День Гнева (СИ) - Кирнос Стефан - Страница 64

— И чем же он так знаменит, позвольте узнать, Флорентин?

— Ох, госпожа Вергилия, его «Код», то есть религиозное чтение священных текстов инфо-философии, самое сильное и вдохновляющее и одной лишь силой могучего слова он может направить толпы фанатичных безумцев на свершение любого беспутства или сумасшедший поступок. «Сатанинские Уста» его можно назвать, ибо суть его слова сущее извращение реальности и измывательство над всеми заповедями Божиими, однако несмотря на видимый бред его слов, их охотно исполняют.

— А сегодня он читает свои гнилые проповеди прямо у здания Системного Узла Снабжения Информацией, — заговорил глава группы. — Поэтому у нас возникает проблема, он может направить тысячи людей рядом с ним на противодействие нам. И тогда вся операция превратиться в кромешный ад и геморрой.

— А может его попросту убить. Накрыть огнём из дальнобойных винтовок? И что с ним морочится?

«Андерсон, хороший стрелок… и держит на попечении одного сироту» — вспомнил о человеке Конвунгар.

— Можно было, — напомнил о себе Антинори. — Но его защищает личная гвардия, защитное поле и при его смерти весь безумный настрой толпы будет обращён против нас, — Флорентин задумался, став поглаживать бородку. — У нас есть один шанс… совсем призрачный, если так можно сказать. Но я не знаю, получится ли к нему подойти на близкое расстояние… если бы подойти.

— И какой же, Флорентин? — задала вопрос худенькая субтильная девушка, с коротким чёрным волосом, выразительно-отточенными чертами лица и большими ворожащими янтарными глазами.

— Госпожа Фелиция, господин Конвунгар, дорогие братья и сестры, — взволнованно заговорил Флорентин, активно перебирая руками воздух, обратив на себя всеобщее внимание. — Как Апостол, он ответственен за сказанное и обязан ответить на любой вопрос и особенно они должны отвечать на вопросы, на «вопросы чести и веры». И если бы мне удалось миновать охрану я бы смог его заговорить на тему «вопросов чести и веры».

— То есть? Что это за вопросы? — удивился один из мужчин. — И как понять «заговорить».

— Это брешь в их управлении и общественном устройстве. Пока его «Код» оспаривается словом другого человека, он не может отдавать распоряжения и приказы, ибо само его знание под сомнением, а значит, и право управлять обществом теряется. Так решил сам «Апостолис Директорис», чтобы доказать свою «праведность». Господь нам дал возможность использовать самомнение врагов как шанс, ибо пока он будет скован диалогом

— А зачем тебе подбираться к нему? Разве так задать нельзя?

— Господин Андерсон, его охрана без предупреждения заткнёт любого, да и к тому же, чтобы задать вопрос, нужно пройти «линию мудрости», а на ней как раз стоят гвардейцы, которые никого не пропустят.

Конвунгар снова обнимает взглядом всех, кто откликнулся на зов Императора и готов служить Рейху и чувствует, как сердце от чего-то жмётся при виде этих людей. Он не хочет их пускать в будущую круговерть событий, зная, что их ждёт только погибель от орудий воинов Информократии, но всё же Флорентин говорит о шансе, о том, чтобы заставить оборонные действия врага встать. Большинство их них несут тяжкое и одновременно радостное бремя воспитания детей, и лихой сгусток плазмы может оставить кого-то сиротой. Конвунгар говорил Аурону, что лучше будет привлечь наёмников, но не их, однако тот даже не стал слушать, а со старого полководца и главы «Орды» хватит крови и боли на всю жизнь, чтобы порождать другую. Но всё же священник, слуга старого Бога, даёт надежду и Конвунгар решается ухватиться за призрачный шанс, так удобно предоставленный жизнью:

— План следующий, — тяжело зашевелив губами, заговорил командир операции, сохраняя печаль в глазах. — Флорентин, Хельга, Андерсон, Джон — вы в составе двух отделений должны прорваться к Эархо-АД-2 «Сладкое кодопение», ликвидировать его охрану и… а дальше Флорентин разберётся. Только дайте нам как можно больше времени.

— Будет исполнено, господин Первоначальный Крестоносец! — чётко дали понять, что готовы к исполнению задания названные.

— Остальные — готовится к штурму Системного Узла Снабжения Информацией. Мы не должны подвести Канцлера, ибо от нас зависит сам исход войны. Всем всё понятно?

— Да, господин, — в унисон ответили уже все.

Люди стали собираться. Флорентин отошёл подальше ото всех. По глазам, по взгляду можно заметить, что его гложет одно из древнейших чувств на планете, заставлявшее человечество на рассвете своей бытности прятаться по пещерам и не гасить пламя ночью — обычный страх. Антинори ощущает нутром, что идёт на верную смерть и через сущие минуты встретиться с воплощением дьявола в человеческом обличье, ибо только черти способны породить такое общественное устройство. Но страшно оставаться один на один с таким чудовищем, как один из лживых «Апостолов» и ещё страшнее представить, что будет, если они не совладают с его гвардией и их повяжут? Наступление сорвётся, и Информократия одержит верх, а значит и вся Италия окажется под пятой нечестивого режима и обратиться в один сплошной лагерь для рабов. Гложет ли его страх перед смертью? Едва ли, ибо смерть не конец, а своеобразный переход между земным тленом и райским царством для тех, кого Бог сочтёт достойным. Боится ли смерти священник? Но вот страх перед поражением, которое ощущается, будто бы нож у горла, готовый в любой момент скользнуть по коже, действительно заставляет душу парня содрогаться от одной мысли — что станет с миром, если они проиграют. Однако именно мыль о рабской Италии, разделённой на касты по интеллекту, и подстегает к действу, даёт силу и стимул для борьбы.

— Приготовится, — звучит единственное слово, ставшее сигналом к началу операции.

Флорентин накидывает капюшон и половину его лица скрывает кусок ткани, скрывший и личность. Он берёт посох, с грубым крючковатым неверием в виде заточенного лезвия из стали, отчего он становится похож на небольшую косу. К нему присоединяются двое мужчин, которых он благословил. Широкоплечие и грузные, так же облачившиеся в накидки из старой ткани, они пойдут за священником хоть до девятого круга ада. Антинори окинул их взглядом и вспомнил, что это именно он настоял на том, чтобы их взяли вместе с ним на операцию и что только вместе с ними он пойдёт на эту авантюру.

— Ну что, Герасим и Ерементий, готовы?

— Отродясь ждали момента сего, — взял ответ Герасим.

— За спинами нашими — отечество, а впереди всех нас ждут бесы, — поддержал того Ерементий.

— Там очень много врагов, слишком много и все они искусно обучены. И все они способны только профессионально убивать, да и жалости они не знают. Вы уверены, что хотите со мной пойти? — Флорентин хотел бы, чтобы эти двое выжили, так как он с ними прожил множество лет и столько всего прошёл и теперь их потерять нет желание — человечности в этом священнике слишком много для времени позднего постапокалипсиса и всеми силами он стремится сохранить, что ему дорого.

— И мы не пальцем деланные, — произнёс Герасим. — Ты и сам памятуешь, что ж, такой расклад не впервой нам.

— Это хорошо… хорошо, — горестный ком, едкая боль и ноющий стон души сотрясли дух Флорентина. — Я горд, что знал вас. Надеюсь, что сегодняшний день мы переживём.

— Мы тоже рады, что с тобою ходили. А переживём мы или нет, на то воля Божья, — твёрдо произнёс Ерементий.

Флорентин попытался обнять двух друзей, но это у него слабо получилось и скорее показалось, что это они его зажали в дружеских объятиях. Таких друзей Флорентин терять не хотел, и если была его воля, он бы пошёл вместе с ними в бой, но его задача — разить словом противника, а дело оружия он оставит другим.

— Все вперёд! — отдал приказ Конвунгар и операция понеслась — все поспешили покинуть здание и разойтись по ключевым точкам

Нужное здание расположилось в паре сотен метров отсюда и идти по улицам долгого времени не составило. Как ни странно, но скопление людей в заброшенном доме не привлекло внимания усиленных патрулей, поэтому пока всё сохраняется в тайне.