Красная Луна (СИ) - Лушников Андрей Михайлович - Страница 15

Долгое молчание; затем знакомый спокойный голос:

— И тебе, привет.

— Сергей Иванович?

— Я понимаю, что звонить с работы в выходной день это свинство, но чтобы так реагировать! У тебя же даже семьи нет.

— Я… это не вам.

— Я понял, Володя. Извини, но нам действительно нужна твоя помощь.

— В смысле?

— Сегодня в отделении никого нет, хоть шаром покати, а на Норвежской улице — разбой. Это же рядом с твоим домом, да?

— Да, — обреченно сказал я.

— Подходи туда, будь другом.

— Хорошо.

В который раз, оставив щенка одного, я вышел на улицу.

Митько не сказал ни номера дома, ни квартиры. Может, понадеялся на мои дедуктивные способности, может, просто забыл. Во всяком случае, перезванивать в отделение мне не пришлось, потому что найти место преступления было проще простого: где зеваки, там и убийство.

Сейчас толпа людей собралась не у двух домов небоскребов, и не у мелкого магазина, а у скромного склада, которого я раньше, честно говоря, и не замечал.

Подойдя к двери, я невольно отвернулся: там опять лежали трупы. Сейчас их вид уже не вызывал сильной рвоты, но все-таки привыкнуть к ним я не мог.

Митько я нашел сразу: он писал протокол, сидя на перевернутом столе.

— Привет, Володя, — сказал он, не отрываясь от дела. — Свидетелей поищи.

Я кивнул и снова, как тогда на вокзале, вышел к людям. Правда, теперь я не стал читать лекцию о важности свидетельских показаний, а просто пропел, как казачью песню:

— Свидетели есть?

Толпа замолчала, однако голоса никто не подал.

— Не хотите, как хотите, — сказал я и вернулся в помещение.

— Научился, — пробормотал Митько.

— Есть у кого учиться, — заметил Крылов, накрывая труп старика простыней.

— Что это делается! Не толкайтесь, — послышались голоса сзади. Я обернулся и увидел, как сквозь толпу в окружении мордоворотов к нам приближается невысокий, состоятельный мужчина.

Он остановился, осмотрел нас всех и подошел к Митько. Тот оторвался от бумаги и с пренебрежением сказал:

— Здравствуйте, Семен Михайлыч. Давно не виделись.

— Да, давно, — согласился мужчина. — Ты все еще лейтенант? — с этими словами он засмеялся и проговорил громко, чтобы услышал не только Митько, но и все остальные. — Я же тебе говорил, сделать все по-моему. А ты, дурак, не согласился.

— Ты, дурак, все еще думаешь, что доживешь до конца своих дней на свободе?

После этих слов Митько, лицо Семена Михайловича перестало сиять, мордовороты двинулись в сторону Сергея Ивановича, а я нащупал в кармане свой пистолет.

— Спокойно, — остановил своих телохранителей знакомый Митько. — Ты бы молчал в тряпочку, лейтенант, а то ведь одно мое слово и ты вылетишь из ментовки, как пробка из бутылки шампанского.

— Пугаешь, как дитя малое, — сказал Митько и продолжил: — Твой сарай?

— Мой.

— Поздравляю.

— Спасибо. Что, будем сотрудничать?

— Нет. Мы, уж как-нибудь без твоей помощи справимся.

— Ты то может, справишься, а остальные как, — он повернулся ко мне: — А?

— «Б», — машинально сказал я.

Теперь мордовороты двинулись в мою сторону.

— Ты себе помощников по интеллекту выбираешь, а? — засмеялся Семен Михайлович.

В это время из внутренней части склада появился такой же молодой, как я опер и возбужденно протараторил:

— Сергей Иванович, Сергей Иванович.

— Что, Денис?

— Смотрите, что я нашел, — он показал на мешок с порошком, который держал.

— Что это?

— Не знаю, но там этих мешков куча. Они прямо из дыры в стене вываливаются.

Наркотики! Лицо нового русского стало мрачнее тучи.

— Интересно, — улыбнулся Митько, посмотрел на Семена Михайловича и издевательски продолжил: — Отчего, ты, браток, известку в стене держишь?

Хозяин склада зло нахмурился. Победа Митько была бы полной, если бы Денис не сказал:

— Сергей Иванович, а может это не известка, а наркотик?

Смеяться никто не стал — все ждали, что ответит Семен Михайлович.

— Лучше забудь об этом. Не то, быть тебе участковым до конца жизни.

— Я то, может, забуду. А остальные? — он с улыбкой посмотрел на меня. — А?

Я улыбнулся; хозяин склада пробормотал что-то неприличное и вместе с телохранителями скрылся в двери.

— Не уйдет, а, Серега? — спросил Крылов, вытирая перчатки о тряпку.

— Куда он денется?

Митько встал и потянулся.

— Надо позвонить в наркоотдел, пусть дальше сами разбираются. Пошли, Белов.

Я несколько удивился, что Митько позвал меня, но спросить об этом решился только на улице.

— Хочу прочитать тебе небольшую лекцию, — ответил Сергей Иванович.

— Об этикете при разговоре со старшими?

— Нет. Хочу познакомить тебя с нашим криминальным миром. Человека, которого ты видел, зовут Царев Семен Михайлович, он правая рука авторитета Барона, который правит этим городом.

Стыдно сказать, но до этого дня я думал, что городом правит только мэр и его подчиненные.

— Вы с ним знакомы.

— Да мы виделись часто… раньше.

И тут до меня дошло, почему Царев так смеялся: именно его или его сына, Митько так долго не хотел отпускать и поплатился за это.

— Он… — начал я, но осекся.

Митько помолчал, потом быстро, но отчетливо проговорил:

— Да, да! Это из-за него я до конца своих дней буду лейтенантом, и через пару лет буду обращаться к тебе на «вы».

Я раньше думал, что его это не заботит, но сейчас понял, что ему больно видеть, как его догоняют и обгоняют менее опытные опера. Я замолчал и до дома не сказал ни слова.

Отдохнуть мне сегодня, так и не удалось. Когда я начал обучать Сержанта команде «апорт», зазвучал дверной звонок. Это снова был Митько.

— Извини, Володя, мне опять твоя помощь. У нас убийство на проспекте Октября, а ехать некому.

Я нарочито громко вздохнул и пошел одеваться. Странно все это. Неужто он один бы не справился? Я, конечно, незаменимый работник, но не на столько же…

Митько был на машине: красном жигуленке пятой модели. Устроившись на переднем кресле, я скрестил руки, и спросил:

— Сергей Иванович, вы что-нибудь узнали тогда, в Кулинске?

Митько промолчал, как будто я и не задавал никакого вопроса. Он вел машину, напряженно вцепившись в руль двумя руками. Смотрел он только на дорогу, и за всю дорогу не проронил ни слова. Может, он недавно права получил? Или боится врезаться? Во всяком случае в машине он не был, как рыба в воде.

Повторять вопрос я не стал, так как был уверен, что Митько его прекрасно слышал, но не хотел отвечать.

Когда мы подъехали к большому, элитному дому, я невольно вытаращил глаза: у подъезда стояли около двадцати машин. На одной из них большими буквами было написано: «СТВ» — Сахаровское телевидение! Телевизионщики, то тут зачем? Неужто какую-нибудь шишку замочили? Кроме этого здесь было с десяток машин из милиции и несколько дорогих иномарок. А Митько говорил, что некому поехать! Здесь, наверное, половина персонала внутренних органов собралась! Митько был удивлен не меньше меня.

Мы поднимались по лестнице, все время нарываясь на людей: некоторые спускались, оживленно разговаривая по мобильному телефону, некоторые стояли кучками и обсуждали события. Я хотел остановиться и послушать, но Митько тут же толкнул меня в спину.

У раскрытой двери стоял сам… прокурор города! Может, мэра пристрелили? Или депутата городской Думы? Зайдя в квартиру я увидел труп. Расстрелянный примерно так же, как и сторож склада, на дорогом паркете лежал мужчина в белой рубашке и черных штанах. На мэра или губернатора он не походил, однако его лицо было мне небезызвестно. Вокруг него суетились эксперты, фотограф и оператор с камерой. При виде трупа Митько стало плохо: его лицо побледнело, взгляд затуманился. Он прошел в другую комнату и поздоровался за руку с мужчиной в черном костюме. Тот презрительно улыбнулся и произнес: