Конан и день льва (CB) - Евтушенко Валерий Федорович - Страница 53

Поскольку ничего другого не оставалось, Конан, оставив в лагере, который находился лигах в пяти от Туарна, тысячу мечников и тысячу всадников для охраны громоздкого обоза, отдал приказ к выступлению. Армия двигалась тремя дорогами, чтобы не создавать себе помех, на телегах везли только продукты на неделю и запас фуража, а также оружие и доспехи солдат. Для ускорения передвижения на телегах ехало по четыре мечника, сменяясь через равные промежутки времени. Когда солнце уже почти коснулось горизонта, первые шеренги всадников подошли к холму, где их встретил Сагитай. По его словам в лагере противника все спокойно, разведку в степь Ульрик не высылает.

— Понятно, — ухмыльнулся Конан, — старый коршун опасается спугнуть нас. Что слышно насчет Черных Драконов?

— На десять лиг от лагеря Ульрика их нет, — ответил туранец, — но захватить «языка» не удалось, из лагеря никого не выпускают. Даже разведчики в степь не выезжают.

— Вот что, старый друг, — обнял киммериец туранца за плечи, — генеральное сражение начнется завтра утром. Перед тобой стоит очень важная задача — не допустить участия в ней королевской гвардии. Вот смотри, от Тарантии сюда больше полутора конных перехода, они наверняка где-то станут лагерем…

Он подробно изложил свой замысел Сагитаю, который молча слушал и изредка кивал головой. Когда киммериец закончил, он спросил:

— А, если они еще вообще не вышли из Тарантии?

Конан пожал плечами:

— Это был бы самый лучший вариант. Но о результатах сражения мы тебя известим. Если победа будет за нами, возвращайся сюда, а если проиграем битву, то поступай, как посчитаешь нужным.

— Хорошо, — сосредоточенно кивнул туранец, — мы сделаем все, что в наших силах, но из этой схватки с Черными Драконами не многие из нас выйдут живыми.

— Возьми с собой двойной или тройной запас стрел и не особенно увлекайтесь, — напутствовал его киммериец, — в схватку с ними вам вступать не обязательно, произвели залп и отступайте, снова выстрелили и отступайте. Да не прямо, а разлетайтесь по сторонам и заходите с флангов или с тыла. Чтобы сбить их темп. Да, что мне тебя учить…

Сагитай грустно улыбнулся. Они пожали друг другу руки, крепко обнялись и Сагитай отправился к своим туранцам. Через несколько минут отряд конных лучников, спустившись с вершины холма, растворился в вечерних сумерках. Конан некоторое время молча смотрел им вслед, затем развернул своего жеребца и отправился в лагерь за обратным скатом возвышенности, который мечники под командой Гродера оборудовали рвом и валом. Просперо и Троцеро расположили конницу в стороне от лагеря, где нашелся обширный луг с сочной травой и протекавший по нему ручей с чистой прозрачной водой. Половина боссонских лучников Аримунда тем временем заняли места ушедших туранцев на вершине холма. Предосторожность была не лишней, но в видневшемся в лиге отсюда лагере Ульрика все было спокойно и сгустившуюся темноту ночи прорезал лишь отблеск далеких костров. Появление у возвышенности повстанческой армии не осталось графа и принца незамеченным, однако никаких особых приготовлений к завтрашней битве Ульрик и Нумитор не предпринимали. Когда совсем стемнело и небосклон засиял тысячами звезд, Просперо выслал в степь разъезды вместе с конными боссонскими лучниками, а мечники Гродера, стараясь соблюдать тишину, стали рыть землю у подножия холма, обращенного к лагерю королевского войска. Землю в мешках и корзинах они уносили к своему лагерю. Если бы сейчас за этой работой наблюдал кто-то из лазутчиков Ульрика, он вряд ли догадался бы о том, что там происходит. Но Просперо для того и направил в степь конные разъезды, чтобы они перехватывали королевских разведчиков, хотя их там и не было.

Когда уже далеко за полночь все работы были закончены и подошва холма, обращенная к лагерю королевских войск была срезана, солдатам было предоставлено несколько часов для отдыха, а командиры собрались в шатре у Конана, разбитом в центре лагеря. Предстояло получить последние доклады о результатах подготовки к предстоящему сражению. Все собравшиеся отчетливо осознавали, что успех замысла, как это обычно и бывает, когда применяются военные хитрости, зависит от точного расчета времени и слаженности действий всех родов войск.

— Ульрик не станет откладывать сражение, а выступит на рассвете, чтобы с первыми лучами солнца атаковать нас, — сказал Троцеро, — для него сейчас самое страшное, чтобы мы не уклонились от генерального сражения. Превосходя нас численностью, он уверен в победе.

Конан кивнул, соглашаясь, и спросил Гродера:

— Что у тебя барон? Успевают мечники разбегаться?

Генерал, обычно веселый, нахмурился:

— Не совсем, думаю человек двести — триста всадники растопчут.

— Это они во время тренировки ленятся, — помрачнев заметил киммериец, — вид скачущих всадников с копьями наперевес придаст им прыти. Хотя, потерь, конечно, не избежать в любом случае.

— Мои лучники получили строгий наказ отстреливать в первую очередь всадников на флангах, чтобы дать возможность мечникам освободить центр, — пригладив бороду степенно произнес Аримунд. — Им будет полное раздолье, стрелять с расстояния меньше пятидесяти, а то и тридцати шагов. Тем более, и целиться особо не придется, стрелы попадут не в человека, так в лошадь.

— Важно, чтобы вторая половина мечников успела вовремя присоединиться к остальным, — предупредил Троцеро. — Мы с Просперо не сможем бросить конницу в бой, пока мечники не займут позицию.

— Думаю успеют, — пожал плечами барон, — мы их поставим по бокам немного выше на склоне. Так что они просто сбегут вниз.

Конан встал и откинул полог шатра.

— Светает, — хмуро сказал он, — пора занимать позиции, на востоке уже разгорается новый день. Восходит солнце победы Львов!

Глава вторая. День Льва

Солнце уже поднялось над вершинами далеких гор на востоке и его лучи отражались множеством солнечных зайчиков от стальных шлемов четырех тысяч мечников, выстроившихся в восемь рядов у подножия холма. Справа и слева от них немного позади стояли еще две колонны мечников примерно такой же численностью каждая. Выше по холму за центром пехоты расположись цепи лучников в зеленых кожаных куртках с надвинутыми на глаза капюшонами, защищавшими их от солнечных лучей. На вершине холма стояла группа всадников, среди которых на громадном черном жеребце выделялся Конан, одетый в стальные латы. Рядом с ним были Троцеро в черном панцирном облачении и Просперо в алом плаще, наброшенном поверх брони.

— Странное у них построение, — крикнул Нумитор Ульрику, скакавшему рядом с ним во главе тяжелой конницы, когда до холма оставалось пол лиги, — они, словно облегчают нашу задачу, разорвать центр не составит труда.

Граф Раманский прежде, чем ответить обернулся назад. Скакавшие позади них всадники начали перестраиваться для атаки, переходя с рыси на легкий галоп. Глядя на своих воинов, Ульрик даже ощутил прилив гордости — это была тяжелая конница, цвет королевского войска, удар которой не всегда выдерживали даже знаменитые своей стойкостью в бою гандерландские копейщики. Тяжелой панцирной конницы у них с Нумитором было не очень много, на обоих даже меньше, чем у графа Троцеро, но ее задача заключалась в том, чтобы массированным ударом плотной массы закованных в броню лошадей и всадников, ощетинившихся копьями длиной в два десятка локтей, прорвать центр построения пехоты, а дальше уже вступят в бой всадники в кирасах, вооруженные мечами. Граф еще раз оглянулся, перестроение панцирных эскадронов почти закончилось, но копья пока еще оставались в башмаках. Разбег начнется позднее, когда до противника останется не более тысячи шагов, тогда копья будут выставлены вперед, а кони понесутся в карьер со скоростью двенадцать лиг в час. Если бы у повстанцев было, хотя бы четыре тысячи копейщиков, исход столкновения их с конницей, предсказать было бы трудно, но копейщиков в армии Конана не было, об этом знали и граф и принц, поэтому не сомневались в успехе. Еще утром, они посовещавшись, пришли к решению не ожидать подхода почему-то запаздывавших Черных Драконов, а начать сражения самим, тем более, что, самостоятельно разгромив повстанцев, не придется ни с кем делить лавры победителей.