Первая невеста чернокнижника - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 53

До двери оставалась всего пара шагов, когда сквозь грохот трясущегося помещения донеслось испуганное мяуканье. Я обернулась, мигом вспомнив про крылатого кота.

— Карлсон! Где ты?

Раздался громкий хруст, и в центре холла возникла кривая трещина, а перед гостиной образовался глубокий провал в метр шириной. Но вингрет орал именно в гостиной, так что без колебаний я перепрыгнула дыру и бросилась к коту. Оказалось, что Карлсона придавило тяжелой каминной решеткой.

— Киса, потерпи чуточку, — пробормотала я, освобождая крылатого приятеля. — У Мельхома просто очень дурное настроение, и он решил нас прикончить. Мы сейчас уйдем отсюда, и он прикончит самого себя…

Подхватив кота на руки, я ринулась обратно в холл. Яма, перекрывшая дверной проем, расширилась, и вместо нее зияла бездонная пропасть. Лучше бы не смотрела вниз! Я отошла на шаг для разбега. Неожиданно тоненькое звяканье, доносившееся из оранжереи, превратилось в гул. Секунду спустя с громогласным звоном провалилась крыша. Стеклянная стена, отделявшая гостиную от оранжереи, стремглав покрылась паутиной трещин. Опасность оказаться погребенной под осколками придала мне ускорения. Я даже не перепрыгнула, а перелетела через дыру и бросилась к дверям.

Выскочила из дрожащего дома на трясущиеся ступени с нелепо подрыгивающей крышей. В лицо бил яростный ветер. На выложенной брусчаткой площади аккурат на пентаграмме, оставшейся после моего неудачного возращения домой, стоял Ирен Орсо, одетый в белую мантию. Он мерцал ничуть не хуже новогодней елки, заливая двор неестественным розоватым светом, и поднимал над головой светящийся посох.

Я скатилась с лестницы (с четырех ступенек, на которые расщедрился Мельхом) и со всего маха врезалась в колдуна, едва не раздавив безрадостно пискнувшего Карлсона. Ирена выбило из пентаграммы, и он вышел из магического транса. Ветер мгновенно стих, дом перестал трястись, а маг светиться, точно лампочка.

— Какого черта ты вытворяешь?! — заорала я.

На лице белого колдуна появилась пугающая улыбка маньяка, враз заставившая меня поостыть. Да и вряд ли добрый волшебник догадывался, что его глаза горели демоническими угольками, как у злого колдуна. Например, у Макстена, когда тот хотел кому-нибудь свернуть шею.

— Изгоняю… — прошипел он и бросил кровожадный взгляд на дом.

Он изгонял из замка демона! Поэтому Мельхом забился в яростной дрожи и начал разрушаться.

— Ты рехнулся, — пролепетала я. — Макстен тебя убьет.

— Нет, — усмехнулся он и указал на меня посохом: — У меня же есть ты. Замри!

Из посоха вырвалась голубоватая молния. Инстинктивно я прижала кота еще крепче и ловко увернулась. Удар прошел по касательной, обжег руку и оставил в брусчатке черную дыру. Совершенно нелепо, но от отчаянья и желания защититься я швырнула в физиономию безумца единственное, что держала в руках, — вингрета с перебитым крылом. Со страшным воем, выставив когти, Карлсон пролетел по воздуху, а потом словно тряпка плюхнулся на лицо мага.

С ругательствами Ирен закружился на месте, пытаясь скинуть монстра, но испуганный Карлсон намертво впился когтями в физиономию, а заодно вонзил зубы в ухо. Пока злющий добрый волшебник пытался спастись от кровожадного монстра, я схватила посох и галопом понеслась к раскрытым воротам Мельхома.

Мне казалось, что без «волшебной палочки» белые маги вообще ни на что не способны, разве что толкать речи о добре и справедливости, но нельзя недооценивать врага. Ирен справился с котом и даже не стал тратить силы на преследование. Я еще бежала, когда в спину ударило волной обжигающего воздуха.

Сознание померкло.

Обездвиженный парализующим проклятием и прикрытый грязной рогожей, Эверт валялся в пустом стойле. Присев рядом, Макстен приподнял кусок ткани и посмотрел в лицо ученика. Губы синеватые, кожа мертвенно-бледна, постепенно темнеющие полумесяцы на ногтях. Паралич подбирался к сердцу. Найди чернокнижник парня на полчаса позже, то не стало бы у него ученика.

Он приложил руку к груди Эверта и заглянул в магическое плетение. Педантично-аккуратное заклятие было выполнено белым магом, но сила, питавшая его, переметнулась во тьму.

От сильного магического удара, посланного к едва бьющемуся сердцу, ученик выгнулся дугой. Из-под приоткрытых век показались мутные белки. Макстена шибануло отдачей, острая боль прокатилась по руке до груди. Поморщившись, он размял плечо.

Колдовское плетение распалось, и теперь Эверт просто спал. Грудь ровно поднималась и опускалась, на лице проявились краски.

— Я же тебя учил защищаться от проклятий, — хмыкнул Макс, обращаясь к сопящему ученику. Будить не имело смысла, все равно не хватит сил на переход через дверь, а тащить на закорках великовозрастную детину не возникало желания.

— Выспись хорошенько. — Он прикрыл Эверта рогожей и поднялся.

Неожиданно на улице завыл дикий зверь, яростно и торжествующе. Макстен прислушался, и вдруг осознал, что выл-то вовсе не оборотень и даже не вставшее на кладбище Анселя умертвие, а Мельхом.

Кто-то пытался освободить из замковых стен древнего демона!

Макстен бросил быстрый взгляд на ученика. Похоже, Эверт вовсе не попал в драку с белым, как обычно случалось, когда он перебирал шикера. Это хозяина дома выманили на улицу! От следующей мысли Макса бросило в жар. Скорее всего, замок рушился — уходя, освобожденные демоны не оставляли камня на камне… и в доме была Алина. Один на один с беснующимся Мельхомом…

Ритуальным кинжалом чернокнижник рассек пространство и перескочил к лачуге, обросшей густым плющом. Он толкнул магическую дверь, но без особого результата, только отвалилась ручка. Пришлось налечь плечом. Впервые на своей памяти он брал собственный дом штурмом. Но вломился не в Мельхом, а в утлую развалюху с облезлыми стенами.

Нехорошо выругавшись, Макс снова рассек пространство и теперь вывалился из дыры посреди замка. Мельхом вернул первоначальный вид и лежал в руинах. Демона больше не было. Тишина казалась тревожной и очень глубокой, словно перед страшной бурей. Вместо входной двери зияла темная дыра. На островках мрамора, когда-то покрывавшего пол, темнели выжженные символы для изгнания бесов.

И Макстен Керн, последний чернокнижник некогда великого рода темных колдунов, понял, что случилось. Не зря отец, державший в страхе Северную долину, говорил, что женщины приносят беды. Одержимый юной девицей из другого мира, Макс потерял бдительность и не заметил, что творилось у него под самым носом.

С тех пор как в междумирье вломился недоносок Орсо, Макстен окружил владения черными заклятиями. Проникнуть в Мельхом стало невозможно. И тогда в замке появилась Мартиша Ройбаш. Бабенки вроде нее, отправляющие сыновей в ученье к чернокнижникам, по определению матерями не являются. Они кукушки, вздорные птицы, предрекающие беды. А как она колотила в магическую дверь! Демоны всегда впускают в свою обитель, если стучаться настойчиво.

Мельхом не ощутил чужеродной магии, и гостья вошла. Судя по всему, Мартиша находилась под банальным внушением, которое использовали аферисты на рыночных площадях, когда хотели обокрасть доверчивых домохозяек. Никакой магии, сплошное мошенничество и ловкость рук. В беспамятстве она ходила по комнатам, рисовала водой в углах символы, даже громила кабинет — и ничего не помнила с утра.

— Алина! — позвал Макстен.

С улицы неожиданно ответили:

— Девчонка здесь, чернокнижник!

Перешагнув через вздыбленный порог, он выбрался на расколотую лестницу.

Посреди двора, опираясь на мерцающий посох, стоял Ирен Орсо. Фигура светилась, глаза горели демоническим огнем, как у родовитого темного мага. Чего ж наглотался этот убогий, если в нем кипела сила?

— Что выберешь ты, чернокнижник, — громко спросил белый маг (и белый ли теперь), — свою жизнь или жизнь женщины? Ты лишил меня чести, а я лишу тебя самого дорогого. Твой демон изгнан, дом пуст! Что ты выберешь, чернокнижник, умрешь сам или убьешь свою женщину?