Внук Донского - Раин Максимилиан - Страница 50

— Пояти нас с братом к се на службу, княжич Дмитрие, — произнес он дрогнувшим голосом, — Тяжко нам во зле и оскуде жити на свете белом без очага и крыши над головой.

Треня, чуть помедлив, тоже присоединился к брату. Что-то уж больно привычно у них стало получаться становиться на колени. Ну, как говорится: "Каждый выбирает по себе…".

Велел Агафону переселить ребят в свои покои и хорошо накормить. Вышли все вместе на княжеский двор, щурясь после потёмок подклети. Внезапно возник незнакомый дьяк с дежурным поклоном и пыхтя от усердия.

— Княжич наш предрагий… Нудма тя сыскал. Государь тя к се кличе.

Пора, значит, на думу тащиться и преть там до вечера. Направился переодеваться в отцову гардеробную. С помощью княжьих холопов откопал там классный прикид под свой размер — все белое из атласа с узорочьем, начиная от клобука до штанов. Какой я красавчик! Еще бы лошадь белую, да с золотой подпругой, и все страны покорно пали бы у моих ног. Или хотя бы все женщины в них. Вообще, внешний вид в политике и дипломатии много значит. Пора вводить элементы пиара. Теперь надо показаться отцу на глаза и выслушать какое-нибудь напутствие.

Застал его полулежащим в одной шёлковой рубахе на диване перед столиком, с расставленными уже таврельными фишками в начальной позиции. Здесь же на столе оказались кувшины с чем-то вкуснопахучим, сладости, орешки, ягоды и фрукты, включая персики и виноград. Как только купцам удавалось доставлять в далёкий Галич из южных стран такие нежные и прихотливые продукты без потери товарных качеств? У ног князя разлеглась и урчала Русана.

Батя поднялся, подошёл ко мне и неожиданно нацепил княжью шапку на мою голову. Затем отошёл подальше и придирчиво рассмотрел.

— Кой мой настольник лепый, да величавый, — высказался он в итоге, — Поне на стол возприяй. И братово шевьё в пору пришлось.

Брательниковы шмотки, оказались — Дмитрия Старшего. Любил парнишка красиво наряжаться. Недаром он заработал от народа прозвище "Шемяка", что означало "красивый наряд".

В бронзовом зеркале отражался отпетый хулиган, по недоразумению напяливший на себя красивые одеяния. Отец тоже прочувствовал некий диссонанс в моём облике и послал дьяка за лекарем.

— Муж изоземны вящны прииде, а зде вятшецы суть язвлены, яко шиши драчливы.

Я был незамедлительно раскоронован, затем в ненавязчивой форме мне посоветовали раздеться до рубахи и расположиться за столиком на диване напротив.

— Так ведь дума сейчас будет. Бояре ждут…, — не сдержал удивления.

— Пождут, не скиснут, — определил батя.

Ставку в игре назначили всего в один рубль. Отец двинул первым свою фигуру. Разговор вдруг последовал по неожиданной колее:

— Благодарен те, Дмитрие, за совет детельны дельма боярина Никитовича из Новугорода.

— С новгородцами в денежных делах всегда надо быть осторожней, — принял комплимент отца.

— Несуть пенязи. Боярину Василию ты посоветовал дати сыновьям моим княжение в Новгороде. Древле хотел с ними мир созиждити, но не ведал яко, — сообщил он с грустным видом.

— А как же так получилось, отец, что они отступились от тебя? — рискнул поинтересоваться.

Ответа долго не было. Князь глубоко погрузился в свои мысли и не смотрел на доску.

— На Москве бытие боярин Иван Всеволож. Злохитрен вельми, яко аспид. Рядит детели с государями иных столов. Он то и распрял мя с сынами старшими.

— Это тот, который поставлен в Москве всем управлять, пока их князя нет в стране? Отец, я бы на твоём месте дружбы с ним добивался, а обиды все забыл. Ума высокого этот человек. Один из самых умных на всей земле русской, а то и на всём свете. Есть у него незамужняя младшая дочка. Пошли к нему сватов и жени на ней кого-нибудь из своих сыновей, или сам женись. Боярин Всеволож рюриковой крови, из смоленских князей, — сделал залихватское предложение и со стуком поставил фигурку князя на доску, объявляя шах главной фигуре — волхву.

Персонаж подобный боярину Всеволожу мог бы украсить любой приключенческий роман. Мастер далеко просчитанных комбинаций, он был гением в дипломатии, способным решить в свою пользу задачу высочайшей сложности. Как у любой неординарной личности, вокруг него всегда были явные и тайные враги, завидующие его успеху и ожидающие малейшей ошибки, чтобы свалить могущественного деятеля. Его дальнейшая судьба напоминала жизнь Робера Дартуа, одного из выдающихся деятелей Франции и персонажа исторического романа "Проклятые короли" Мориса Дрюона. В ближайшем будущем боярин Иван будет изгнан из-за интриг из Москвы и найдёт убежище у Юрия Звенигородского и Галицкого. Также как и оскорблённый Робер Дартуа убедил Английского короля Эдуарда III начать династическую войну против Франции, затянувшуюся потом на целое столетие, Иван Всеволож постарался разжечь конфликт между Галицким и Московским княжествами, превратившийся в двадцатипятилетнюю династическую войну. Перетянув этого деятеля на свою сторону именно сейчас, до поездки в Орду за ярлыком, князь Юрий мог устранить главный фактор, помешавший ему утвердиться на великокняжеском престоле.

— Боярин Иван дщерь свою остатню за Ваську, сыновца маво хоче замуж выдати, — проговорил князь задумчиво, — Но глаголы теи детельны. Князь Тверской Борис Александрович дщерь брата покойна Юрия княжну Анастасию сватал ми единою. Аще сие сладится, с боярином теим Всеволожским такожде породнимся, ибо унучка она его чрез дщерь Анну, жену Юрия.

Ого! А вот эта многоходовочка достойна продолжительных аплодисментов. Если отец предпримет такой красивый обходной манёвр, то московский временщик поневоле окажется нашим родственником. По здешним традициям ему придётся снизить накал враждебности к Юрию Звенигородскому.

— Одобряю всецело такое решение, отец. И князь Тверской в союзниках будет полезен. Невесту только нужно сюда привезти, чтобы посмотреть, оценить. Вдруг она жабой окажется, в бородавках. Сам ведь понимаешь, женщина в постели должна приносить не только пользу в хозяйстве, но и удовольствие, — наставительно произнёс и нарвался на внимательный взгляд отца:

— Ой, Митка! Давненько я тя не бивал пояском, шалопутна.

— Устами младенцев глаголет истина. В Писании так сказано. А во-вторых, если вздумаешь пороть владетельного князя, то придётся тебе потом войну объявлять, — выпалил я скороговоркой.

— Ах, ты, клоп воньливый. Отичу родному бранью грозишь? Я те кажу брань! — шутливо заорал князь, вскочил и принялся гоняться за мной вокруг стола. Предпочёл ему не даваться. Кто знает, нахлещет мне на самом деле по нежным местам своими ручищами от полноты душевной. Нравы в этом времени просты сверх меры. Бедная котейка перепугалась и затявкала. Разорался сам в ответ:

— Это нечестно. У меня позиция выигрышная была, а ты её порушил. Бокалы из богемского стекла сейчас разобьёшь. Жалко же.

Запыхавшись, хитрющий князь сел, погрозил пальцем.

— Вот обженю тя на Степаниде, дщери боярина Акиндина Тешилова. Буде знать, яко брань отичу объявлять.

Девица эта в летах была притчей во языцех у дворовых острословов. Худа, костлява и высока непомерно. Женихи обегали её за версту, несмотря на обещанной папашей обильное приданное.

Разбитую партию на доске восстанавливать не стали. Начали новую.

— Тысяцкий мой Борис Васильевич глаголил, иже княжна Тверска ликом лепа паче. Кожа мраморна, власы белы, уста червлёны, очи блищат яхонтами, — зачем-то описал свою потенциальную невесту отец.

— Себе красавицу неописанную отхватываешь, а мне подсовываешь кота в мешке, — шутливо высказался.

— Аще тако, ими се тверску красу, а я се боровску котею иму, — покладисто хмыкнул князь.

Какого лешего я язык свой болтливый опять вытащил наружу? История умалчивает, что далее случилось с этой Анастасией. Теперь мне, мелкому идиоту, уже никак не отвертеться от супружеских уз.

— Загадывать заранее не стоит. Мне ещё на войну надо сходить. Вдруг я там сгину героически, стрелой пронзённый. Жениться на княжнах не придётся, — задумчиво двинул вперёд фигуру князя.