Тень (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 99

— Да, — сказал Джон, стиснув зубы. — К человеку, которого она любила — любила дольше, чем знакома с тобой. А когда она порвала с ним, она действительно порвала с ним, дружище.

Ревик тихо щёлкнул языком и издал невесёлый смешок.

— Она попыталась порезать его новую женщину, — он фыркнул. — Она не могла так уж забыть его.

— Ага, — сказал Джон, кивая. — Она это сделала. А потом, неделю спустя, она вышла из тюрьмы, и на её лице было то же выражение, какое я увидел сегодня. Она вырезала его из своей жизни — и я имею в виду совсем. Он раз за разом пытался извиниться, остаться хотя бы друзьями. Она больше ни разу не говорила с ним, насколько я знаю. Он всё ещё пытался, когда появился ты и забрал её оттуда. Она съехала с их квартиры, пока его не было в городе, и на этом всё.

Ревик холодно посмотрел на него.

— Это должно меня напугать, Джон?

— Должно, дружище. Да.

— Ну, так вот, это меня не пугает. Это хорошо. Ей надо двигаться дальше. Чем быстрее, тем лучше.

На мгновение Джон лишь смотрел ему в лицо, наблюдая, как видящий закрывается в себе. Осознав, что разговор окончен, он убрал ладонь с его руки и скользнул назад по плитке.

— Ладно, дружище, — опираясь на стену для равновесия, Джон поднялся на ноги. — Ладно. Посмотрим, как это для тебя обернётся.

Видящий хмуро скривил губы. На мгновение Джону показалось, что он достаточно зол, чтобы ответить, но тот промолчал.

Вместо этого он смотрел на серебряную цепочку, которую всё ещё сжимал в руке.

Глава 44.

Отставка

Обычно меня не укачивает.

Даже когда все вокруг меня выблёвывают свои внутренности (как в тот один-единственный раз, когда я отправилась на ловлю рыбы в глубоких водах с Джейденом и его приятелями по группе), я обычно остаюсь той, кто чувствует себя более-менее нормально.

Однако сейчас меня укачивало практически весь полет до Пекина.

До этого меня тошнило во время всей поездки до Амритсара, и во время короткого перелёта из Амритсара до Калькутты. Само собой, горные дороги узкие, суровые и крутые, и на протяжении долгих миль петляли резкими поворотами, но ранее я преодолевала такие поездки безо всяких проблем.

Те последние дни, что я провела в лагере, не были лучшими в моей жизни, но хотя бы они пролетели быстро.

Поначалу у меня имелись дела, которыми нужно было заняться, и это помогало. Я позаботилась обо всех транспортных вопросах прежде, чем говорить с кем-либо, и прежде, чем я позволила им попробовать поговорить со мной.

Конечно, Балидор всё равно пытался. И Джон тоже. Меня куда сильнее удивило, когда в мою дверь постучал Вэш, а после него и Тарси.

Я мало спала.

По правде говоря, я даже не помнила, чтобы пыталась.

Я знала, что в конце работала на чистой выносливости, просто пыталась протолкнуть себя через этот период, сделать всё прежде, чем что-то во мне обрушится по-настоящему. В тот момент я уже действовала на какой-то маниакальной энергии, наверняка расходуя свой последний адреналин.

Я много писала в те дни.

Я писала инструкции, пароли к банковским счетам, советы, наблюдения. Большинство из этого было бесполезным или почти бесполезным. В следующие несколько недель Вэш и Тарси взяли на себя управление ситуацией с Ревиком, но они продолжали следовать транскрипциям и видео, предлагая совет или наставление, когда я об этом просила.

Я знала, что на самом деле они не нуждались в моей помощи с пониманием того, в каком состоянии он находился, как не нуждались и в моих неопытных мыслях о том, что может происходить с ним в данный момент. У них на двоих, наверное, имелось больше тысячи лет опыта работы со светом видящих, включая самого Ревика. Я не могла сказать им ничего нового.

Но я всё равно это делала.

Может, я делала это, чтобы поставить точку — в надежде, что так будет легче всё отпустить, притвориться, что произошла какая-то передача полномочий или смена власти.

Перед этим я позаботилась о деньгах Ревика. Как только я убрала отовсюду своё имя, я передала все эти дела Джону и Дорже. Они собирались разработать какой-то базовый терминал на случай, если Ревику зачем-то понадобится доступ к его счетам до тех пор, как они его отпустят.

Я также подготовила все, что мне понадобится при отъезде.

Я поработала с Тензи, чтобы достать кожные патчи, протезы, контактные линзы, одежду, оружие. По справедливости я, наверное, задолжала им огромную сумму денег, но я не стала спорить, когда Балидор и Вэш просто настояли, чтобы я взяла всё необходимое. Я не могла позволить себе споры, учитывая, что мои активы практически равнялись тому, что я могла унести с собой при уходе.

Когда я закончила упаковывать всё необходимое, это заняло больше половины моего багажа.

За последние несколько лет я рассталась со многим.

Даже до этого я мало чем владела.

С другой стороны, у меня никогда и не было много денег.

Теперь у меня имелось несколько футболок, оставшихся с тех времён, мои армейские ботинки, парочка наполовину заполненных скетчбуков. У меня было мало ювелирных украшений, только то, что Касс купила мне на рынках Сиртауна. У меня даже не сохранилось того, что оставили мне мама и папа, потому что этих вещей не было при мне в день, когда я уехала с Ревиком.

Та, кем я была до всей этой истории, практически исчезла.

Первые несколько разговоров были относительно простыми и в той или иной мере сводились к стратегии.

Кому-то нужно разобраться с ситуацией Касс, и Вой Пай просила меня. Похоже, никто не удивился, когда я сказала, что отправлюсь туда в первую очередь. Вот когда Балидор повторил, что после отъезда я не смогу вернуться в пещеры, мы по-настоящему сцепились.

Джон, похоже, меньше всех удивился, но именно он плакал и сильнее всего пытался убедить меня остаться. Вэш говорил очень мало. Балидор, казалось, вообще не осмыслял, что я ему говорила. Я говорила с ним, Вэшем и Тарси как с группой, и он просто смотрел на меня, пока я рассказывала им троим, что собираюсь делать после отъезда из Пекина. Большую часть того времени, что я говорила, Балидор держал руки скрещёнными на груди и поджимал губы.

Но взгляд его глаз больше походил на недоумение, может, даже неверие.

— Ты… что? — спросил он, когда я закончила.

— Всё предельно ясно, ‘Дори, — сказала я. — Не знаю, как я могу выразиться ещё яснее.

Он просто пристально смотрел мне в глаза, и его взгляд выражал совокупность того сильного смятения.

— Мне это ни в коем разе не ясно, Элли, — ответил он.

— Я ухожу, ‘Дор, — повторила я. — Тебе надо назначить нового босса. С меня хватит.

— Ты уходишь… в каком именно смысле? — переспросил он. — Перестаёшь быть Мостом?

— Полагаю, что так, да.

Он продолжал пристально смотреть на меня, и его серые глаза размылись, так что я предположила, что он сканирует меня — может, чтобы определить, серьёзно ли я говорю. Или в своём ли я уме.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, что я ухожу, ‘Дор. Я не стану просто уходить в подполье с твоими людьми, пока Тарси и Вэш заканчивают с Ревиком. Я на самом деле ухожу. Я не вернусь.

Когда он открыл рот, я подняла ладонь.

— Слушай, — сказала я. — Пожалуйста… хотя бы попытайся посмотреть на это логично. Я для вас уже бесполезна. Половина видящих на планете хотят моей смерти. У меня нет боевого опыта, нет опыта в политике. Чёрт, да меня даже не воспитывали как видящую. Половина твоих людей думает, что мне промыли мозги. Будет лучше, если я поступлю иначе. Исчезну.

— А как же то, что ты говорила мне ранее? — спросил он. — О беженцах? О китайцах?

— Я попытаюсь заключить сделку с китайцами, — сказала я. — Мы это уже обсуждали. Я назначила встречу с Вой Пай. Я по возможности переговорами добьюсь освобождения Повстанцев и, конечно, вытащу оттуда Касс и Багуэна. С китайцами я буду в безопасности. И как я и сказала, я не буду возвращаться сюда, так что не подвергну вас риску.