Элла покинула здание! - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 71

— Куда же вы, шеф? — с фирменной улыбкой осведомилась Элла Бонс, легонько встряхивая рейяна, отчего старшему следователю тут же расхотелось спасаться бегством и злить девицу.

— Бонс, это неприемлемо, — предупредил Белянский, но секретарит, не слушая его, двинулась к лестнице на второй этаж.

Марьян с трудом подавил желание вцепиться в перила. Будто прочитав его мысли, девушка вновь улыбнулась и чуть усилила хватку.

— Между прочим, я твой начальник. — Марьян сделал попытку призвать Бонс к порядку.

— Я знаю, шеф, — кивнула секретарша, легким пинком ноги открывая дверь в спальню старшего следователя.

«Они все продумали! — мысленно заголосил Белянский. — Леськи нет, Туман не поможет…»

— Бонс, ты что творишь? — хрипло спросил Марьян, когда девица приблизилась к кровати и с радостным возгласом кинула рейяна на покрывало. — Мало того что это полное нарушение субординации, так и… Вообще! Ты же… Ты меня сломаешь! С твоей-то силой!

— Я осторожно, — с ласковой улыбкой сообщила Бонс, глядя на Марьяна сверху.

Белянскому резко расхотелось спорить, а захотелось отодвинуться и загородиться подушкой.

— Ну что же вы, шеф, — с толикой обиды прошептала помощница, скидывая туфли и присаживаясь на край кровати. Мягкий свет уличных фонарей обрисовал соблазнительные контуры точеной фигуры. В любое другое время это могло бы подействовать на Марьяна, но сейчас он лишь судорожно сглотнул.

— Ше-эф, — позвала Бонс и потянулась к нему.

Замычав, Белянский подался назад и громко застонал, когда под веками заплясали звездочки, а боль в копчике на миг вышибла дух. Лишь несколько секунд спустя старший следователь смог прийти в себя и сообразил, что сидит на полу в собственной спальне в пижаме, а в комнате никого нет.

— Приснилось, — произнес он вслух, посмотрев на задернутые шторы. — Игры подсознания, хракс бы все побрал!

Кое-как поднявшись, Марьян доковылял до ванной комнаты и при свете лампы изучил свое заспанное помятое лицо.

— Высыпаться надо, — сообщил он себе, открывая кран и медленно обмывая под струей руки, прежде чем с усилием потереть лицо и шею. — Высыпаться и поменьше работать. Бонс права.

Уставившись на бегущую воду, Марьян вспомнил тот день, когда вместе с секретаршей пришел забрать Алеську из дома Бонсов, но все закончилось совсем не так, как думал рейян.

Тот поцелуй в темноте и тишине маленькой ниши стал первым и пока единственным, хотя старший следователь знал о бродивших по управлению слухах. Прошло две недели, Бонс не вспоминала об этом, не строила из себя невинную овечку или обиженную невниманием девицу. Несколько томительных жарких минут в темноте будто остались достоянием той темноты, того предрассветного часа. И все это время Марьян пытался понять, как ему поступить. Как быть дальше.

— Это Бонс, чтоб ее, — с искренней злостью прошептал Белянский.

С ней было просто в работе. Девица оставалась спокойна даже в те моменты, когда начальник выходил из себя и начинал щелкать челюстями на окружающих. Она понимала его, кажется, с полуслова. Обладала, по заверениям Криса, тем же отвратительным характером, что и у старшего следователя. Она все делала легко, почти играючи, и порой казалось, что в рамках своей должности способна на все. Она варила неизменно отличный кофе и наикрепчайший чай. И Марьян внезапно понял, что любит очень сладкий чай и кофе с лимоном. Бонс навела порядок в делах и умудрилась вытереть пыль на столе Марьяна, не перепутав ни одной бумажки. Она подружилась с Алесей, а ее родители где-то нашли парочку веселых учительниц, согласившихся поехать с ученицей и четой Бонсов на раскопки. Теперь Леська писала заляпанные шоколадом восторженные письма, сопровождая их дюжиной зарисовок мелками и углем. Бонс вызывала панику у спецов управления и те задерживали дыхание, стоило секретарше выйти из приемной. Поток посетителей к Марьяну после происшествия с прорывом демонов в разы сократился.

Если бы кто-нибудь спросил, рейян честно бы признался, что Бонс — секретарь, о котором можно лишь мечтать. Но вот о девице Элле Бонс Марьян ничего не знал и не представлял, что ему с этим делать. Она определенно ему нравилась. Интриговала своей необычностью. Несмотря на сны, сила девушки Марьяна не пугала. В этом была даже какая-то пикантность. Но все это никак не помогало. И сама Элла Бонс не пыталась ему помочь, оставаясь удивительно спокойной и рассудительной особой.

— Лучше б уже что-нибудь сделала, — прошептал Белянский. — Хоть что-то. Закатила истерику. Потребовала объяснений. А так… Непрошибаемая! Работает, улыбается, варит кофе. И что? Что мне делать?

Замерев перед гардеробом, я с сомнением провела рукой по вешалкам. Этим утром ни один из костюмов мне не нравился, а ведь всего несколько дней назад я забрала чудную юбочную пару, сшитую для меня на заказ.

Вытащив один из костюмов, я с сомнением приложила к жакету шелковую блузу, цвет которой идеально подходил к моим глазам, и уставилась в зеркало.

— Высыпаться тебе надо, высыпаться, — сообщила я девице в отражении.

Если не присматриваться, то и не заметно, но я себя знала как никто. По утрам теперь приходилось тратить чуть больше времени перед зеркалом, пытаясь скрыть едва заметные, но портившие облик темные круги под глазами.

— Высыпаться, — повторила я и приложила к костюму блузу цвета освещенного солнцем мха. На фоне этой ткани стала еще больше заметна моя бледность.

Плюнув на все, я облачилась в старый костюм, с которым носила безотказную блузку цвета яичной скорлупы.

— Может, надо юбку укоротить? — задумалась и подвернула ткань на пару пальцев. Ноги стали казаться еще длиннее, но вот вид стал менее профессиональным. — Нет, надо просто прибить шефа. Прибить и сказать, что так и было! Это мигом решит все проблемы, — проворчала я, натягивая вещи.

— Бонс, кофе! — рявкнул Белянский, шагнув в приемную сквозь портал. — И…

— И есть бутерброды с поджаренным беконом, — предложила я, опуская на край стола принесенный из кафе бумажный пакет с едой.

Шеф кивнул, глянул на пакет и стремительно прошел к себе. Я со вздохом улыбнулась и на миг присела в кресло, чувствуя себя опустошенной.

— Бонс! — позвал старший следователь, снова возникая на пороге.

— Да, шеф, — вскинулась я и растянула губы в вежливой улыбке.

— Найди… те мне дела по зачарованному оружию.

— Хорошо, — отозвалась я, отметив легкую запинку в речи Белянского. Он теперь часто так делал, а я делала вид, что ничего не замечаю.

За свою вольность в родительском доме я не стыдилась, но потом все пошло как-то не так. Обдумав этот случай, я просто оставила ситуацию на усмотрение рейяна. И теперь мне не хотелось подталкивать его в том или ином направлении, хотя из-за переживаний и неопределенности я плохо спала по ночам. Утешало лишь то, что шеф и сам пока не определился. В минуты отчаяния я напоминала себе о том, кем являюсь. В конце концов, со мной все куда сложнее, чем с кем-либо. И Белянскому придется это учитывать. Да, моя сила его не пугает, и это удивительно. Но роман, даже короткий, может быть опасен для старшего следователя. И если смотреть на это все под таким углом, я бы тоже медлила на месте шефа.

«А может, он не знает, как мне вежливо отказать?» — в который раз спросила я себя и нервно сглотнула.

— Нет, нет, нет, — простонала вслух и, спохватившись, ушла вместе с пакетом в подсобку. — Не может такого быть.

— Марьян! — крикнул Дубинский, влетая в приемную. — Марьян!

— Рейян Дубин… — поморщившись, начала было я, но следователь меня перебил:

— У себя?

— Естественно, — сказала я и пожала плечами. — Мне казалось, что все в управлении знают, если мой шеф выходит из здания.

— Потому что в вашем сопровождении, — с какой-то кривой улыбкой произнес Крис, распахивая дверь в кабинет Белянского: — Марьян!

Мужчина не удосужился закрыть дверь, так что дальнейший разговор я слышала так отчетливо, словно находилась в кабинете.