Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 51

Стоя на причальной набережной Лапая и широко раскинув руки, Кейси рассыпался перед Лэннетом в восторженных похвалах своей родной планете. Чудесный день как нельзя лучше подкреплял его слова. Жаркое солнце заливало яркими лучами манящие просторы голубого океана. За спиной Лэннета в горячем мареве дрожали черные светопоглощающие стены портовых складов. Кейси завершил свою речь извинениями:

— Прошу тебя, не суди слишком строго людей, которые напали на вас в космопорту. Мой отец допустил несколько ошибок, а нечистые на руку ставленники Атика не преминули воспользоваться его промахами в своих целях. Паро населяют упрямцы, привыкшие добиваться всего нелегким трудом. Мы — честный народ. Я знаю, ты думаешь, что столкнулся с мятежниками, но, поверь мне на слово, эти люди и не собирались восставать против императора. Они борются с несправедливостью и коррупцией. Дерус хочет лишь одного — обезвредить зачинщиков.

Лэннет разглядывал волны, набегавшие на причальные сваи. У их оснований гнездились маленькие пернатые существа. Под водой, то выплывая на освещенное место, то вновь прячась в тень, метались насекомые — Лэннету пришлось напомнить себе, что это не рыбы. Время от времени они пытались схватить пернатых, и те с неуловимой быстротой захлопывали створки своих раковин.

— Твой брат хочет уничтожить всех мятежников, лишить их свободы либо заставить отказаться от борьбы. Лично я надеюсь, что они разойдутся по домам и займутся своими делами. В противном случае я не отвечаю за их судьбу. Их предупредили.

— Дерус нетерпелив. Ты можешь заняться подготовкой солдат, но спешить нет никакой необходимости. Потяни время, дай нам с Матилисой возможность отыскать главарей смуты и продажных чиновников. Мы арестуем их и оставим в покое всех, кого они вовлекли в свои преступные замыслы.

Лэннет бросил взгляд на друга и тут же пожалел об этом. Кейси был возбужден сверх всякой меры. Выражение, появившееся на его лице, было отлично знакомо Лэннету. Принца переполнял энтузиазм, заставлявший его подгонять каждую свою мысль под заранее известные истины.

Матилиса. Что бы ни говорил, что бы ни делал Кейси, он смотрел на окружающий мир ее глазами, выражал ее стремления. Честь принца Паро и честолюбие Матилисы.

— Твой брат сказал, что мы должны выкорчевать корни, отсечь ветви и предать огню стволы, — заговорил Лэннет, чувствуя себя последним негодяем. — И он прав. Пусть то, что случилось в космопорту, послужит тебе уроком. Что, если бы смутьяны убили кого-нибудь из нас? Неужели ты и тогда просил бы о снисхождении?

Загорелое лицо Кейси еще больше потемнело от нахлынувшего румянца.

— Ты оскорбляешь мое достоинство. Ты прекрасно знаешь, что я отомстил бы за тебя.

Лэннет хотел заметить, что ранившие его люди так и не были наказаны, но промолчал, хотя для этого ему пришлось собрать в кулак всю свою волю.

— Так и быть, я займусь подготовкой ваших Стражников. Их используют для подавления уличных беспорядков методом непосредственного силового контакта с толпой. Этого недостаточно. Им нужна организация, дисциплина. — Лэннет вновь повернулся к океану. Рыбы-насекомые исчезли, и изящные пернатые полностью раскрыли свои раковины. Они аккуратно процеживали воду, извлекая из нее крохотных тварей, которые служили им пищей. — Я не стану затягивать сроки подготовки, — добавил Лэннет. — Долг для меня превыше всего. Однако порой я бываю чрезвычайно педантичен.

Кейси почувствовал огромное облегчение.

— Я знаю, тебе пришлось несладко. Но помни: никто не требует от тебя действовать во вред моему брату. Лишь дай мне и Матилисе время выявить предателей.

Лэннету нестерпимо захотелось схватить друга за плечо и хорошенько встряхнуть. Если во всех бедах виноваты имперские бюрократы, то их имена и без того известны. Истина была очевидна: паровианцы хотят низложить своего короля, взвалив на императора ответственность за кровопролитие, которое, как это бывало во все времена, приведет к восстанию. Матилиса была заинтересована только в том, чтобы Люмин оказался на стороне победителя. Кейси становился лишь орудием в руках истинных заговорщиков. И, что хуже всего, он даже не догадывался, какими последствиями грозит ему этот переворот.

Послышался голос капрала Болдана. Он торопливо приблизился и заговорил, с трудом переводя дыхание, — от этого его сообщение казалось еще более значительным:

— Капитан! Король Дерус прислал курьера с письменным предписанием. Он просит вас явиться к нему во дворец.

— Это очень важно, Лэн, — сказал Кейси, прежде чем Лэннет успел открыть рот. — Король пишет распоряжения собственноручно только в том случае, если хочет сохранить их для истории.

— На веки вечные? — язвительно осведомился Лэннет.

Кейси нахмурился:

— Да. Все документы, написанные королями нашей династии, содержатся в охраняемом архиве.

— Зачем ему вызывать меня во дворец письменным распоряжением? Почему моему визиту придается столь серьезное значение?

— Думаю, это оттого, что тебя ждет первое совещание с королем. Когда он навещал тебя в госпитале, ты был глух и нем как рыба.

Потрясенный Лэннет судорожно сглотнул:

— Король приходил ко мне в госпиталь? Что-то не припомню.

— Я не уверен, что ему удалось хотя бы увидеть тебя. Вокруг твоей постели толпилось столько врачей, что мне показалось, будто они разбирают тебя на части, выбирая те, что еще годятся для употребления. Бригаду медиков возглавлял личный врач Деруса. К тебе не подпускали даже Нэн Бахальт.

— Я не догадывался об этом. Впрочем, я едва ли не каждый день узнаю о себе что-нибудь новое. Быть может, просветишь меня? Что я говорил в бреду?

Кейси пожал плечами и посерьезнел.

— Ты заставил нас всех здорово поволноваться. Тебя держали в изоляции до тех пор, пока не убедились, что твоей жизни ничто не угрожает. Никто не обмолвился даже словом о том, что ты делал и что говорил. — На лице принца отразилась растерянность. Он отвел взгляд и добавил: — В последнее время я все чаще думаю об Астаре. Помнишь, она сказала, что будущее империи во многом зависит от тебя? Эти ее слова отчасти успокоили меня. Я подумал, что она имеет в виду… ну, словом, знает, что ты поправишься.

Кожа Лэннета пошла пупырышками. Он натужно рассмеялся и заговорил, обращаясь к Болдану:

— Не думайте, что я забыл о вас, капрал. Послание у вас с собой?

— Нет, сэр. Сержант сказал, что на вашем столе оно будет сохраннее.

— А как он отнесся к тому, что вы болтаете о нем с каждым встречным-поперечным?

Болдан моргнул:

— Он сказал… Что вы, сэр! Я ничего подобного не делал!

— Рад это слышать. — Лэннет попрощался с Кейси и жестом пригласил капрала отправиться вместе с ним в расположение Стрелков. Как только Кейси оказался вне пределов слышимости, он спросил: — Что происходит, Болдан? Что говорят твои приятели из королевской Стражи?

— У меня нет приятелей среди Стражников. — Болдан скорчил презрительную мину.

Лэннет уже не раз замечал, что его люди выглядят на Паро особенно подтянутыми — вероятно, не желая, чтобы их путали с увальнями из Стражи.

— Что ты о них думаешь? — спросил он.

— Среди этого сброда есть несколько честных вояк, но они невыносимо грубы. Еще ни разу в жизни я не встречал таких задиристых людей. Даже женщины готовы в любую минуту пустить кому-нибудь кровь. Нашим дамам они пришлись не по вкусу.

— Что еще?

— Сержант что-то разнюхал и встревожился. Но он не поделился даже со мной. — Болдан напустил на себя обиженный вид.

Лэннет сохранял внешнюю невозмутимость.

— Клузанаманн что-то узнал, а тебе и невдомек? Такого еще не бывало.

Болдан бросил на Лэннета подозрительный взгляд, но тот смотрел прямо перед собой, даже не думая улыбаться. Остаток пути до лагеря они провели, обсуждая психическое здоровье первопоселенцев, которые сочли возможным употреблять в пищу здешнюю флору и фауну.

Как только Лэннет вошел в палатку, сержант Клузанаманн отправил Болдана восвояси. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу до тех пор, пока капрал не отошел достаточно далеко.