Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 70

Болдан побледнел.

— Все плазганы на месте, капитан. Я проверял их накануне вылета. Вы своими глазами видели, как я опечатывал футляры.

— Я видел и то, как докеры уронили ящики на бетон, когда мы прибыли в Лапай. Но я не проверял оружие и даже не осмотрел печати. А вы? Может быть, Ганс?..

Болдан подавленно качнул головой:

— Я не проверял.

— Идемте, Болдан, — сказал Клузанаманн. — Если плазганы пропали, в этом виноваты мы все. Посмотрим, сколько их осталось.

Разговор не клеился, и Лэннет повел Нэн в жилые туннели. Пока солдаты вносили внутрь ее багаж, Лэннет рассказывал ей о своих разведчицах, которые постепенно набирали опыт.

— Я поверил их сплетням о вас, но не поверил тому, что они говорили о городе, — с покаянной улыбкой признался он. — Мне немного стыдно. Я полагал, что они преувеличивают опасность.

Едва он произнес эти слова, послышались крики. Обменявшись озадаченными взглядами, Лэннет и Нэн выбежали из шахты. Чтобы привыкнуть к солнечному свету, потребовалось несколько секунд. То, что они увидели, ошеломило их не меньше, чем слепящие лучи. К лагерю с пронзительным визгом мчались полуодетые Бикини.

— Солдаты! — какой-то из женщин наконец удалось разборчиво произнести хотя бы одно слово. По мере их приближения, в сумбурном гомоне слышались все новые: — Полиция!.. Из Тебеса!.. Выгнали нас из «Хижины»…

Бросив взгляд поверх голов бегущих женщин, Лэннет заметил клубящийся столб черного дыма. Женщины обернулись. Их крики зазвучали громче. Бахальт бросилась к ним, пытаясь загнать их в туннель. Женщины отбивались, не отводя глаз от пламени и дыма. Одна из них жалобно повторяла:

— Наш дом… Наш дом…

Бахальт и еще одна девушка обняли ее, пытаясь успокоить. Остальные понурились, их громкие вопли сменились горьким плачем, полным покорности судьбе.

Лэннет кликнул своих людей и, схватив пояс с мечом, ринулся к горящему зданию. За его спиной из туннелей выбегали Стрелки, бросив свои дела. Людская масса, ринувшаяся к месту пожара, напоминала беспорядочную толпу, но уж никак не воинское подразделение.

Увидев полицейских в мундирах, обступивших огонь, Лэннет с внезапной ясностью осознал, что его люди практически неуправляемы. Он повернулся лицом к набегавшей на него толпе и приказал солдатам остановиться. Одновременно он выкрикнул имена двух офицеров, веля им навести порядок. Его надежды оправдались лишь отчасти. Стрелки продолжали мчаться вперед в прежнем беспорядке, но, по крайней мере, приноравливаясь к шагу Лэннета. Однако он и сейчас чувствовал за спиной дыхание грозной силы. Сожжение «Хижины» было не просто оскорблением, но прямым вызовом. Об этом ясно свидетельствовали и позы полицейских, принявших боевую стойку. Тем не менее электромобили, доставившие их в долину, находились поблизости, а водители сидели за штурвалами, готовые поднять машины в воздух.

Полицейских возглавлял офицер со знаками различия майора королевской армии. Лэннет окликнул его по званию, и он, самодовольно ухмыльнувшись, двинулся навстречу. Приблизившись на расстояние слышимости, он указал в сторону ревущего пламени и сказал:

— Приказ полковника Падайона. Он велел передать вам послание. Ему известно о тех небылицах насчет доктора Бахальт, которые наплели вам шлюхи. Я забираю их в Тебес. Доктор останется у вас.

Его ухмылка оказалась последней каплей. Впоследствии Лэннет говорил себе, что неприятностей не случилось бы, не вздумай майор улыбаться. Он с сожалением признавался, что у него уже давно чесались кулаки, а этот болван скалил зубы, словно напрашиваясь на драку.

Он продолжал улыбаться и тогда, когда кулак Лэннета врезался в его лицо. Хрустнули зубы, из губ брызнула кровь. Закатив глаза так, что были видны только белки, майор отступил на подгибающихся ногах, медленно оседая, и наконец рухнул на землю. Сначала он шлепнулся на задницу, потом упал навзничь. С головы майора слетела шляпа, и в то же мгновение, словно по волшебству, исчезли его волосы. Язык пламени превратил их в короткие опаленные завитки.

Повинуясь долгу, капеллан бросился к майору и, ухватив его за ноги, вытащил из огня. Брошенный кем-то полицейский жезл ударил его по щиколотке. Капеллан продолжал волочить майора по земле, даже не посмотрев в ту сторону, откуда прилетела дубинка. Однако его товарищи не были склонны прощать обиды. Стрелки гневной волной захлестнули полицейских. Те из них, кому хватило безрассудства оказывать сопротивление, очень быстро осознали свою ошибку. Боковым зрением Лэннет заметил, как два командира отделений направляют людей на захват электромобилей. Лишь одной машине удалось избежать пленения. Из ее багажного отсека на головы дерущихся посыпалось снаряжение. Перекрывая шум столпотворения, над полем разнеслись возмущенные крики.

Когда майор пришел в себя, полицейские стояли, выстроившись в линию и заложив руки за голову. Он приложил ладонь ко рту и застонал. Лэннет сплюнул на землю у его ног и подошел к пленным, спрашивая, кто из них старший по званию. Ответом ему было молчание, но несколько полицейских многозначительно посмотрели на одного из своих коллег. Лэннет понял их намек. Он подался вперед, приблизив лицо вплотную к лицу указанного человека.

— Стрелки прибыли на вашу убогую планету по распоряжению императора Халиба. Я его доверенный агент. Я приказал взять под защиту этих женщин. Вы и полковник Падайон оскорбили наших друзей. Отныне я отказываюсь вступать в контакты с кем-либо, кроме принца Кейси. Территория лагеря объявляется запретной зоной. Я реквизирую ваши электромобили для нужд взвода. Любое вмешательство в наши дела будет рассматриваться как акт враждебности по отношению к подразделению имперских вооруженных сил. Тебе хватит мозгов, чтобы запомнить все это?

— Так точно, сэр. — Пленный смотрел в землю.

Лэннет схватил его за горло и дернул кверху, вынуждая подняться на носки.

— Изволь стоять смирно, когда с тобой разговаривает капитан Стрелков! Ты меня понял?

— Так точно, сэр. Я понял вас.

— Что-то не верится. Тебе не поверила бы даже собственная мать. Повтори то, что я велел передать Падайону!

Полицейский дрожащим голосом на удивление точно воспроизвел его слова.

— И еще одно, — добавил Лэннет, фыркнув. — Если кто-нибудь нас потревожит, мы его не пощадим. — Чуть повернув голову, но продолжая смотреть прямо в глаза полицейскому, он рявкнул: — Старший сержант!

Подбежавший Клузанаманн вытянулся в струну:

— Слушаю, сэр!

— Побрейте головы пленным и уберите их отсюда. Вопросы?

— Следует ли побрить раненых, сэр? Разумеется, кроме майора. Он и так лишился волос, — нарочито-бесстрастным голосом отозвался Клузанаманн, скрывая удовлетворение.

— Раненые? Проследите за тем, чтобы им оказали помощь, прежде чем отпустить. Не тревожьте их. Когда все будет готово, очистите лагерь от посторонних.

Клузанаманн неловко замялся:

— Капитан, у нас действительно не хватает четырех плазганов. Это моя вина. Докеры в порту напали на меня, и я утратил выдержку. Тогда-то они и похитили оружие. Болдан здесь ни при чем.

— Я и не собирался обвинять его. И вас тоже. За все ответят воры, когда мы отыщем их. Выполняйте приказ.

Отпустив Клузанаманна, Лэннет вызвал командиров отделений. Когда они собрались, уже смеркалось. Лэннет обошел пожарище, удаляясь от того места, где Клузанаманн разбирался с пленными. Выстроив подчиненных полукругом, Лэннет встал поближе к огню, скрестив руки на груди. Мерцающие отблески пламени играли на его лице, придавая ему сходство с вождем племени дикарей. Его глаза все еще были возбужденно расширены, их белки, отражал зарево пожара, казались кроваво-красными.

Он не имел ни малейшего понятия о том, как выглядит, но это его не интересовало. Однако внешность офицеров на несколько мгновений привлекла его внимание. Свет огня преобразил их лица точно так же, как лицо Лэннета. В них угадывалось возбуждение, мрачная напряженность людей, в судьбе которых наступил переломный момент. Глядя на них и подбирая фразы, которые он был вынужден им сказать, Лэннет почувствовал, как сжимается его горло. Слова, с которыми он должен к ним обратиться, могли оттолкнуть их от него, а ведь он не мыслил своей жизни без людей, подобных тем, что стояли сейчас перед ним. И, что хуже всего, если подчиненные сохранят верность ему, они могут лишиться не только жизни, но и чести.