Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг (СИ) - "ROSE_AOI" - Страница 6

— А второе тело принадлежало Вашему самоназванному отцу. Кочевники были жестоки к ним.

— Папа? — голос дрогнул. По телу пробежал холодок.

— Мне очень жаль, — произнес Хюрей, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо принцу, но тот дернулся назад.

С трудом делая вдохи, Идрис встал с постели и подошел к окну. Его сильно затрясло.

— Вы поймали убийц? — тихо спросил он.

Хюрей взглянул исподлобья, не решаясь ответить на поставленный вопрос. Кочевники аффара не только очень жестокий народ, но и изворотливый. Альфа почувствовал себя бесполезным, когда увидел, как по щеке Идриса катятся слезы. Люди старшего принца работали несколько дней, выслеживая этих зверей, но даже помощь абуабийцев оказалась бесполезной. Кочевников словно след простыл.

— Что еще вы скрыли от меня? — проглатывая рыдания, спросил омега.

— Я и этого не должен был Вам говорить.

— Я считал тебя другом! — закричал Идрис, все же не сдержавшись.

Усилием воли Хюрей заставил себя шагнуть вперед, вместо того чтобы отпрянуть и поклониться, как положено прислуге. Желание стать тем, кто способен успокоить Идриса и облачить его в свою заботу, было сильнее чувства долга. Глядя в раскрасневшиеся голубые глаза, мужчина пожелал лишь одного: поскорее заключить омегу в свои объятия. Не будь Идрис сыном Джозефа Фаиль, вряд ли они с Араем были бы столь похожи друг на друга. Это сходство нередко сводило альфу с ума.

Хюрей провел ладонями по мокрым омежьим щекам и погладил большим пальцем аккуратный подбородок. Когда альфа приблизился к лицу омеги и ощутил теплое прерывистое дыхание на своих губах, то инстинктивно прикрыл глаза. Идрис, поняв намерения патрульного, дернулся назад и уперся руками в мерно вздымающуюся широкую грудь.

— Ч… Что на тебя нашло?!

Тяжело дыша, Хюрей на мгновение замер. Голова пошла кругом. Осознание того, что он только что попытался поцеловать среднего принца, молниеносно пронзило его сердце. Под испуганным взглядом голубых глаз мужчина откланялся и поспешил как можно скорее покинуть покои среднего принца.

========== Глава 4 ==========

Бахт мчался по коридору, спеша сообщить, чтобы кухня готовилась к обеду. Солнце уже почти стояло в зените, а значит, скоро господа изволят потчевать. Мимо него сновали такие же слуги, как и он, выполняя различные поручения. Некоторые из них несли стопки грязных одежд в прачечную, другие спешили прибраться в гостевых комнатах. С самого утра жизнь во дворце кипела.

Помимо двух главных поваров и трех подручных, на кухне было слишком много посторонних.

— Ах, этот Бахт вечно куда-то спешит, — сладко пропел сидящий за столом Зафир.

В его руке была фарфоровая чашка, наполненная черным чаем. Судя по терпкому аромату, это был дорогой сорт китайского чая «Тай Ши У-лун». Этот чай часто называют тайваньским черным драконом. Это улун, который обладает необычной сведенностью чая зеленых сортов и терпкостью чая красных сортов. «Тай Ши У-лун» подают лишь господам и изредка гостям, для слуг это непозволительная роскошь.

— Прохлаждаешься, когда остальные работают не покладая рук? В твоем репертуаре, — язвительно ответил Бахт.

У шейха Джозефа Фаиль не было советников, зато были верные подручные, одним из которых и был Зафир. Самый молодой омега из всех подручных, который отличался особой меркантильностью, однако был искусен в управлении и убеждении. Наверное, только благодаря этим качествам он и был назначен управляющим слугами низшего разряда.

— Иногда твоя прямолинейность жутко раздражает, мелкий слизняк, — спокойно ответил Зафир и одарил бету лучезарной улыбкой. — Не забывай, кто может в случае чего превратить твою жизнь в сущий кошмар.

— Уж точно не ты, — огрызнулся Бахт и направился к поварам.

Бахт никогда не считал его авторитетом, хоть в какой-то степени. Слишком уж омега был наглым.

Распорядившись, чтобы к обеду были поданы сэндвичи с курицей и зеленью, которые в последнее время полюбились его господину — среднему принцу Хейжара, бета со спокойной душой направился в комнату занятий. При выходе из кухни Бахт поймал на себе пронзительный взгляд Зафира, но решил, что словесных баталий на сегодня достаточно.

В комнате, где обычно проходили занятия Идриса, было подозрительно тихо. Осторожно приоткрыв дверь, Бахт наткнулся взглядом на принца, который читал книгу. Рядом с ним стоял учитель и диктовал, какие абзацы они сегодня будут учить.

«Он так усердно трудится, — подумал слуга, полный гордости за своего молодого господина. — Достойный своего титула, несмотря ни на что».

Бахт практически с самого детства служил семье Фаиль, пойдя по стопам родителей. Дворец был для него вторым домом. Когда шейх сообщил о своем чудом найденном сыне, большинство из прислуги были настроены скептически. Поверить в то, что некогда похищенный принц в целости и невредимости вернется домой, было очень сложно.

К тому же если вспомнить, с какой ненавистью хейжары относились к маленькому принцу, когда он только родился на свет, скепсис в отношении его возвращения был понятен. Бахт и его семья никогда не поддерживали народных волнений. К чему все злословия, когда невооруженным взглядом было заметно, как сильно Идрис похож на своих родителей. Такой же темноволосый мальчишка с небесно-голубыми глазами.

Погруженный в свои мысли, бета осознал, что стоит здесь уже десять минут. Он осторожно прикрыл дверь и направился в покои своего господина, чтобы подготовить все к его возвращению. С большой вероятностью средний принц снова просидит за учебниками до позднего вечера.

На втором этаже всегда было тихо. Здесь располагались спальни правящей династии и несколько комнат для особо важных гостей. Слугам низших сословий вход на второй этаж был строго запрещен, но Бахт прислуживал среднему принцу и поэтому зачастую здесь бывал.

Сквозь журчание настенных фонтанов послышался какой-то шум.

Бахт долго не мог найти источник непонятных звуков, но потом понял, что они раздаются из-за неплотно прикрытой двери, ведущей в покои господина Фарвара. Прошло несколько минут, прежде чем бета осмелился подойти и прижаться к двери ухом. В комнате тек обычный приглушенный разговор.

Слегка заинтересованный, Бахт застыл на месте, стараясь разобрать речь. Господин Фарвар сейчас должен был заниматься бумагами в кабинете своего отца, но тогда кто сейчас в его комнате? Через несколько минут бета услышал из-за двери негромкое звяканье, как будто стук бокалов друг о друга. Прошла еще пара минут, раздался громкий звон и сдавленный восклик.

Бахт аккуратно приоткрыл дверь и замер. На широкой кровати сидел Хюрей, рубашка его была расстегнута до самой последней пуговицы. Рядом с ним лежал Зафир, навалившись животом на край кровати; его обнаженные ягодицы белели, колени доставали до пола. Подол серой туники был бесстыдно задран до пояса. Лицо омеги пылало от возбуждения. Чуть подальше стоял господин Фарвар и медленно снимал с себя брюки.

Свет в спальне был приглушен, плотные шторы задернуты. На прикроватном столе стояли две бутылки вина.

Хюрей откинулся на локти и запрокинул голову, настойчиво подводя голову Зафира к своему паху. Только сейчас Бахт заметил, что мужчина был полностью обнажен, не считая болтающейся на его плечах белой рубашки. В следующее мгновение комнату наполнили хлюпающие звуки, изредка заглушаемые глухими стонами альфы. Зафир ритмично двигал головой вверх-вниз, помогая себе руками доставлять альфе удовольствие.

От увиденного сердце беты быстро-быстро застучало.

Обнажившийся старший принц подошел к стоящему на коленях омеге и прижался бедрами к его ягодицам. Он по-собственнически провел ладонью по молочной коже, расплываясь в довольной улыбке.

— Сегодня ты более активен, чем обычно, — усмехнулся господин Фарвар и медленно вошел в омегу до самого основания, а затем обратился к томно дышащему Хюрею. — И даже не думай в эту самую минуту думать о нем.

Хюрей ничего не ответил. Его тело покрылось легкой испариной от накатывающего внизу живота удовольствия. Рот был слегка приоткрыт, и из него то и дело вырывались красноречивые стоны. Когда он достиг пика и начал изливать свое семя в приветливые уста Зафира, бета прикрыл дверь и помчался вниз по лестнице, заворачивая в западную часть дворца. В ушах все еще отдавались эхом звучные стоны и всхлипы Зафира.