Красная Луна (СИ) - Лушников Андрей Михайлович - Страница 12

Я так и знал! Вот он, Варякин Андрей лежит в луже крови на холодном линолеуме. Вместо горла красное кровавое месиво. Это было настолько ужасно, что я тут же выбежал из квартиры, выскочил на улицу и побежал. Бежал я долго и без направления. К горлу снова подкатила волна. Я пересилил себя, чтобы вчерашний ужин не оказался на земле. Остановился у моста через какую-то реку и перевел дух.

Во, дурак! Даже следы свои не стер! Я ведь теперь главный подозреваемый; та тетка меня запомнила, да и другие люди видели, как я бежал. «Отчего мне так, в жизни не везет?». Первая командировка, и тут же труп.

Успокойся, Белов, успокойся. Может, это не тот Варякин, а тебе нужен совсем другой. Я вспомнил адрес второго Андрея, и уже через десять минут стучал в его дверь. На этот раз мне открыли сразу. На пороге появился пожилой старик.

— Мне нужен Варякин Андрей, — сказал я.

— Это я, — ответил старик.

— Вы? — я задумался. — А больше здесь людей с таким же именем не проживает?

— Нет. Я один.

— Спасибо. До свидания, — я был огорчен. Это дед Короткову в братья годится.

Ну что ж, все равно нужно связаться с Митько. Переговорный пункт находился рядом, в двух минутах ходьбы.

Я забрался в кабину и набрал код Сахарова, и номер нашего отделения.

— Милиция. Дежурный Турин слушает, — наконец, отозвались на том конце.

— Говорит младший лейтенант Белов. Мне нужен Сергей Митько.

— Митько на задании. Перезвони через полчаса.

Опять не везет. И куда мне теперь идти? К Багренцову! Сидеть у него в номере я не буду, а вот попросить совета можно. Не зря же он просил прийти при любых проблемах.

Гостиницу я искал долго. Когда нашел, полчаса, о которых говорил дежурный, уже прошли. Однако идти обратно было глупо, и я вошел внутрь, поднялся на второй этаж к номеру 216. Дверь была приоткрыта. Я зашел без стука и…

Господи! Та же картина! Человек, с которым я совсем недавно разговаривал, лежал на полу с перерезанным горлом.

Спокойно, Белов! Не убегай, может, он еще жив, и ему нужна твоя помощь. Я зашел в номер и осмотрел труп. Нет, он, конечно, мертв. Застывшие в ужасе глаза, раскрытый рот…

Телефон стоял рядом, я схватил трубку и набрал 02. Продиктовав сообщение и адрес, я вышел к окну, чтобы отдышаться. Машина милиции подъехала к входу гостиницы. Оттуда выбежали трое мужчин. Не слишком ли быстро? Не прошло и минуты после того, как я позвонил, а они уже здесь. Оперативно.

Дверь резко открылась, опера ворвались в номер; один из них, завидев меня, прорычал:

— На пол, лицом вниз!

— Погодите, — начал было я, но меня повалили на пол и начали обыскивать.

— А вот и пистолет, — пробормотал опер, вынимая оружие из моего кармана.

— Я вас вызвал…

— Молчать!

— Давай его в наручники.

Меня приподняли, завели руки за спину и сковали сзади. Я решил начать попытку заговорить вновь.

— Это ошибка! Я же, как вы «мент» понимаете?…

— Кто «мент»?!

— Ты, кого «ментом» назвал, сволочь?!

Я где-то читал, что после одноименного сериала, слово «мент» перестало быть обидным. Видимо эти ребята телевизор не смотрят. Я хотел было объясниться, но не успел: мощный удар локтя в лицо заставил меня отскочить к стене, и, захлебываясь подбежавшей к горлу кровью осесть на пол. Атака на этом не окончилась: подбежавший мужчина с силой заехал ногой в живот. Потом еще удар и еще. Защищаться было невозможно: руки были закованы за спиной; единственное, что я мог делать — пытаться уклонить голову от сыпавшихся ударов. Теряя сознание, я молил Бога, чтобы проснуться наутро у себя в постели живым и здоровым; взять портфель и пойти в школу, поцеловав на прощание маму. Последнее, что я видел, как опер вытирает руки о мою рубаху и улыбается…

Я очнулся в темном помещении на холодном и твердом бетоне. Все мышцы ужасно болели, голова гудела, как пароход. Сделав огромное усилие, я присел, и огляделся. Я находился в камере предварительного заключения. Рядом на скамейке сидел мужичонка и широко ухмылялся.

— Чего, парень, оклемался?

Я ничего не ответил, попытался встать, но не смог.

— Тебя за что взяли? — продолжал расспрашивать мужичонка.

— Не знаю.

— Не хочешь говорить, не говори. Я вот тоже не знаю, — он противно засмеялся.

— Сколько сейчас времени?

— А я знаю? Меня еще вчера взяли. Что ты им сделал?

— Кому? — не понял я.

— «Мусорам».

— Ничего.

— Понятно. Скучно им, значит стало. Меня они только один раз ударили.

— Я долго здесь лежу?

— Долго. Я тебя обшмонал немного: думал папироски найду, ты извини. «Мусора» все забрали, козлы, — мужичонка замолк и, прищурив и без того узкие глаза, спросил: — А тебя не из-за того ли дела взяли?

— Какого дела?

— Как какого? Про которое по всем каналам рассказывают.

— Про «Курск» что ли?

— Какой «Курск»?! Я про чертежи говорю. Ты, что ли, не здешний?

— Нет, я из Сахарова.

— А какого… здесь делаешь?

— По делу. Что там за чертежи то?

Мужик уже открыл рот, чтобы ответить, но тут за дверью послышались шаги.

— Извини, парень, это за мной пришли, потом расскажу.

Дверь открылась, появившийся в проеме человек громко сказал:

— Белов, на выход!

— Вот, блин, — услышал я бормотание мужика. — Сколько еще сидеть?

Оперевшись о стену я встал и вышел из темной камеры. Щурясь от света, я подождал, пока милиционер закроет дверь, и протянул руки для наручников. Мент, увидев это, ухмыльнулся и подтолкнул меня в спину:

— Вперед.

Идти было тяжело; я двигался, еле передвигая ноги. Мы шли недолго; мент привел меня к двери, обитой кожей. Сначала зашел сам, потом затащил меня внутрь.

В кабинете сидели двое: лысый полковник и… Митько.

От удивления я раскрыл рот. Откуда он здесь? Когда он успел приехать?

Полковник улыбнулся и сказал:

— Чего стоишь? Садись, — он указал мне на стул. Я сел и вопросительно посмотрел на Митько. Тот ничего не ответил.

— Извини, — продолжал полковник. — Ошибочка вышла, — он говорил так, как будто мне недоплатили в магазине. — Ко мне Сергей Иванович пришел и все рассказал. Вот твои вещи, — он протянул мне сумку и пакет.

— Ты как, Владимир, себя чувствуешь? — наконец, отозвался Митько.

— Хреново, — я не стал ни врать, ни корчить из себя героя.

— Он должен пройти медицинское обследование, — сказал полковник. — У нас есть отличный медпункт.

— Спасибо, я лучше в Сахарове.

— Нет, нет, у нас прекрасные врачи.

— Пойдем, Владимир, я тебя провожу, — Митько встал со стула и подошел ко мне.

Я поднялся и, бросив на полковника недобрый взгляд, повернулся к двери.

Я сидел на мягкой кушетке; хорошенькая медсестра смазывала мои ссадины йодом. Митько находился рядом.

— Что ж ты, Володя, делаешь? — спросил он, когда медсестра отошла.

— А что? — не понял я.

— Я поручил тебе командировку, думал ты справишься, а ты вместо этого умудрился попасть в тюрьму. Ты говорил с Варякиным?

— Не успел.

— То есть?

— Он мертв, — я специально сделал паузу и продолжил: — Я нашел его с перерезанным горлом, потом пошел звонить вам: вас не было. В поезде я встретился с Багренцовым, вашим другом, он дал мне свой адрес. Я пошел к нему, и он тоже оказался мертвым.

Митько резко повернулся в мою сторону. Его лицо стало смертельно-бледным. Он медленно проговорил, глядя мне прямо в глаза:

— Так это был Вадим? Тебя взяли из-за Вадима?

Я отвел взгляд. До меня только сейчас дошло, что Митько еще ничего не знает о смерти своего друга. Он знает только, что меня посадили, и все.

Молчание длилось долго, до того момента, когда к нам подошел врач и сказал:

— Никаких переломов и сотрясения мозга у вас нет, только мелкие ушибы.

— Спасибо, — сказал я и встал. Митько все ещё не пришел в себя.

— Сергей Иванович, пойдемте.