Элла покинула здание! - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 60

— А?

— Я говорю, не сидите на полу, — повторил рейян. — Холодно же. Я спущусь и уточню по поводу ключа от вашего номера.

Я быстро кивнула, глядя, как шеф шнурует ботинки. Спал он в одежде, темно-серая рубашка сильно измялась, а на плече виднелось маленькое мокрое пятнышко.

Мамочки! Я обслюнявила родное начальство? Какой кошмар! Упасть ниже просто некуда!

Не слыша мои мысленные вопли, Белянский накинул пиджак и удалился.

Тех нескольких минут, что его не было, мне хватило лишь на то, чтобы сбегать в ванную комнату, поорать от вида своих вздыбленных волос и смочить пылающие щеки ледяной водой.

— В вашу дверь врезали новый замок, — сообщил ни о чем не подозревающий старший следователь. — Бонс!

— Да, шеф, — пригладив волосы, с самым скромным выражением лица отозвалась я, выходя из ванной.

— У вас был только один блокнот с собой?

— Нет, шеф.

— А у вас где-нибудь записан номер Каранского? — спросил рейян.

— Я прекрасно помню номер, — пытаясь совладать с собой, слабо улыбнулась я.

— Отлично! — Подойдя к телефону, старший следователь набрал код вызова коммутатора. — Звонок в столицу, пожалуйста.

Продиктовав номер, я не ушла к себе, а задержалась, желая узнать, зачем шефу понадобилось звонить профессору. Сжав в руке ключ, я замешкалась у двери.

— Профессор Каранский? — спросил старший следователь, когда его соединили. — Здравствуйте, это Белянский. Да, да… Вы искали Бонс? А, ясно. Профессор, я хотел бы попросить вас быть осторожным в ближайшее время. В чем дело? Я объясню при личной встрече. Но прошу вас не покидать дом, не впускать сомнительных гостей и быть предельно осторожным. Не хочу вас пугать, но я склонен считать, что вам угрожает опасность.

Я охнула, слушая разговор, и, стоило рейяну повесить трубку, спросила:

— Так вы уверены, что в убийствах виноват Василь Раскель и теперь он будет охотиться на Каранского?

— Нет, я совершенно уверен, что Раскель никого не убивал, — ответил Белянский. — Более того, я считаю, что Василь Раскель мертв.

ГЛАВА 26

— Завезите свои вещи домой, а после отправляйтесь в архив главной библиотеки столицы, — велел Белянский, перед тем как захлопнуть дверцу наемного самохода. — Я хочу знать заголовки статей за год-два до смерти Димитрия Раскеля и особенно в последние полгода перед его убийством.

— Хорошо, шеф, — ответила я, сделав пометку в блокноте.

— Я съезжу в меблированные комнаты, где квартировал младший Раскель, — предупредил Белянский.

— Ясно.

— Возвращайтесь в управление, когда закончите.

— Да, шеф!

Самоход отъехал, увозя меня в сторону Лилового переулка, и я медленно выдохнула. В багажнике транспортного средства громыхал мой сундук, в ногах стоял чемодан, а в голове царила пустота. Хотелось лечь на сиденье и проспать трое суток.

Ни о каком отдыхе в Старгорье и речи не шло. До вечернего поезда, на который мы едва успели, Белянский пожелал еще раз увидеться с Болотонским и еще раз заглянуть к Марианне Раскель. Между этими делами мы опросили работодателя Василя Раскеля и осмотрели его дом. На еду и отдых времени не осталось совсем, так что в поезде до Гаруча, наплевав на фигуру, я провела целый час перед полуночью, опустошая запасы гномов с совершенно неженской прожорливостью, а остаток пути проспала, — теперь я понимала старшего следователя, предварительно вздремнувшего в начале командировки.

Записи опроса мы восстановили, фотографию Василя, которую шеф сунул в кошелек, удалось высушить без потери качества. Мы даже просмотрели вещи, которые Марианна Раскель оставила в память о муже, но ничего особенного там не было. Заинтересовало лишь то, что пропали газетные вырезки и листы из тетрадки. Видимо, их забрал Василь. А вот Болотонский, пережив известие о смерти знакомых, сообщил много такого, ради чего стоило заглянуть к нему второй раз. Вот только теперь я уже не знала, что важно, а что лишь кажется важным. Слова старшего следователя никак не выходили у меня из головы, хотелось узнать правду, но шеф помалкивал и повторял, что ему нужно переговорить с Дубинским.

Обратно поезд шел по иному маршруту, так что в столицу мы вернулись только ранним утром. Серые тучи, сопровождавшие нас большую часть пути, отстали лишь на подступах к Гаручу, но ясное небо и тепло не развеяли мое плохое настроение. Мало того что теперь Белянский знал обо мне все, так еще и собирался что-то выяснять у Дубинского без меня!

— Но ничего не поделаешь, — прошептала я, наблюдая, как наемный самоход заруливает в маленький дворик перед домом номер три. — Я не могу его связать и указывать, что делать.

А очень хочется!

Позабыв о конспирации, я сама вытащила из салона и багажника свои вещи и медленно поплелась к подъезду.

— Взбодрись, — велела себе, входя в здание и останавливаясь перед почтовыми ящиками. — Это еще не конец света. Белянский может проявить благородство и помалкивать о том, что видел и что я рассказала. О себе же он молчит.

В ящике меня ожидало письмо, мигом заставившее насторожиться. В конверте из плотной, чуть желтоватой бумаги лежала черная карточка, несколько строк серебряными чернилами на которой заставили меня вздрогнуть и оглядеться.

— А вы не забыли обо мне, — усмехнулась я, тронув пальцем крошечную печать в виде короны и пистолета в уголке кусочка картона. — И скромности у вас меньше не стало, ваше величество король мира теней. Что ж, спасибо за предложение. Я даже знаю, как им воспользуюсь.

Поднявшись в квартиру, я вырвала из блокнота лист и быстро написала на нем приметы Василя Раскеля. Шеф явно объявит этого рейяна в розыск, но, если мужчина мертв и его тело все еще не найдено, кто укажет правильное место поисков лучше, чем те, кто привык скрываться в тени?

— Твой брат вернулся, так почему меня все равно сюда прислали? — хмуро спросил Эрдиан, неся за Алесей ее вещи.

— Потому что он так захотел, — недовольно ответила девчонка, на ходу рисуя на листе плотной белой бумаги зеленым, розовым и алым мелом. — Я сама не хочу, чтобы ты за мной таскался.

— Я тоже не хочу, — обиженно возмутился молодой Барсавский. — Но твой брат снимет с меня шкуру, если не буду выполнять его задания, а если не он, так питбуль Белчер.

Алеся фыркнула и хмуро глянула на молодого человека, на секунду оторвавшись от рисования.

— Что на этот раз? — спросил молодой человек, пытаясь заглянуть через ее плечо. — Опять старший следователь. А это… Элла Бонс? А красное? Кровь?

Алеся вздрогнула, внезапно замерла и выронила мел и листы. Те разлетелись вокруг нее сбитыми птицами.

— Эй, ты чего? — опешил Барсавский, когда девушка вдруг опустилась посреди мостовой и, ни на кого не обращая внимания, обхватила себя руками. — Алеся!

— Хмарь, — захныкала девушка. — Хмарь! Нет, нет, нет!

— Эй, что случилось? — перепугался Эрдиан, не представляя, что делать.

— Нет, нет, нет! — раскачиваясь, причитала девушка.

— Что… что мне делать? — нервно спросил стажер, сам не зная, что должен предпринять.

Он присел на корточки рядом с девушкой и тронул ее за плечо, но она никак не отреагировала, лишь разрыдалась еще сильнее.

— Алеся, — позвал молодой человек. — Успокойся.

— Нет! — воскликнула девушка и испуганно взглянула на Эрдиана. — Этого не может произойти. Не может!

Слабо представляя, что делает, молодой человек положил руку Алесе на лоб. Его ладонь на долю секунды заледенела, будто он опустил ее в ведро с колодезной водой, а девушка, всхлипнув последний раз, закрыла глаза и обмякла.

— Хракс, — прошептал Эрдиан. — Нужно было сначала довести ее до какой-нибудь лавочки.

Осмотревшись по сторонам, стажер подхватил девушку на руки и, отдуваясь, перенес на ступеньки крыльца ближайшего дома, а после перетащил вещи и разлетевшиеся рисунки.

— Как я это сделал? — спросил он себя, разглядывая свои ладони, но потом спохватился: — Это не важно. Главное, девчонка успокоилась. Немного поспит, а потом, возможно, не будет так переживать из-за какого-то рисунка.