Подари мне сладкую смерть (СИ) - Рябова Анастасия Анатольевна - Страница 16

— Гвенаэль, она жива! Джин здесь, в замке! — он еще глумится.

— Ты издеваешься! Презренный человек, не смей упоминать ее имя! Я отрежу твои губы, оскверняющие память о ней. Ты не достоин даже ногтя Джиннайны! — я не выдержал. Ярость охватила меня. Мой меч замер в миллиметре от его шеи.

Я посмотрел на замок, чьи башни возвышались над городом. Мне показалось, что я схожу с ума. Ее голос… Сквозь весь этот шум и крики, я слышал мелодичный голос Джин. Мое сердце трепетало в бессмысленной надежде. Оно уже летело туда, а разум отказывался верить. И тут я вспомнил слова Вескальда. Я разрывался. Упустить шанс и убить этого мерзавца, или прислушаться к его словам и последовать за игрой воображения. И я выбрал второе, готовый сойти с ума, умереть, чтобы только увидеть ее хоть раз. А этого ублюдка я еще успею убить.

— Я слышу песню Джин! — я не верил в то, что говорю это. — Если ты мне соврал, клянусь всеми богами, я буду сдирать с тебя кожу, мучить всю оставшуюся жизнь! Ад покажется тебе раем! — я снял шлем, показавшийся внезапно таким тяжелым, мешающим дышать. Быстро отдал приказ воинам ждать. Послышалось недовольное ворчание. Но я, одним кивком головы пресек его на корню. Все замерли в ожидании.

Я реквизировал коней и помчался в замок, туда, куда летело мое сердце. Я слышал окрики Вескальда, еле поспевавшего за мной. Быстро спрыгнул с лошади и одним прыжком поднялся по ступенькам, вбежал в холл.

Словно призрак давно ушедших дней Джин плыла лестнице. Я моргнул, но видение не уходило. Я смотрел на Джиннайну, не в состоянии двинуться с места или что-либо сказать. Не верил своим глазам, боялся спугнуть мое видение. Вдруг она покачнулась. И в тот же миг я очутился рядом, подхватывая легкое тело. И только почувствовав теплоту ее кожи, услышав стук ее сердца, я осознал, что она жива. Я прижал к себе Джин, намереваясь больше никогда не отпускать свою любовь. Вескальд подбежал к нам через секунду.

— Не прикасайся к ней! — прорычал я глухо, пресекая все попытки коснуться моей возлюбленной. Джиннайна моя, только моя! И я больше не позволю этому недоноску касаться Джин, заявлять на нее свои права. Пусть только посмеет смотреть в ее сторону.

— Все это время я заботился о ней, когда она не хотела жить, потому что винила себя во всем! И ты должен быть благодарен мне, что мой человек спас ее жизнь и вывез из Хандрии. Я вытирал ее слезы, я приходил к ней во время ночных кошмаров! — протестовал и оправдывался Вескальд. Но мне было плевать на его чувства. После всего, что произошло, это была его обязанность.

— Да, но причина их — ты!

— Я вижу, ты потерял логику и здравый смысл!

— А ты потерял честь! — я видел, как Вескальд сжимает до боли челюсти и кулаки. Я, не обращая внимания на него, понес Джиннайну в ближайшие покои. Я хотел остаться с ней, и просто смотреть, как она дышит, как мерно вздымается ее грудь. Как на щеках розовеет румянец. Вдыхать запах ее кожи. Я робко прикоснулся дрожащей рукой к ее чуть бледноватому лицу. Слегка касаясь, прошелся по плавному изгибу шеи, по выпирающим ключицам к идеальным полушариям грудей. Я склонился и облизал ее чуть приоткрытые коралловые губки. Не в силах удержаться от искушения, поцеловал ее уста, смакуя их сладость. И еле-еле оторвался от моего сокровища. Я поблагодарил богов и поспешил уладить дела. Нам предстояло решить вопросы войны и мира.

— Император, прошу пройти в мой кабинет для заключения мирного договора. — Вескальд кивнул.

Как только дверь закрылась, я произнес:

— Я расторгаю вашу помолвку с принцессой Алакриона, Джиннайной, за неисполнением ваших обязательств! — на удивление Вескальд был спокоен.

Наши переговоры завершились заключением мирного договора, который устроил обе стороны. Мы вышли к войскам и объявили мир. Варвары недовольно загоготали. Но одна срубленная голова, слишком буйно возмущавшегося, и все стали довольны. А я поспешил к Джиннайне, я хотел успеть к ее пробуждению.

Едва открыл дверь в комнату, как увидел застывшую девичью фигурку у окна. Она не слышала, как щелкнул замок. Я тихо подкрался к ней и обнял за тонкую талию, прижимая к себе. Джиннайна вздрогнула, а потом расслабилась в моих объятьях. Она развернулась ко мне и обвила руками. Я посмотрел в ее глаза. И все понял. Наше отчаяние, горе, боль. Они изменили нас. Нам не нужны слова, я чувствовал ее, а она меня. И весь мир перестал существовать. Ее глаза изучали меня, изящные тонкие пальчики обводили мои шрамы, спустились к губам… Я не мешал ей, просто наслаждался, прикрыв веки. Ее руки обвивали мою шею, и она, привстав на цыпочки потянулась в поцелуе. И я сорвался… Неистово впился в ее губы, получая не менее пылкий отклик. Джин кусала меня, причиняя боль, но это лишь еще больше сводило меня с ума. Мы срывали одежду, в безумной жажде ощутить друг друга. Я жадно ласкал ее шею, терзал белую грудь. С ее губ срывались первобытные стоны, а тело извивалось в моих руках. Я покрывал каждый дюйм ее кожи быстрыми жадными поцелуями. Джин держалась за мою спину, поглаживая уже зажившие шрамы, и это возбуждало меня до предела. Я подхватил Джиннайну и насадил ее на себя, медленно проникая в тугую жаркую плоть. Она обхватила меня ногами, ногти впились в мою спину. Ее белокурая головка уткнулась мне в плечо. Джин прикусила кожу, чтобы не кричать на весь замок, пока мы сливались в экстазе. И центром мира были лишь тягучие стоны и наши движения. Ее тело выгибалось в желании стать еще ближе, я же прижал ее к холодному стеклу. От этого контраста она почти закричала, и через секунды волны оргазма накрыли нас. Мощными толчками мое семя изливалось в нее. Я подхватил еле дышащую девушку и отнес на кровать, чтобы продолжить.

Ее белое тело лежало на красном покрывале, а я, как зачарованный, не мог оторваться от созерцания идеальной картины. Джиннайна поднялась на подрагивающих руках и притянула меня к себе. И я подчинился ее воле. На этот раз я не спешил. Наслаждался ее медовым вкусом, что кружил мне голову и сводил с ума.

— О боги! Я и не надеялся обрести свое счастье! — прошептал я ей в губы, и поцеловал со всей нежностью, на которую был способен. Она затрепетала. Я исследовал каждый уголок ее тела. Мой язык искусно играл с шеей, после чего отправился к мочке уха и так до тех пор, пока с ее уст не сорвался стон наслаждения. Я мучительно медленно спускался ниже, терзая вершинки ее сосков. Перекатывал их в руках. Джин уже извивалась и умоляла меня пощадить ее. Но ее вскрики столь сладки, что я был не в силах остановиться. Мои пальцы нырнули в сочащееся влагой лоно и распаляли плоть, доводя до пика страсти, даря освобождение. Я спустился ниже, продолжая упиваться Джин. Поцеловал мягкий живот и ее распустившийся цветок, вдохнул аромат. Джиннайна снова выгнула спинку, стараясь приблизиться ко мне. Я видел, как она задыхалась от страсти. Закинул ее ноги к себе на плечи и резко вошел в ее влажное лоно. Уже не сдерживаемые крики вырывались из ее горла. Я снова потерял контроль, вонзаясь в мягкое податливое тело. Она сжимала покрывало, закрывала глаза, а с уст срывался шепот:

— Ахх, любимый!

И я сорвался, стараясь все глубже проникнуть в нее с каждым движением. Пара мощных толчков и мы получили долгожданное освобождение. Я отпустил ее стройные ножки и лег рядом, целуя ее лоб, на котором выступили бисеринки пота. Джиннайна устало прикрыла глаза и заснула в моих объятьях. Легкая улыбка играла на лице, преображая её.

Я так счастлив, зная, что у нас впереди целая жизнь.

— Я люблю тебя, Гвенаэль! — сонно пробормотала Джин.

— А я тебя! — ответил, зарываясь лицом в ее серебристых волосах.

Теперь я точно знал, что мы будем жить долго и счастливо, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы наше будущее никогда не омрачилось, если кто-то решится лишить меня моего счастья.

Конец.