Записки странствующей травницы (СИ) - Головач Дарья - Страница 26

— Да какой там. От пациентов своих отбиться не могу, вернее от их родственников. Пациентам-то в могилах уже все равно. — Я небрежно пожала плечами, исподтишка наблюдая как вытянулось лицо собеседницы.

— Как в могилах?

— Да вот, понимаете, болячек себе напридумывают, а потом жалуются, что мои яды их самих травят.

— Как яды?

— Метод лечения у меня такой. Сама придумала. Яды для болячек делаю. Результат стопроцентный. А ежели этих самых болячек в организме нет — так пациент и травится. И сам виноват. Не надо врать было. Так что там у вас случилось?

Старушка явно растеряла весь свой боевой задор.

— Да так, девочка… сердце пошаливает, да вот пока я с тобой тут разговаривала, прошло вроде все.

Ну еще бы.

В дверь после короткого стука заглянула молодая женщина:

— Можно к вам?

— Да, секундочку. Раздевайтесь пока, а вот пациентка уже уходит.

Бабушка кряхтя слезла со стульчика и шаркая ногами (куда только силы делись?) направилась к выходу. Очевидно, проныра надеялась подольше задержаться, чтобы в довесок услышать что привело ко мне новую посетительницу, но я не дала старушке еще одного повода для сплетен, дождалась пока она закроет дверь и только потом повернулась к женщине.

— Говорите…

Так прошла большая часть дня. Поток людей прекращался едва ли на десять минут. Бывало, что у дверей топтались по трое новых пациентов. В конце концов я улучила момент и перебралась в смежную комнату с большими окнами. Теперь ждущим не приходилось мерзнуть, да и осмотр проходил значительно быстрее, поскольку все раздевались заранее.

В один из моментов затишья, когда внутри помимо меня был всего один человек, в дом ввалились Рик с Горяном, а полминуты спустя и Вернар.

— Ничего себе! — Рик вошел в комнату, чутко принюхиваясь. — Значит пока мы там вкалываем до седьмого пота, ее тут посадили в тепле, да еще и жареным мясцом потчуют?

— Да неужели, умник? — Я, не поворачиваясь, жизнерадостно помахала парню отрубленной рукой, лежащей рядом со мной на столике.

— Ерви, ради всего святого! — Тот опрометью бросился наружу, зажимая рот рукой.

Горян оказался куда крепче желудком и встал за моим левым плечом, с интересом разглядывая культю, которую я как раз обрабатывала.

— Это за что ж его так?

— Охотник. Решил, что как-то неправильно установил капкан на медведя, полез проверять. В общем, капкан был что надо, а у него теперь на пять пальцев меньше.

— А почему спокойный такой? Не орет. Я так понял, ты ему рану раскаленной кочергой прижгла? — Вернар склонился над мужиком с другой стороны. Пациент вел себя действительно странно для его положения. Отрешенно всматривался в потолок, время от времени глупо улыбаясь.

— Прижгла. Другого варианта не было. А не орет потому, что под маковым молоком.

— У тебя есть маковое молоко?! А нам почему не говорила?!

Я критично взглянула на рыжего.

— Вот поэтому и не говорила.

Горян ткнул пальцем в отрубленную руку.

— А это здесь зачем?

— Отдам потом на память. Его дружки приволокли, а руку захватили в надежде, что я ее пришью обратно. Вообще разойдитесь, свет загораживаете.

— Ладно, я так понял тебе сейчас не до нас. Зайдем позже.

Капитан вытолкал упирающегося Горяна, а я, тихонько хмыкнув, продолжила работу.

Еще несколькими часами позже на деревню опустилась темнота. Ночь приглушила звуки, остудила и без того морозный воздух и словно окутала пространство спокойствием. Больные больше не обтаптывали порог общинного дома и я наконец получила долгожданную передышку.

Сидя за широким дубовым столом и опустив голову на сложенные руки, я раз за разом прокручивала разговор с капитаном, случившийся утром на опушке. Не думаю, что Вернар всерьез подозревает меня в саботаже и помощи мордварам. Скорее всего, просто выплеснул накопившееся раздражение. Мужчина столько раз пытался выяснить цель моей поездки вместе с Королевскими Псами во время привалов и каждый раз получал от ворот поворот. Видимо, капитан не привык, чтобы его так долго водили за нос.

Хлопнула входная дверь, послышались тяжелые мужские шаги. Маг уселся напротив, даже не подозревая о моем внутреннем монологе.

— Эй…

— Вернар, — я ответила спустя секунду, проглотив ругательство, до этого вертевшееся на языке, — у меня есть сорок минут на то, чтобы вздремнуть, а затем бежать к утренней роженице. Если у тебя что-то существенное — не мямли.

— Я тебе пирожков принес. — До моего носа долетел запах сдобы и я все же соизволила поднять голову. Мужчина уже развернул узелок и протягивал мне аппетитное содержимое.

— Так бы и сразу.

Я откусила приличный кусок от пирожка с картошкой и блаженно зажмурилась.

— А я себе ночлег нашел, — Вернар все пытался наладить контакт, — буду курятник сторожить…

Я прожевала и все-таки не сдержалась:

— Значит ты жалуешься на то, что будешь спать в стогу мягкой соломы в то время, как я буду всю ночь мотаться от одного больного к другому? Это, наверное, почти так же неприятно, как и сидеть в корчме, рассказывая байки в то время, как я тут зашивалась с сотней пациентов.

Сказано было с бо-ольшой натяжкой. За все время людей было от силы тридцать. В основном с обыкновенной простудой. Тот неудавшийся охотник — вообще из ряда вон выходящий случай, с которым я хорошо если раз в полгода сталкиваюсь.

— Ладно-ладно. — Вернар поднял руки в защитном жесте. — Ты победила. Как ни прискорбно для меня, травница в нашем отряде оказалась куда востребованной, чем обученные вояки и боевой маг.

Я скривила губы в некоем подобии усмешки, но продолжать избиение младенцев не стала.

— Надо же, граф. Вы нашли в себе силы признать свою неправоту. Люблю порядочных мужчин.

А вот издеваться не перестала — настроение самое оно.

— Ты серьезно про курятник?

— Угу, — капитан тоже взял один из пирожков из узелка. — Мужик говорит, какая-то нечисть завелась. У него кур таскает, у его соседа два дня назад овцу сперла.

— Судя по всему, ты в это не очень веришь.

— Ну, сегодня староста мне битый час доказывал, что на погосте кто-то ожил и теперь могилы копает, помогая оживать свои собратьям. Потоптался я там немножко, пока в кустах не нашел брошенную лопату с киркой и еще кое-какой инвентарь. Похоже, кто-то из местных кладоискательством занялся.

— Зимой-то? — Я скептически приподняла бровь.

— Может поверье у них какое… В любом случае нежитью там и не пахло, а вот тщательно затертые человечьи следы все-таки проглядывали. Похоже, все-таки в округе все спокойно.

— Ладно, удачи тебе среди кур. Значит будем ночевать втроем.

— Не-а. Рик после твоего приветствия отрубленной рукой сюда ни ногой. А Горян с одной вдовушкой на краю села уже третий час чаи распивает.

— Распустил ты своих подчиненных. Никакой дисциплины. — Я укоризненно покачала головой.

— Пусть веселятся, пока могут. — Вернар не поддался на провокацию. — В общем, мне пора.

Я проследила взглядом, как мужчина одевается и топает к выходу. В дверях маг вдруг остановился.

— Ерви, ты действительно хорошая травница…

По его глазам было видно, что меня сейчас начнут жалеть ввиду отсутствия других талантов. Например, хорошего магического резерва. Так что пришлось прервать говорившего на полуслове.

— Вернар, я великолепная травница.

Молча кивнув, маг вышел во двор.

Идея Ерви подремать на мягкой соломе была не лишена смысла. И хотя в самом курятнике подстилки не нашлось, маг быстро отыскал требуемое, заглянув в ближайший сенник.

— Ты там спать что ли собрался? — Сварливо осведомился хозяин, наблюдая, как мужчина складывает внушительные охапки в относительно чистом углу помещения.

— Да это чтобы не околеть здесь окончательно. На улице ж не лето. — Вернар укоризненно глянул на селянина.

— Ну-ну. — Тот все еще скептически осматривал получившееся гнездо. — Смотри, значит. Я дверь-то снаружи подопру, а ты гляди в оба, но выяви откуда и кто по курей моих ходит. А то я с женкой здесь каждую стену обсмотрел — нету нигде дыр, а несушки пропадают. Воно как.