Иголка в стоге сена (СИ) - Зарвин Владимир - Страница 69

— Погоди раньше времени саблей махать! — остудил его пыл Воротынский. — Али ты забыл, Гриша, как еще недавно сидел за свою горячность в княжьей темнице? Ныне ссора с ляхами вредна Москве, и за поединок с шляхтичем светлейший Князь тебя по головке не погладит!

Верю, что Бутурлин разрешит спор с поляком, не наломав дров. А вот тебе, брат Орешников, не стоит без нужды в драку лезть!

— Так я и не лезу! — смутился Орешников. — Только досада меня гложет: мало того, что Воевода ни за что Митьку в острог упрятал, так еще воеводский выкормыш на него ополчился! Знать бы, что за кошка меж ними пробежала!

— Сдается мне, мы видели сию кошку на замковой стене! — хитро подмигнул подопечному Воротынский. — Слыхивал, как рьяно она Митьку защищала? А шляхтич при этом корчился, словно змей под вилами! Уж от меня сие не укрылось!

— Хочешь сказать, что дочь Корибута?.. — замер на полуслове, изумившись своей догадке, Орешников.

— А ты разве не видел, как у нее глаза горели, когда она о Митьке вспоминала? От простой благодарности такого жара во взоре не бывает, поверь моему опыту!

Похоже, за время скитаний по лесу, Бутурлин расшевелил сердце княжны. А шляхтич на нее имел свои виды, вот в нем и закипела злоба, что ладе его другой приглянулся!

— Дивно! — тряхнул русыми кудрями Гришка. — Я и думать не мог, что Митька так скоро свою любовь отыщет! Он ведь в сторону девиц взора лишнего не бросал! Как мыслишь, боярин Михайло, выйдет у них что с княжной?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Воротынский. — В таких делах лишь на Господа уповать можно! Но, по правде говоря, Митьке ныне недосуг о любви думать. У него есть важнее забота — Волка изловить да имя свое доброе отстоять перед владыками!

— Эх, кабы Митька беглого татя в Самбор на аркане приволок, он бы и подозрения с себя снял, и племяннику Воеводы перед княжной нос утер! — мечтательно вздохнул Орешников.

— Так-то оно так, — кивнул многоопытный боярин, — только кто знает, какие у Вседержителя задумки насчет Бутурлина, княжны и всех нас, грешных?

— Не верю я, чтобы Господь Митьку без помощи оставил! — с жаром воскликнул юный знаменосец. — Сказано же в Святом Писании: «Благословенны миротворцы, ибо сынами Божьими нарекутся они!» А кто больше Митьки радел о мире между Унией и Москвой?

— Вот и молись Богу, чтобы помог Митьке сберечь голову да задуманное исполнить, — подытожил Воротынский, — а там, глядишь, все как-нибудь добром и разрешится!

Глава 32

Пригоршней снега Флориан утер пылающее от гнева и досады лицо. Если бы не посольская неприкосновенность, он бы вызвал на поединок обоих московитов, посмевших ему дерзить на его родной земле.

Обиднее всего было то, что Эвелина даже не посочувствовала ему, она, как и прежде, думала лишь о беглом московите.

«Что ж, нужно достойно нести свой крест! — горько усмехнулся про себя юный шляхтич. — Ведь зачем-то Господь послал мне сие испытание.

Научись, Флориан, наступать на горло своей чести, когда того требуют державные интересы! Только вот как наступить на горло любви?..»

За последнюю неделю он не раз задумывался о том, почему одним без всякого усилия достается это нежное и пылкое чувство, другие же, вопреки всем мыслимым стараниям, так и не могут разжечь его в сердце любимой.

«Чем Эве так по нраву Бутурлин, почему она холодна ко мне? — терзала мозг Флориана неотступная мысль. — Что в нем есть такого, чего нет во мне?»

Едва ли коренастый, широкоскулый московит с изборожденным оспинами лицом выглядел привлекательнее стройного, светлолицего шляхтича, чьи черты и манеры были безупречны. Может, Бутурлин испытывал к дочери Корибута особые чувства, на которые Флориан был не способен?

Нет! Не мог он любить княжну более страстно и нежно, чем любил Флориан. В чем же дело? В чувстве благодарности своему спасителю? — Да, конечно же, в этом!

Боярин спас Эвелину, и в ее глазах он — благородный, овеянный славой рыцарь. А что героического сделал для нее Флориан? — Утешал в минуты скорби? Хранил ее детские секреты?

Однажды, когда они скакали наперегонки, подхватил, не дав упасть с лошади. Возможно, это спасло Эвелине жизнь, но едва ли подобное деяние в ее глазах могло сойти за подвиг…

…Да, именно подвига молодому шляхтичу недоставало, чтобы встать вровень с Бутурлиным.

Воинственный от природы, он за свои двадцать лет не успел принять участие ни в одной битве, не получил ни единой раны в бою. Вот и сейчас, когда его дядя рисковал собой, охотясь на беглых татей, он бродил по крепости, раздавая указания кашеварам и мясникам.

Не на шутку задело его и сказанное перед отъездом Воротынским. В то, что Бутурлину по силам изловить беглого татя, Флориан верил с трудом. Но слова, оброненные московитом, запали ему в сердце, взбудоражив раненое самолюбие юноши.

Душа его рвалась туда, где подстерегала опасность, где было место подвигам, но как он мог разорвать заколдованный круг, удерживавший его в замковых стенах?

Покинуть Самбор и отправиться вслед за дядей значило бросить крепость без присмотра, а юную княжну — без защиты.

На это Флориан не пошел бы даже за все сокровища мира. Но помощь пришла к нему, откуда он сам не ждал.

Едва последний из московитов, покинул замок, к Флориану подошел старый Прибыслав.

— Приезд Московского Князя — дело нешуточное, — обратился он к юному шляхтичу, — нужно уведомить Воеводу о грядущей встрече Владык.

— Хорошо, я отправлю гонца к дяде, — кивнул Флориан.

— Негоже отправлять грамоты такой важности с простым жолнежем, — укоризненно покачал головой старый рыцарь. — Я бы сам отправился к Воеводе, только конь мой утомлен дорогой, да и сам я уже не тот лихой ездок, что был раньше!

Нужно послать кого резвее…

— Так, может, я сам?.. — подал мысль Флориан. — Только как я оставлю…

— Об этом не беспокойся! — прервал его Прибыслав. — Я присмотрю и за крепостью, и за княжной. Надеюсь, ты мне доверяешь?

— Не знаю, как благодарить… — произнес Флориан, не в силах выразить старому рыцарю своей признательности. — Я постараюсь обернуться как можно быстрее!

— Ступай, ступай, сынок, — произнес ему вслед Прибыслав, пряча в седые усы улыбку, — нечего тебе киснуть здесь, среди котлов и сковородок. Иди и сверши свой подвиг. Храни тебя Господь!

____________________________

Силы Тьмы не подвели беглого татя. Они, как и прежде, оберегали его от бед, торили дорогу, предупреждали о засаде.

Волкич убедился в этом, когда мимо опушки, где он прятался, лязгая железом и вздымая снежную пыль, промчался отряд Воеводы.

Чувство близкой опасности с утра удерживало боярина от порыва как можно скорее преодолеть пустошь, отделявшую земли Унии от границ Ливонского Братства.

Как ни торопили его Вепрь и Ворона перейти спасительный кордон, Волкич был непреклонен. Он словно чуял, что на равнине их ждет смерть, и никакая сила не могла заставить его поступить вопреки чутью.

Солнце уже высоко стояло в небе, когда на юго-западной оконечности Старого Бора засверкали латы, заслышался конский всхрап и лязг боевой сбруи. В том, что это был польский отряд, не могло быть сомнений.

Снежная буря, трое суток подряд терзавшая окрестности, обессилев, улеглась, и Воевода решил, наконец, отправиться на поимку беглого шляхтича и его подручных.

Волкич велел своим людям затаиться в кустарнике, пока конная полусотня не проедет мимо, и лишь когда она скрылась за северной оконечностью леса, дал своим людям знак выйти из укрытия.

Все складывалось для Волкича как нельзя лучше. Похоже, Воевода решил прогуляться к деревне бортников, которую Волкич покинул еще затемно, и это давало шанс разбойничьей троице безопасно перейти границу.

Пока Воевода достигнет поселения медоборов, пока убедится, что Волкича там нет, беглецы трижды успеют преодолеть безлесую полосу земли, отделяющую их от мест, где польская стража уже не сможет причинить им вред.