Рожденная избранной (СИ) - Эйзен Ольга - Страница 78

Он с сожалением посмотрел мне в глаза и громко сглотнул ком в горле. Меня словно облили ледяной водой. Я вдруг поняла, что к чему, но едва ли могла это принять.

— О нет, — тихо произнесла я, подняв глаза на Кевина. — Я умерла. Я ведь умерла, да?

Он плотно сжал губы и с тяжестью коротко кивнул, вновь опустив взгляд, в котором пылали огнем угрызения совести.

— Как это произошло? — спросила я, пребывая в фрустрации, которая, однако, несколько притупилась оттого, что рядом сидел еще более страдающий человек.

— Когда я увидел тебя в парке, на земле, в луже собственной крови, — начал Кевин, — я запаниковал. Я не знал, что делать. Я надеялся, что все еще не безнадежно, что можно найти иной выход из ситуации, но, когда я подошел ближе, ты лежала уже практически без сознания, пульса и дыхания. Я мог либо дать тебе умереть, либо спасти, но при этом сделать вампиром.

Он опустил голову и покачал ею.

— Я знал, что второй вариант тебе не понравится, но… я просто не мог потерять тебя. Я не хотел, чтобы ты умирала вот так рано. Я бы предпочел сам умереть самой страшной смертью, если бы только это могло сохранить жизнь тебе. Только вот такой возможности не было. Времени было мало, ты слабела на глазах, и я, не до конца понимая, что делаю, начал действовать. Я дал тебе своей крови, но едва она успела попасть в твой организм, как ты потеряла сознание. Тогда я запаниковал еще больше. Ты выпила совсем немного, и никто не мог сказать точно, подействует ли это. Когда я принес тебя домой, сердце окончательно перестало биться.

Кевин посмотрел на меня, и я растерялась. Что говорить в таких ситуациях? Как вообще нужно реагировать на собственную смерть? Я не знала этого и продолжала молчать, слушая его с широко раскрытыми глазами и порой даже не веря всему этому. Больше было похоже на то, что это все сказка, страшилка, одна из тех, которыми в двенадцать лет меня пытались запугать подружки детства. Я не могла воспринимать это, но очень старалась.

— Мы все были в отчаянии, — продолжал Кевин. — Меган, Хилари, Рей, Валери… Никто не знал, что делать и что должно произойти дальше, но все хотели надеяться на лучшее. Было решено оставить тебя здесь и наблюдать за изменениями. Обычно превращение завершается в течении максимум двенадцати часов, но шло время, а ты все не пробуждалась. По-прежнему не было ни пульса, ни дыхания, ни каких-либо других признаков жизни. Лишь вчера вечером Хилари, которая сидела здесь, прямо на этом месте, — он мягко похлопал рукой по кровати рядом с собой, — заметила, что раны на твоей шее затягиваются. Это был сигнал о том, что все наши надежды были не напрасны. Мы все были в предвкушении, и пока твое тело постепенно восстанавливалось, обновлялось, здесь успели побывать абсолютно все. Нужно было следить, чтобы не пропустить момент твоего пробуждения, и мы по очереди сменяли друг друга.

Кевин улыбнулся, и его измученное лицо на миг озарилось светом.

— И, как бы тяжело ни было это все тебе рассказывать, — продолжал он, — я рад, что именно я оказался рядом, когда ты очнулась.

Я улыбнулась в ответ, сперва слабо и робко, а затем уголки губ сами собой стали расползаться по лицу, устремляясь к щекам.

— У меня еще столько вопросов, — прошептала я, схватив его руку и переплетя наши пальцы.

— И я на все с радостью отвечу, — пообещал Кевин. — Чуть позже. Не думаю, что загружать тебя всем этим сейчас — хорошая идея.

— Но все же один вопрос, — настаивала я. — Мне хочется знать.

— Хорошо, — согласился он. — Что за вопрос?

— Что в итоге стало с планом? — спросила я. — Почему он провалился? Почему никто не пришел?

— Это три вопроса, — заметил Кевин.

— Но ответ-то для всех одинаковый, — устало протянула я.

— Ладно-ладно. Все провалилось, потому что мы не продумали самый главный момент: что если Элмер в курсе. А он, видимо, был в курсе. Когда ты ушла, через три минуты из дома попыталась выйти Хилари, но только она открыла дверь, как кто-то тут же толкнул ее обратно. Внутрь залетело несколько вампиров, которые кинулись на всех, кто был в гостиной. Насколько я знаю, их было гораздо больше, но все они находились снаружи, окружая дом. Среди этих вампиров была Бекка.

Он замолчал, проглотил ком в горле и уставился перед собой, в окно, не видя при этом ничего.

— Та самая Бекка? — встревоженно спросила я.

— Та самая Бекка, — тихо повторил Кевин. — Когда вампиры стали один за другим врываться внутрь, нам всем стало понятно, что их здесь слишком много. Рей, Валери, Меган, даже Хилари, которая никогда раньше не имела с этим дела — все отчаянно сражались. Десятки вампиров погибли, но они все шли и шли, как будто их там было бесконечное количество. Продолжать защищать дом всем вместе становилось невозможно, так как тогда мы ставили под угрозу твою жизнь. Рей настоял на том, чтобы я оставил их, а сам попытался прорваться к тебе. Вход был перекрыт толпой вампиров, среди которых редко попался какой-нибудь слабый новичок. Прорваться на улицу было сложно, но, убив некоторую часть, у меня все же получилось обогнуть толпу и выбежать наружу.

За мной увязалась пара вампиров, но я сумел успешно отбиться от них. И вот, когда я был в нескольких метрах от парка, на моем пути встала Бекка. Она заставила меня остановиться. Я не видел ее так давно и уже стал постепенно оправляться от удара, который она нанесла мне своими поступками, когда она вдруг выросла посреди дороги. Бекка улыбалась, вела себя дружелюбно, как раньше, когда между нами еще все было хорошо. Сердце заболело от ее вида. Она стояла совершенно одна, бледная на фоне темной ночи, и эта ее улыбка заставляло пробудить воспоминания о нашей долгой, полувековой дружбе. Мне казалось, будто я увидел призрак. В каком-то смысле она и была призраком для меня: от нее осталась только приветливая оболочка, только образ, но самой ее, такой, какой она была раньше, больше не существовала. Она умерла для меня, и ничто уже не могло ее оживить.

Бекка рассчитывала вызвать у меня былые чувства или, по крайней мере, ностальгию, которая смогла бы лишить меня трезвого рассудка и поддаться призрачному зову сердца. Сначала я даже поверил ей, забыл обо всем и подошел ближе. Но едва я сделал два шага навстречу, как за ее спиной показалось что-то деревянное. Это был кол, и она планировала убить меня. Недавно склееное сердце вновь треснуло и распалось на кусочки, но показывать это Бекке было опасно. Нельзя было давать ей повод подозревать, что я раскрыл ее планы. Наоборот, я должен был воспользоваться этим.

И я воспользовался. Когда между мной и Беккой оставались считанные сантиметры, она кинулась обнимать меня. Шептала слова извинений за то, что обманывала меня, за то, что сделала тебе. Я знал, что после этого объятия она вонзит кол мне в спину. Единственным способом спастись было опередить ее. У меня оставалась с собой еще пара кольев, которые удалось сберечь. И вот, когда разговор стал постепенно приобретать прощальные нотки, я вытащил один из них, резким движением приставил к спине Бекки и со всей силой надавил, так что кол полностью вошел в ее грудную клетку.

Кевин вновь замолчал и опустил голову, беспощадно кусая нижнюю губу, которая лишь чудом оставалась цела после всех испытаний, выпавших на ее долю.

— Ты убил ее… — прошептала я, глядя куда-то сквозь Кевина.

Но в данный момент мне было все равно на то, что случилось с Беккой: она была мне абсолютно безразлична. Гораздо больше меня волновал Кевин. На нас всех свалилось много проблем в одно время, но почему-то осознала я это только сейчас, когда смотрела на Кевина и видела в нем бесконечно уставшего человека, пережившего за этот долгий месяц такой же разнообразный спектр эмоций, как я сама. Он потерял лучшую подругу во всех смыслах этого слова, чуть ли не потерял меня, а теперь, вероятно, всю жизнь будет испытывать вину за то, что я стала вампиром. Мне вдруг захотелось крепко обнять его и никогда не выпускать — настолько беспомощным он выглядел в этот момент.