Отражение (СИ) - Скорова Екатерина - Страница 23

Рузаф и несколько воинов из охраны Оронта проводили Нанэ до ворот Потриния-торговца. Оттуда ее повели уже чужие слуги и стража. Она не проронила ни звука. Нанэ даже дышать старалась реже. Сердце окаменело, вытесняя проросшую в нем доверчивость. На этот раз она сама решит свою судьбу: если позора не удастся избежать, то она хотя бы сможет умереть от голода и горя.

Глава 18

Около уха противно запищал будильник. Я открыла глаза, соображая, где же все-таки сейчас нахожусь: в московской квартире или уже в гареме Дария? Отражение моего заспанного лица с красными припухшими глазами и искусанными губами в подсказало, что в первом. Кеши рядом уже не было, зато из ванной доносились фырканье и звуки льющейся воды.

Пару раз зевнув, я сползла с кровати и тоже отправилась умываться. Оказалось, что Аркаша озаботился насчет завтрака. На кухне меня уже ждали бутерброды с сыром и овсянка, залитая кипятком.

— Кешуня, ты там еще долго? — сказала я, заглядывая в ванную комнату.

— Уже выхожу, — с полным зубной пасты ртом ответил он.

Дабы не тратить время зря, я вернулась в комнату и принялась наглаживать купленное вчера платье. Заодно зацепила Кешины мятые брюки, оставленные на спинке стула. Водя испускающим пар утюгом по ткани, задумалась о том, что скоро это станет постоянной обязанностью. Да и бутерброды вряд ли продержатся дольше медового месяца. А уж когда ребенок появится — вообще караул! Странно, раньше я страдала от одиночества и мечтала выйти замуж. Когда же на горизонте замаячил ЗАГС, стало страшно. Ведь после штампа в паспорте я стану зависеть от другого человека, от его мнений, желаний, возможностей. То, что я этого человека люблю, мне в голову не пришло. Также как и то, что до внезапного похудения подобных рассуждений и страхов не было и в помине.

Волнующий поцелуй в шею вытащил меня из мрачных раздумий.

— Иди уже, — Кеша отнял у меня утюг и сам принялся гладить, мурлыкая себе под нос.

Теплая вода взбодрила и подняла настроение, унеся в сточную трубу неприятные мысли. Уже через несколько минут мы с любимым сосредоточенно жевали бутерброды, запивая их кофе. С завтраком покончили синхронно и разбежались по разным углам квартиры — собираться на работу. Столкнулись в прихожей.

— Держи, — сказал Кеша, протягивая тонкую пачку сложенных пополам тысячных купюр. — После работы прикупишь себе чего-нибудь. Ты же теперь главбух у меня, а из одежки — одно платье.

— Неудобно как-то, — я взяла протянутые деньги и убрала в сумочку.

— Чего неудобного-то? Привыкай, скоро всю зарплату буду тебе отдавать, — Кеша прижал меня к груди и поцеловал в макушку. — Сегодня ночую у мамы — вечером идем с ней в клинику. А завтра — с тобой, не забудь.

— Да помню, — я освободилась из его объятий и принялась натягивать сапоги. — Карту медицинскую брать?

— А она у тебя дома?

— Нет, в поликлинику надо идти — забирать.

Аркаша ненадолго задумался:

— Если время будет — забери. А если не получится, то и Бог с ней. Вениамин Семенович — профессионал, и без чужих каракуль разберется.

— Как скажешь! — Я улыбнулась, хотя на душе от напоминания про больницу заскребли кошки. Может, и не ходить никуда? Ведь пока не знаешь о болячках, живется спокойнее. Это потом начинается бесконечная беготня по докторам и аптекам, режим дня и приема лекарств. Меня же сейчас ничего не беспокоило — стоило ли суетиться? Меньше знаешь — крепче спишь. Хотя нет, со снами-то как раз и проблемы. Сегодня точно никого слушать не стану — напьюсь снотворного и прощай, Нанэ!

С этими мыслями я в сопровождении Кеши вышла из подъезда. Мы попрощались и разошлись по работам.

Какие бы страхи насчет свадьбы меня не одолевали, расставание с Аркашей заставляло сердце тревожно ныть. А если учесть, что до завтра я его уже не увижу, и ночевать придется в одиночестве… Как же всё-таки быстро привыкаешь к хорошему!

Хромой улиткой я доползла до остановки, скользя взглядом по прихваченным первым морозом лужам и комкам грязи. Толкотня в общественном транспорте и ноги, отдавленные чьей-то клюкой, еще больше испортили настроение. Какое уж там работать! Отпусти меня сейчас шеф по магазинам — и то бы не пошла.

Погрузившись в привычное саможаление, я не сразу обратила внимание на то, что все встречавшиеся мне на пути коллеги приветливо улыбались и здоровались чуть ли не за километр.

— Здорово, начальник! — Соня как всегда излучала жизнерадостность. — Чего кислая такая?

— Настроения нет, — ответила я, снимая пальто.

— Ничего себе! Ее вчера повысили, кучу лишнего сала сбросила, помолодела — и еще недовольна! — воскликнула коллега, совершенствуя ногти пилочкой.

— Кеша сегодня не приедет, — сказала я и только потом сообразила, что Соне его имя ни о чем не скажет.

— Это твой что ли? — ее глаза сверкнули сорочьим азартом.

— Ага… — я переобулась и плюхнулась на рабочее место.

Все-таки хорошо, когда много работы. На грусть не остается времени и день кончается быстрее. Новая должность заставила побегать. С одной стороны — отчеты и прогнозы, с другой — грядущая зарплата. Да еще и начальник по пустякам дергал через каждые полчаса. То чаем поил, то интересовался, справляюсь я или нет, то помощь предлагал, если что. Послать шефа было неудобно, все-таки если бы не он, я бы уже искала новую работу. Всякий раз, когда он приглашал меня в кабинет, я садилась поближе к двери, мило улыбалась и кивала, мельком поглядывая на часы. Отмеривала на аудиенцию десять минут, а потом вежливо откланивалась и мчалась собирать табели.

Лера все еще сидела на больничном. Соня особым трудолюбием не отличалась, поэтому весь груз упал на меня. Вот когда я осознала, какую всё-таки прорву работы выполняла Ирина Александровна. Когда только успевала? И трудилась, и воровала, и за собой смотрела, и начальника обхаживала — впору позавидовать. Энергии, конечно.

На обед я не пошла — осталась на рабочем месте, погрузившись в кипу бумаг и провожая тоскливым взглядом Сонину спину. Только через полчаса позволила себе спуститься в кафе. Проходя мимо курилки, услышала знакомый голос, трепавший мое имя, и немного притормозила.

— Видала, как она теперь нос задирает? — хозяйку этого голоса я не узнала, видимо, редко общались.

— А-то! Не пойму только, что шеф в ней нашел? — отвечала вторая собеседница Сониным игривым голосом. — Была — корова коровой. Зато теперь, прям принцесса, только короны не хватает! Что только с людьми пластика не делает.

— Думаешь, это он ей липосакцию и подтяжку физии оплатил? — удивился первый голос.

— А как же иначе? И сиськи ей насиликонил! Своих-то у нее не было, даром, что толстуха!

— Так они что, давно уже трахаются, что ли? — видимо, до Сониной собеседницы только сейчас дошло то, что я поняла минуту назад.

От услышанного стало противно, словно на голову вылили ведро с дерьмом. Хотелось помыться, а еще лучше войти и надавать сплетницам по щекам. Наверняка, вторая болтушка тоже нафуфыренная завистливая дрянь. Всё внутри кипело, в груди лесным пожаром непобедимым и безжалостным разгоралась ненависть. Ну, я вам устрою, кумушки! Жажда мести занозой вонзилась в сердце, пробуждая дремавшую на его дне чужую силу.

— И правда, как он только разглядел в ней этакую кралю? — не унималась первая сплетница.

— Да ни хрена он не разглядывал, трахал, что движется, — зло произнесла Соня. — А там уж она не растерялась, вот и все.

— Чего же тогда ты не сообразила, когда доступ к телу был? — язвительно заметила собеседница.

— Дура была, вот и растерялась…

Желание слушать испарилось еще пару минут назад, но теперь хотелось узнать, кто обладательница незнакомого голоса. Потоптавшись около дверей и выслушав о себе массу нелицеприятных слов, я в гневе умчалась в кабинет, совершенно забыв про обед. Ничего, встречу вторую кумушку — узнаю. А пока для мести хватит и Сонечки. Я криво улыбнулась собственному отражению. На долю секунды показалось, что оно одобрительно кивнуло, блеснув изумрудными глазами. После подобной заочной перемывки костей у кого угодно видения начнутся, и глаз задергается. Я достала из сумочки успокоительное и сдобрила лекарством недопитый холодный чай.