Элла покинула здание! - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 14

— Мрак… — простонала я, глядя на это безобразие.

Когда я выпрямилась, то совершенно не удивилась, что взгляды всех находившихся в комнате мужчин сосредоточились на мне. Точнее, на выглядывающей из разреза ноге. Лишь Вирсен Харт продолжал строчить свой отчет.

— Бонс, вам надо в маггоспиталь, — держа руки так, чтобы поймать меня, если все же надумаю свалиться на пол, сказал шеф.

— Не надо, — просопела я. — Я… цела. Только юбку порвала.

— Но в вас попало, — напомнил рейян.

— Вам показалось, — решительно улыбнулась я, решив играть в несознанку. — Я зацепилась за что-то, а магический заряд просвистел мимо меня.

— Бонс, — прищурился Белянский так, что я без слов поняла, что шеф моему объяснению не верит. Я бы и сама не поверила, обгорелая ткань тому доказательство!

— Шеф, я правда цела, — сказала я. — Честно!

Белянский прищурился еще сильнее, отчего его глаза превратились в щелочки. Под взглядом шефа мне стало неуютно, но я заставила себя моргнуть и посмотреть на рейяна невинными глазами.

— Бонс?

— Правда-правда, шеф! — выпалила я и пару раз кивнула, надеясь, что Белянский не станет докапываться до истины.

— У меня должны быть запасные простыни, — невозмутимо сказал Вирсен Харт, привлекая наше внимание.

Он на миг оторвался от своих бумажек, задумчиво глянул на мои ноги, а потом перевел взгляд на моего шефа и указал рукой на свою сумку. Я тоже глянула на вещи судмедэксперта и чуть поморщилась. Это не укрылось от метаморфа, его волосы разом стали ярко-желтыми, и он с раздражением произнес:

— Простыни чистые, само собой. Они проходят три цикла обычной и два цикла магической очистки, так что вам нечего бояться, рейна Бонс.

Я вежливо улыбнулась, но с места не сдвинулась, лишь прикрыла верхнюю часть незапланированного разреза блокнотом. Белянский хмуро оглядел меня с ног до головы. Причем так, что я ни на секунду не усомнилась, что допрос с пристрастием мне еще устроят. Помолчав, шеф повернулся к жандармам и, гипнотизируя их взглядом, как вышедший на охоту крокодил, тихо спросил:

— Кто потревожил охранный контур? Кому надо оторвать руки по самые ноги?

Жандармы переглянулись. Те, кто занимались телом, живо вернулись к делу, собираясь поскорее смотаться из-под грозного взгляда высокого начальства. В комнате присутствовали как жандармы магконтроля, так и обычные, которых слуги вызвали первыми, и теперь и те и другие посматривали друг на друга.

Оно и понятно! Существовали правила, следуя которым, работники магконтроля обязаны были проверить каждый имевшийся в здании артефакт, но проверить так, чтобы тот не сыпал убийственными молниями направо и налево. А теперь оказалось, что кто-то плохо сработал, пуская легкий импульс в сторону вделанного в ручку шкафа магпредмета, и тот сработал на поражение от первого же толчка.

— Что за балаган?! — рявкнул Марьян Белянский так, что тренькнули и закачались люстры. — Вы все на работе. Не болтайте, отвлекая друг друга, а занимайтесь делом!

Шеф подошел к Харту, продолжавшему невозмутимо строчить на листе бумаги, вытащил у него из сумки сложенную простыню и кинул мне.

— Продолжим, — сказал рейян, оглядев всех так свирепо, что жандармы замерли, как кролики, и тут же разбежались в разные стороны, демонстрируя чудеса рвения.

— Ваш адрес! — потребовал шеф, когда мы снова погрузились в казенный транспорт. — Я довезу вас, на работу вернетесь, когда переоденетесь.

— Лиловый переулок, дом три, — ответила я, стараясь не выглядеть в повязанной на талии простыне как посетительница купален. Та почти сливалась с блузкой, делая из меня немного потрепанную нимфу в тоге.

— Итак, Бонс, объяснитесь? — потребовал шеф через пару минут, когда я расслабилась и уже надеялась, что рейян не станет меня допрашивать.

Я повернула голову, собираясь невозмутимо улыбнуться и заверить, что ничего не было и начальнику показалось, но Белянский прожег меня таким взглядом, что я тут же выпалила:

— На меня не действует магия.

Белянский моргнул и осведомился:

— Нейтрал? Врожденное?

Я кивнула, прекрасно сознавая, чем мне грозит такое признание.

— Родители считают, что причиной возникновения стала кровь метоморфов в нашей семье, — пояснила я. — Они изучали вопрос, когда я родилась, и обнаружили, что среди потомков метаморфов довольно часто встречаются те, кто получил неудачное смешение генов. Так, у меня нестандартная внешность, но изменить ее я не могу. Краска просто смывается с волос, а магия… Магия на меня в принципе не действует.

— Совсем? — с исследовательским интересом уточнил рейян.

— Это как врожденная антиспособность, — поморщилась я. — С годами научилась контролировать себя. Мне удается использовать артефакты, если очень нужно. Но если я не контролирую себя, то могу… испортить любой магпредмет.

— Поглощение энергии? — предположил следователь.

Я покачала головой:

— Нет. Я скорее как бы ломаю их. Начинаются сбои. Или магические предметы просто перестают работать. Ну а заклинания на мне банально не работают. Если бы мой весьма своеобразный дар распространялся еще и на одежду, — нахмурившись, тронула место, где под простыней начинался разрез на юбке. — Мрак…

— Интересно, — чуть помолчав, сказал шеф. — А при контакте с носителями магического дара что-то происходит?

— Нет, — покачала головой. — Моя тетушка-метаморф, даже держа меня за руку, могла без проблем менять внешность. А родители колдовали…

Я покосилась на начальника и вздохнула.

И как теперь жить? Моя особенность или способность была настолько редкой и индивидуальной, что превращала меня почти в урода по меркам как людей, так и магов. К тому же у всех, у кого появлялось что-то похожее, были отличия, так что нейтралов нельзя причислять к своеобразному подвиду, как метаморфов или перевертышей.

Эх… А я ведь хотела скрыть это ото всех! Жить, как другие. Вот чем я хуже?

Глубоко вздохнув, я отвернулась и, стараясь не съезжать на середину бугристого сиденья, стала смотреть в окно.

Я ждала новых вопросов от шефа или выволочки за то, что в личном деле о моей особенности нет ни слова, но Белянский помалкивал. Неужели сочувствует или проявляет чудеса понимания? Я глянула на шефа, но тот хмуро и сосредоточенно просматривал мои записи в блокноте, а потом и вовсе начал шарить по сиденью.

— Шеф, вот ручка, — глядя на пальцы начальника, ощупывавшие мое бедро, спокойно произнесла я и протянула рейяну искомое.

Тот даже взгляд от блокнота не оторвал, взял ручку, которую я ему прямо под нос сунула, что-то промычал и стал делать пометки, черкая поверх моих аккуратных строчек.

Хракс! Я же потом его каракули не разберу!

Косясь на страницу и пытаясь прочесть то, что написал Белянский, я изогнулась всем телом и едва не повалилась на шефа, когда самоход подпрыгнул на каком-то камне. На мое счастье, начальник не заметил ни моего вскрика, ни того, как я проехалась пятой точкой по сиденью, прижавшись ею к рейяну, ни того, как я ужом возвращалась на прежнюю позицию.

— А вы могли бы аккуратнее ехать? — взвилась я, стараясь не думать о том, что начинаю перенимать манеру шефа на всех рычать.

ГЛАВА 7

— Я даю вам час, Бонс, — сказал Белянский, когда гном затормозил тарантайку у подъезда моего дома. При этом начальник даже не взглянул на меня, продолжая делать пометки в блокноте. — У нас много дел.

Проводив черный самоход взглядом, я медленно и глубоко вздохнула, встряхнулась, как кошка, и строго сказала себе:

— Это могло произойти в любую секунду, так что все к лучшему! Пусть уж лучше шеф знает одну неприятную для меня, но в общем-то безобидную тайну. А вот вторую… вторую я выдать не могу!

Решительно кивнув, я направилась к дому и едва не столкнулась с Себастьяном Калтуховским, с удивительной для его роста и комплекции прытью загородившим мне дорогу. Медленно оглядев этого необъятного рейяна с носков начищенных до блеска штиблет до лоснящегося от радости лица, я постаралась не зарычать от недовольства.