Танец плащей (СИ) - Гётц Роман - Страница 25

Дурис схватил его за шею и оттащил от Риборта. Аргон наблюдал за сыном, его лицо не изменилось не на шутку. Кончик его меча все еще прижимался к шее старика.

— Я вижу, мальчик жив, — сказал Риборт. Это движение потерло кончик о его плоть, вызвав крошечную каплю крови. — И все же я стою перед лицом смерти. Какое преступление я совершил?

— Вы до сих пор лжёте, — Аргон сказал. Его голос, казалось, вырвался из глубокой пещеры, неохотный и тяжелый. — Лейла рассказала мне об уходе Геранда. Вы говорили с ним перед покушением на моего сына. Я хочу знать правду, всю правду. Ещё одна ложь, и я заставлю небеса ждать твоего прибытия, пока ты будешь гнить в камере.

Риборт взглянул на Ромула, который стоял, обняв Дуриса за плечи. Губы его дрожали, но слез не было видно, и старик испытывал странное чувство гордости. Он понял, что этому мальчику стоит учиться. Тот, кто рискнул бы бросить вызов воле собственного отца и раскрыть свой собственный неуместный шпионаж, чтобы спасти жизнь, которую он считал невиновной.

— Хорошо, — сказал Риборт. — Я говорю не для того, чтобы спасти свою жизнь, а ради мальчика. Когда ты впервые попросил меня обучить Ромула, я хотел сказать "нет", но Геранд узнал о предложении, и пошел к королю. Они решили, что я должен использовать эту возможность, чтобы узнать о тебе больше. Все, что мы слышим, это полушепот, слухи и преувеличенные рассказы о вашем удивительном превосходстве. Возможность узнать хоть крупицу правды о войне, которая велась за стенами замка, оказалась слишком заманчивой. У меня был приказ: тренировать мальчика, не закрывая глаз и ушей. Однако у Геранда были другие планы. В Союзе Ролэнге дошли до того, что король как-то, стал с нимиза одно. Войска окружили мой дом после твоего ухода. Когда Геранд сообщил мне о своем плане, я ударила его тростью и отпустила Ромула. Это моя история. Я старый советник, исполняющий волю своего короля, и хотя ты можешь назвать меня предателем своего имени, меня все равно предали. Делай со мной, что хочешь.

Риборт и Аргон смотрели друг другу в глаза, не моргая. Ромул наблюдал за столкновением «волков» с растущим беспокойством. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным. Не то чтобы Риборт был очень добр, но он многое знал, и из всех учителей именно он относился к нему как к взрослому. Учитель ожидал величия. Он испытывал его в темноте своей комнаты, а не раздражал избиениями и проклятиями, как некоторые из его учителей.

Принцу Пауков хотелось сказать это, но он знал, что отец не поддастся ни жалости, ни мольбам о пощаде. Он сделает то, что будет лучше для гильдии, он всегда это делал. Аргон перевел взгляд с учителя на ученика, и все увидели, что он принял решение.

— Находясь у меня на службе, вы выдали информацию обо мне и моем сыне. Я убивал людей и за меньшее.

Слова повисли в воздухе. Ромул подавил желание закричать в знак отрицания. Что-то в том, как стоял его отец, без гнева или ярости, намекало на нечто большее. Аргон выглядел слишком довольным собой.

— Однако, — продолжал он, — вы также спасли жизнь моему сыну, зная, какое наказание вы получите в свою очередь. Так что теперь я стою перед дилеммой: за каждого, кто спасет жизнь моего сына, я щедро вознаграждаю. Как я могу вознаградить человека, чья жизнь потеряна?

Риборт почувствовал открытию и принял его.

— Позволь мне поклясться тебе в том, что осталось от моей жизни, — сказал он. — Я буду твоим рабом, и буду делать все, что ты мне прикажешь, даже самое трудное и унизительное.

Сэнкэ подмигнул Лейле. Ромул увидел это и почувствовал, как его сердце воспарило.

— Достойное предложение, — сказал Аргон. — Ради моего сына я выполняю вашу просьбу. Здесь, в моем имении, ты будешь есть и жить и будешь воспитывать моего сына, когда не будешь помогать ему в различных делах, которые тебе поручит Сэнкэ.

Риборт низко поклонился.

— Спасибо, — сказал он.

— На ноги, — сказал Сэнкэ. — У меня есть комната рядом с комнатой Ромул. Одежда может быть немного грубой, но бывшие пассажиры оставили несколько дополнительных вещей, которые они не смогли запихнуть в свои фургоны, так что мы обойдемся.

Ромул повернулся, чтобы последовать за ними, но Аргон откашлялся. Услышав этот звук, мальчик остановился.

— Оставьте нас, — сказал Аргон Дурису и Лейле. Оба быстро повиновались. Аргон закрыл за ними дверь, повернулся и скрестил руки на груди. Ромул подавил желание опустить голову. Он был с отцом и не выказывал ни страха, ни слабости.

— Вы хотите поговорить со мной? — спросил он почти шепотом.

— Ты шпионил за нами, — сказал отец.

— Это то, чему ты меня учишь.

— Ты сбил меня с толку своим ответом, — сказал Аргон, прищурившись. — Обучен ты или нет, но это не объясняет твоих действий. Зачем ты подслушивал? Это из-за Риборта? Ты была с ним всего один день. Он не хотел рисковать своим гневом.

— Я хочу знать, — выпалил Ромул уже не шепотом. Он продолжал, пока не потерял самообладание. — Что мы делаем, что мы есть. Я тренируюсь и тренируюсь, но со мной все еще обращаются как с ребенком. Я так мало знаю о городе, и если бы не Лейла, я был бы в темнице, или мертвым, отец.

— Это все еще не дает вам разрешения шпионить за моей деятельностью!

Аргон ожидал, что сын съежится. Взрослые люди чувствовали бледное прикосновение смерти, когда он кричал в полном гневе. Ромул моргнул, склонил голову набок и тихо произнес:

— Но именно шпионаж спас тебе жизнь.

Закаленный в боях мастер гильдии был поражен этим простым заявлением. Он посмотрел на молодого человека и вспомнил, каким ребенком тот был, когда мог заколоть человека кинжалом, чтобы защитить отца.

«Он убил так рано, и кого? Своего старшего брата, моего первенца», — подумал Аргон. — «И все же я нянчусь с ним из-за кровопролития, бушующего вокруг нас. Я боюсь за его безопасность, но он бесстрашен перед смертью, перед ранением, даже передо мной.…»

— Хоть ты и разочаровал меня своим вторжением, но, возможно, часть вины лежит на мне, — сказал старший Ирвинг. — Отныне ты всегда будешь рядом со мной. Моя жизнь в опасности, Ромул, и ты скоро это поймешь. Но знаю, что, несмотря на риск, я возьму тебя с собой.

— Я не боюсь — сказал Ромул

— Глупое хвастовство. Даже я иногда боюсь, как и ты.

В уголках рта парня появилась улыбка.

— Страшно или нет, — сказал он, — но я никогда этого не покажу.

Аргон поверил ему.

Глава 16

Велиана бросилась в заднюю часть таверны, настолько взбешенная, что ей было все равно, увидит ли ее кто-нибудь, или нет. Дверь без таблички пострадала от ее гнева, когда она пинком распахнула ее. Внутри за обшарпанным столом сидело несколько человек. Двое подпрыгнули при ее появлении, простые головорезы, играющие в гвардейцев. Когда они потянулись за клинками, один из них покачал головой и хлопнул ладонью по столу.

— Никакого кровопролития, — сказал мужчина. — Уберите мечи. Велиана пришла сюда не для того, чтобы перерезать нам глотки.

Он увидел ярость, горящую в ее глазах, и подумал, что, возможно, ошибается, но не хотел признаваться в этом открыто. Его головорезы сели, их руки задержались на рукоятях. Велиана осталась стоять, хотя у нее, по крайней мере, хватило совести закрыть за собой дверь, прежде чем продолжить разговор.

— В какую игру ты играешь, Хок? — спросила она его.

Кодэш был, мастером Гильдии Ястребов. Он заулыбался. Ни для кого не было секретом, что он любил игры; он позволял кукле Велиане, Гильдии ясеня объяснять дальше, чтобы не выдать больше того, что она уже знала. Когда он улыбнулся, его зубы сверкнули красным в тусклом свете. Его подчиненные утверждали, что это из-за крови женщин, которыми он питался в последние часы, хотя остальной город знал, что это из-за его пристрастия жевать мясо людей. Да, он был каннибалом.

— Я играю во многие игры, — подмигнула Кодэш. Велиана ударила кулаком по столу, разбросав кости по полу.