Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 47

Буфет открыл дверцу — Лэннету показалось, что он сделал это крайне неохотно, — и из его глубин выдвинулся поднос со стаканом ледяной воды. Лэннет жадно припал к стакану, только теперь почувствовав, как сильно ему хочется пить. По его приказу буфет втянул поднос обратно.

Лэннет откинулся на подушки, раздумывая, как быть дальше — вызвать медсестру и потребовать, чтобы его отпустили, или попросту встать с постели и уйти. Врачи сойдут с ума, обнаружив, что пациент исчез, а на экранах аппарата мигают нули. Ну и что они сделают? Отправят его к папе с мамой?

В палату с громким жизнерадостным смехом впорхнула Матилиса.

— Наконец-то вы очнулись! Вы прекрасно выглядите, Лэн. Я так тревожилась за вас. Врачи сказали, что эти опухоли угрожают вашему здоровью. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, за вами ухаживают как следует? Все эти ночи я не могла сомкнуть глаз. — Она поймала взгляд Лэннета, и возбужденное выражение ее лица чуть заметно изменилось, словно поверхность закипающей воды, готовой перейти в иное состояние. Матилиса уютно устроилась на краю кровати и бросила на Лэннета пылкий взор. Встревоженный, он хотел что-то сказать, но девушка положила палец ему на губы, потом торопливо наклонилась и жадно поцеловала его. Потрясенный, Лэннет замер в неподвижности. Матилиса выпрямилась. В ее глазах отразились сложные чувства, которые она не сумела скрыть. — Мне понравилось, — сказала она. — Я очень, очень долго ждала, гадая, как это будет. Действительность превзошла самые заветные мечты.

В голове Лэннета возникла пульсирующая боль. Он закрыл глаза, думая о Кейси. Его охватили воспоминания, безжалостные и мучительные, словно удары хлыста. Кейси, шагающий рядом по тропе имперского Заказника. Их разудалые кутежи и ночные похождения, задушевные беседы о будущем, которые они вели долгими часами, словно мальчишки на каникулах.

— Между нами ничего не было и не может быть, — сказал он Матилисе.

На лице девушки отразилось разочарование:

— Неужели я вам не нравлюсь?

— Нравитесь, и прекрасно об этом знаете. Но вы сами предназначили себя Кейси. Вы не давали ему проходу. Он влюбился в вас без памяти.

— Это всего лишь мальчишеское увлечение. Он говорит о любви, сам не зная, что это такое. — Матилиса поднялась на ноги и скользнула к дальней стене. Повернувшись к окну, она заговорила, произнося фразы, явно приготовленные заранее: — Солнцедарительница лично велела мне сделать все, чтобы Кейси не мог без меня обходиться. Укрепление авторитета Люмина на Паро — единственный путь к миру и спокойствию. Планету заполонила коррупция, но король Дерус смотрит на это сквозь пальцы. Люмин требует неукоснительного соблюдения своих этических и моральных норм. Чтобы избежать восстания, принц Кейси обязан всеми силами способствовать достижению целей Люмина на этой планете. — Она вновь повернулась к Лэннету, с вызовом приподняв подбородок. В глазах девушки вспыхнул страстный огонек, отчего ее лицо стало еще прекраснее. — Чтобы привязать к себе Кейси, я пускала в ход всевозможные уловки и хитрости. Но разве я пыталась увлечь вас, Лэннет? Быть может, я флиртовала с вами, выставляла себя напоказ?

— Нет. — Лэннет едва расслышал свой собственный голос.

— Почему же вы судите меня иначе, чем себя? Сколько раз вы рисковали жизнью ради замыслов императора, которые шли вразрез с вашими желаниями? Вы исполняли свой солдатский долг. Почему же я должна действовать иначе? Я верна своему долгу не меньше, чем вы. Я сделаю все, что требует от меня Люмин. Вместе с тем я не намерена отказываться от своей мечты.

Боль становилась все сильнее, заволакивая взгляд Лэннета туманной пеленой, путая его мысли.

— Кейси мой друг, — глухим голосом произнес он. — Я не хочу, чтобы он страдал.

Матилиса вернулась к кровати и нежным, словно цветочный лепесток, кончиком указательного пальца провела по губам Лэннета. Призывная чувственная улыбка смягчила ее черты. Лэннету показалось, что он видит ее совершенно отчетливо, но мгновение спустя лицо девушки вновь расплылось. Он стиснул веки, а когда вновь поднял их и заставил себя сфокусировать взгляд, Матилиса уже ушла. Обессилев от напряжения, которого потребовал от него разговор с гостьей, он смотрел в окно на затянутое облаками небо.

Нахлынувшая апатия мало-помалу успокоила его. Боль продолжала терзать тело, но теперь она казалась чем-то второстепенным, как будто сознание Лэннета отделилось от его физической оболочки. Он погрузился в полузабытье, отдаваясь неспешному потоку мыслей.

Он словно наяву слышал пение жриц Взыскующего. Их голоса сплетались в величественной гармонии, которой они избавляли его от страданий и душевных потрясений. Эти голоса слышались так отчетливо, что Лэннет испугался. Он невольно вскинул веки и обвел взглядом пустую стерильную комнату. Успокоившись, он вновь закрыл глаза и вообразил, что опускается в темные глубины, полные тепла и умиротворения. Голоса не отставали.

Боль отступила, тело словно потеряло вес. Лэннет с удовольствием отдался новым ощущениям. Он чувствовал себя бодрым и сильным. Теперь голоса звучали в каком-то дальнем уголке его сознания. Потом сквозь пение послышался зов, и Лэннет, почувствовав смутное беспокойство, попытался не обращать на него внимания. Однако голос продолжал звать, и его звук начинал казаться Лэннету все более приятным, постепенно завладевая всем его существом.

Ладони Лэннета задрожали, по ним разлилось тепло. Внезапно он со страхом заметил, что его руки вытянуты вперед — точно так же, как он протягивал их Астаре, когда беседовал с ней в гостинице Заказника. Зовущий голос тоже принадлежал Астаре, но на сей раз она окликала его по имени — уверенно и властно:

— Лэннет, ты мне нужен. Иди ко мне. Иди.

Лэннет словно увидел себя со стороны. Он сидел на обломке колонны, глядя на развалины дельфийского храма Взыскующего. Как ни странно, сейчас он не чувствовал любопытства, которое неизменно охватывало его прежде при виде этой погубленной красоты. Он ощущал лишь сожаление. До сих пор никто не нарушал уединения Лэннета, когда тот являлся к этой святыне, и, уловив краешком глаза движение, он от неожиданности резко повернул голову и сжался, готовясь к приступу боли. Но боли не было. Астара спокойно сидела на таком же обломке колонны, обратив к нему незрячие глаза. На лице женщины застыла печаль, она устало опиралась на свой посох. Приветливая улыбка женщины не обманула Лэннета; он заметил, что в Астаре едва теплится жизнь.

— Я рада вновь встретиться с тобой, юный отважный Лэннет, — сказала она.

Лэннет поднялся на ноги и отдал честь. Ему показалось глупым приветствовать слепую женщину на военный манер, но что-то подсказывало ему, что он поступил правильно. Он вновь опустился на колонну, и Астара продолжала:

— Прости, что вызвала тебя, вместо того чтобы явиться к тебе самой. Нам нужно поговорить.

Тот Лэннет, который следил за происходящим, улыбнулся, представив, как развеселился бы Кейси, расскажи он ему свой сон. Лэннет, сидевший на волнистом мраморном блоке, старательно внимал словам женщины. Он чувствовал в ее голосе нешуточную тревогу и видел, что она испугана. Более того, он каким-то непостижимым образом понимал, что причины нынешней подавленности Астары кроются не только в ее страхах, но и в нем самом.

— Мне не место здесь, и тебе незачем было вызывать меня сюда, — сказал он. — Я не разделяю твою веру.

Она медленно, по-старчески кивнула.

— Ты тверд в своих убеждениях, не так ли, мой друг? На протяжении последней недели твой разум не принадлежал тебе. Сознание, не скованное никакими рамками и предоставленное самому себе, может претерпеть коренные изменения.

— Я провалялся без чувств целую неделю? Такого не может быть! — запротестовал ошеломленный Лэннет. — Матилиса обязательно сказала бы мне об этом!

— Я говорю правду, — бросила Астара, с трудом выпрямляясь. — Я неотрывно наблюдаю за тобой с того мгновения, когда тебя ранили. Ты нужен нам, Лэннет.

— Я не принадлежу Взыскующему. И прекрасно обойдусь без вашей помощи.