравшись спиной о гранитную изгородь, прижав к себе винтовку и выжидая удобного момента. — Ты что оглох, священник?!

— Меня отрезало внезапной контратакой, — сухо ответил Антинори. — Мне приказали идти сюда. Сказали, что тут собирается отряд для уничтожения вражеской артиллерии.

— Да ты что!? — сплюнул Джон. — Как видишь, нас решили обыграть и теперь вы полном…

Последнее слово заглушил жуткий взрыв, прогремевший у одного здания, которые окружают площадь самой настоящей тридцатиэтажной стеной, и спустя пару секунд до ушей каждого донёсся страшенный хруст камня и бетона, и постройка поспешила накрениться над головами воюющих.

— Что творится в столице? — с хрипом вопросил Флорентин, загоняя новую обойму в автомат. — И где все наши?

— В столице? Полный капец тут творится, — Джон высунулся только на мгновение и раздался хлопок, похожий на удар плети и на той стороне какого-то солдата отбросило от укрытия с пробитой головой. — Враг направил дополнительные силы для того, чтобы нас выбить. Армия Рейха, направленная для удара по Флоренции, на подступах к городу, расплавляется с остатками обороны. Что насчёт тех… я и сам не знаю… мы потеряли с ними связь.

«Мы застряли» — понял Флорентин, оценив ситуацию. Их отряд на самом краю обороны зажат превосходящими силами противника, к которым наверняка уже выдвинулось подкрепление. Они прижаты здесь и скорее всего тут и уйдут в мир иной под звонкий рёв плазмы и треск энергетических лучей.

Позади сил Рейха раздался каменный и стекольный звук надлома и жужжание механизмов. Прямо через стены, сокрушая преграды и вынося напрочь сегменты строения, на поле боя вышли более грозные машины войны, нежели простая пехота. Массивные костюмы непробиваемыми листами металла ложились на тела воинов смерти. В массивных широких руках они несут смертоносное вооружение — автопушки и тяжёлые огнемёты. Синхронным огнём, что обрушился подобно неостановимому шторму огня и свинца на поле боя, они захлестнули позиции армии Информократии. Струи пламени пронеслись жаркой волной по укреплением врага, плавя металлопластик, а автопушки огнём разрывных снарядов превратили живую силу в куски мяса и кучи металлических деталей.

Флорентин никогда не видел подобного костюма, в который закованы бойцы — мощный нагрудник, представленный большим панцирем, отдающим сиянием металлика, переходящий аккуратно в доспешную юбку, собранную из пластин почернённого металла, налегающих одна на другую, а голову укрывает широкий шлем, с алыми визорами для глаз, увенчанный большим конским хвостом. Они напоминают «Нуккеров», которых он видел, прежде чем на пару минут выйти из сознания… и Флорентин вспомнил, что это именно они и есть.

— Враг отступает! — кричит какой-то из бойцов Рейха.