Рожденная избранной (СИ) - Эйзен Ольга - Страница 73

— Выполняю свой дружеский долг, — невозмутимо ответила она и посмотрела на меня таким взглядом, будто я сейчас задала очень глупый вопрос.

— Это какой? — спросила я, застыв на месте и не решаясь пройти вперед.

Снова взгляд, подсказывающий, что ответ слишком очевиден. Я немного смутилась.

— Я разговаривала сегодня с Кевином, — сказала Хилари, и я устало вздохнула, закатив глаза к потолку. — Он позвонил и полчаса рассказывал о том, как плохо тебе сейчас. И, знаешь, мне очень, очень обидно, что я узнаю такие новости через посредников.

Немного помолчав, она посмотрела на меня растерянными глазами и тихо добавила:

— Ты больше не доверяешь мне так, как раньше.

Я вдруг оживилась и быстро замотала головой из стороны в сторону.

— Боже, Хил, нет! Конечно, я тебе доверяю. Черт, да я только тебе и могу доверять, к чему эти претензии?

Я подошла ближе и приземлилась на кровать рядом с подругой.

— Просто… просто сейчас все сложно, понимаешь, — вздохнула я, опустив взгляд в пол. — Если честно, я сама не понимаю, что происходит. В один момент все разрушилось, все изменилось, и я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что я думаю по этому поводу, что я чувствую. И я не могу поделиться этим с тобой, потому что… потому что я просто не знаю, что сказать. Мне трудно говорить об этом. Порой мне хочется просто закрыть глаза и открыть их в этот же момент, но три года назад, потому что я не могу этого выдержать.

Закончив, я уронила лицо на ладони. Несколько секунд спустя я почувствовала, как на мое плечо ложиться маленькая, но крепкая ручка Хилари, от которой по телу в один миг разлилось тепло. В этот момент я поняла, как давно мы не проводили время вместе. Вот так, наедине, как сейчас. И я также поняла, что все эти дни именно этого мне и не хватало.

— Поэтому я и здесь, — тихо произнесла подруга, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Друзья всегда должны быть рядом, когда кто-то из них страдает, ведь так?

Я подняла на нее взгляд, улыбнулась и бессильно уронила голову Хилари на плечо.

— Ты ведь знаешь, как я тебя люблю? — спросила я, устало закрыв глаза.

— Конечно, — прошептала она, смущенно улыбнувшись, и положила подборок мне на макушку.

— Тебе разве родители ничего не скажут? — спросила я, вдруг вспомнив, что вечер уже постепенно сменяется ночью.

— Плевать, — равнодушно произнесла Хилари. — Если тебе плохо, я должна быть здесь. Неважно, в какое время суток.

— То есть ты их даже не предупредила?

— Нет.

— Вау, да ты рискуешь, — усмехнулась я, растаяв еще больше в ее объятиях. Мне ведь было известно, какие строгие у Хилари родители, но вот за окном поздний вечер, а она сбежала из дома, никому ничего не сказав, и сидит здесь, со мной. Я даже не знала, какие слова подобрать, чтобы выразить ту благодарность, ту любовь и все нежные чувства, которые я испытывала к ней сейчас.

— Разберемся, — снова отмахнулась подруга. — Да и вообще, я пришла, чтобы поговорить о твоих чувствах, а не обо мне. Поэтому не переводи тему.

Она слегка отстранилась, заставив меня оторвать голову от ее плеча, и, со всей серьезностью глядя мне в глаза, добавила:

— Что с тобой происходит, Андреа?

И с этого момента началась самая откровенная часть нашего разговора. Было все: признания, слезы, тотальный выплеск накопившихся эмоций. Мы проболтали весь вечер и не заметили, как наступила поздняя ночь, но после этого долгого разговора я словно переродилась в абсолютно другого человека: спокойного и безмятежного, уверенного в себе и своих силах.

— Ты правда хочешь умереть таким образом? — спросила Хилари в эту ночь. — Вот так, сдавшись в руки Элмеру, даже не сопротивляясь?

— Нет, — подумав полминуты, прошептала я. — Не хочу.

— И что ты будешь делать теперь, когда согласилась?

— Бороться, — тут же ответила я, взглянув в лицо подруге с небывалой уверенностью. — Я согласилась, но я не собираюсь сдаваться. Я убью Элмера. Лично.

В глазах Хилари зажглась не то гордость, не то просто радость за то, что она сумела вернуть мне этот давно угасший огонек надежды. Я бросилась к ней в объятия и не выпускала до тех пор, пока в комнату не вошла мама, которая предложила подруге ночевать у нас. Она пообещала предупредить ее родителей и придумать какую-нибудь супер важную причину, по которой Хилари была вынуждена остаться здесь на ночь. Счастливая и словно очищенная изнутри, я пожелала матери и подруге спокойной ночи, а затем легла в кровать и сразу же крепко уснула.

На следующий день меня всю распирало от чувства уверенности и веры в светлое будущее для себя и своих близких. Я была абсолютно точно и бесповоротно настроена на борьбу с Элмером, который, кстати говоря, не явился в школу. Не увидев его на привычном месте в классе, я даже несколько расстроилась: кому мне теперь бросать эти уничтожающие взгляды, которые я так хотела испытать? Но, с другой стороны, я, конечно, испытала облегчение, так как впервые за долгое время никто не тревожит меня своими жуткими, бездушными зелеными глазами у меня за спиной.

Кевин же, наоборот, сегодня пришел в школу, и, едва завидев его у входа, я тут же ощутила свалившуюся на меня неловкость. В голове пронеслись сцены вчерашнего разговора, и я не знала, как вести себя с Кевином сегодня. Простить и притвориться, что ничего не было? Продолжать игнорировать и злиться? Выбор был отнюдь не очевиден, и эта проблема не покидала меня на протяжении всего урока.

Мы так и не заговорили друг с другом, несмотря на то что по привычке сидели за одной партой. Единственное, на что я решилась, — это бросить в его сторону несколько растерянных взглядов, не понимающих, что происходит между нами, и хранивших надежду, что глаза Кевина подскажут, как поступить. Они подсказали: сам Кевин выглядел не лучшим образом. В его глубоких серых глазах ясно читались раскаяние и муки от угрызений совести. Он тоже поглядывал на меня время от времени, наверняка, решаясь начать диалог, но не зная, стоит ли.

Едва мы вышли из кабинета, как Кевин остановил меня, схватив за руку и слегка притянув к себе. Я заглянула прямо ему в глаза, но не выдержала и скоро опустила взгляд.

— Я совершил ошибку, — начал он, — огромную ошибку, когда отреагировал вчера подобным образом. Ты ошарашила меня новостью, и я не осознавал, что говорю. Я вообще не понимал, что происходит, и ляпнул глупость, за которую мне уже минуту спустя стало ужасно стыдно. Пожалуйста, прости меня за это. Ты поступила правильно по отношению к Дженнис, и я на твоем месте поступил бы точно так же. Сейчас я понимаю это. И я также понимаю, что, пусть даже так, это не конец. Мы все еще можем уничтожить Элмера. Да, теперь у нас меньше времени, чем полагалось изначально, но…

Я оборвала речь Кевина, наверняка тщательно подготовленную заранее, накинувшись на него с объятиями. Несколько секунд он стоял, не шевелясь, вероятно, шокированный этой моей реакцией, но затем пришел в себя и обнял меня в ответ. Внезапно я осознала, что еще ни разу не обнимала его, особенно так долго и искренне. По телу прокатилась волна электрического тока, которая тут же сменилась невероятным теплом и уютом. Мы стояли так несколько минут, не замечая проходящих мимо людей и их любопытные взгляды. Нам обоим было хорошо, и это единственное, что имело значения.

— Спасибо, — прошептала я, специально потянувшись к его уху, несмотря на то что Кевин и без того мог прекрасно меня расслышать.

— За что? — спросил он с неподдельной растерянностью и непониманием.

— За Хилари, — ответила я. — Это ведь ты ее прислал, я знаю.

— Я? — растерялся он. — Никого я не присылал. По крайней мере, специально.

— Она сама сказала, что ты звонил ей. Звонил и рассказывал, в каком я отчаянии.

— Этого я не отрицаю, — кивнул Кевин. — Но все же я не просил Хилари придти. Это уже была ее инициатива.

— Но ты ведь знал, что не оставишь ей выбора своим звонком?

— Знал, — шепотом признался Кевин, и я усмехнулась, а затем немного отстранилась, все еще не выпуская его из объятий, и довольно улыбнулась.