Шаромыжники (СИ) - Эбро Аллан - Страница 4

Тот армянин, что помладше, ловким жестом сдёрнул со стола салфетку и перед нами явились три открытого типа кобуры с пистолетами, рядом с которыми аккуратными пирамидками стояли по три кубика патронных коробок и кавказский кинжал в богатых ножнах с костяными белыми накладками на рукояти.

Хозяева вновь встали, за ними и мы поднялись с мягких сидений. Старший поднял кинжал и через стол протянул его Арамяну:

— Прими это оружие и пусть никто не скажет, что мужчина из армянского народа опозорил память о своих предках!

Давид — да, в этот момент он снова выглядел, как Давид, а не Додик! — Давид обеими руками принял кинжал, приложил его к груди, ко лбу, потом, наполовину обнажив никелированный клинок, коснулся его губами, затем, с резким стуком задвинув его в ножны до упора, что-то коротко сказал по-армянски. Хозяин дома что-то ответил ему на том же языке, подавая огнестрел. С пистолетом Арамян ритуальных представлений устраивать не стал, лишь освободил пистолет из кобуры, покрутил, примериваясь к руке, щёлкнул выключателем ЛЦУ, откуда мгновенно, как из лазерной указки, появилась тоненькая ниточка красного луча, упершаяся в стену рядом с кардиографоподобным агрегатом. Как я успел разглядеть до того, как ствол исчез в кобуре, наш начальник экспедиции стал владельцем девятимиллиметрового "кимбер соло кэрри Эл-Джи" — весьма недешёвой и статусной штучки, при помощи которой при известной сноровке можно накрутить во встреченном "бармалее" полдюжины аккуратненьких вентиляционных отверстий, а то и семь, если заранее озаботиться и загнать дополнительный патрон в патронник. "М-да, нам так не жить…" — опечалилась моя душа коллекционера.

Теперь настала наша очередь. Уже не передавая из рук в руки, старший армянин указал нам на оставшееся на столе оружие:

— Примите это оружие и владейте им с достоинством. Пусть оно послужит вам так же верно, как вы служите нашему роду.

А теперь — прощайте, да поможет вам Бог!

Произнеся эти слова, старший армянин вышел из-за стола, и, подойдя к не успевшему ещё сесть Арамяну, приобнял его по кавказскому обычаю, коснувшись трижды щеками его щёк, потом поочерёдно протянул руку каждому из нас и стремительным шагом опаздывающего куда-то занятого человека покинул помещение.

Второй из хозяев, тот, что помладше, обвёл нас печальным взглядом и произнёс уже по-русски:

— Я понимаю, дорогие мои, что всё происходящее — неспроста. Там вам всем будет трудно и, скорее всего, никто из вас не сможет вернуться к нам. Но мы будем помнить о вас и ожидать ваших посланий и посылок. Вот в этой сумке — выложил он на стол плотно набитый ягдташ с тиснённой на коже волчьей головой, явный закос под старину в псевдоиндейском стиле для богатеньких туристов, — хорошая карта национального парка Акадия в штате Мэн и подробные фотоснимки тех мест, где наши люди будут искать посылки от вас.

Помимо идентификаторов, вроде номеров местных газет с датировкой или монеток с датами вы должны запечатывать в бутылки свои записи и наблюдения и заполненные флешки от видеокамер, которые находятся у вас в контейнере. Наши яйцеголовые подсчитали, что камера без подзарядки солнечной батареей способна непрерывно работать в режиме видеосъёмки и звукозаписи в течение четырёх часов. Увы, техника пока несовершенна: запасные аккумуляторы заряжаются шесть-восемь часов в зависимости от освещения, так что обеспечить непрерывную съёмку вы не сможете. Но и при такой работе запаса флеш-карт вам должно хватить лет на пятьдесят, так что документальное кино благодаря вам мы здесь увидим. Причём кино, снятое задолго до Люмьеров. Кстати, этим вы окажете поддержку и своим близким, которые остаются здесь: ваши родственники станут получать три процента отчислений от доходов с каждого фильма, где будут использоваться ваши съёмки. Об этом уже достигнута договорённость с господином Газаряном.

Вопросы есть? Вопросов нет.

Человек простецки улыбнулся и тут же на его лицо вернулось озабоченное выражение:

— И ещё, парни… Деньги деньгами, связи связями, но все мы живые люди. И чисто по человечески я волнуюсь за вас и не я один. И хочу, чтобы вам повезло…

Он ненадолго замолчал и продолжил:

— Когда-то я тоже был молодым, моложе вот даже тебя, — взглянул он на Арама, — мне тоже пришлось отправляться туда, откуда можно было не вернуться, или вернуться калекой. Там у меня появился один талисман, который я хочу подарить сегодня вам. Всем троим, и пусть он поможет вам, как помогал мне. И главное, чтобы никому из вас не пришлось использовать его в самом плохом случае.

Старик — а он действительно стал выглядеть, как старик — выдвинул ящик стола, нашёл нужное и положил перед нами ребристое чугунное яйцо. От долгого ношения в карманах груботканной военной формы зелёная краска поистёрлась, и поверх прежнего окраса корявыми красными буквами, словно нанесёнными спичкой, читалась надпись:

"Память

Пули-Хумри.

ДМБ-81".

И пять олимпийских колец под датой с кривой звёздочкой посередине.

Георгий Михайлов, охранник и хронопутешественник

Непонятно где, осень????…

Ну вот, я так и знал: ничего хорошего от этих вытребенек и забаганек ждать не приходится.

У всех людей как у людей, а у нас всё через одно место. Дай бог, поймаю эту мадьярскую гадюку — устрою ему новые Сталинград с Воронежем. Он ещё и за пятьдесят шестой ответит по полной, бракодел-недодел.

Это ещё хорошо, что стартовали мы голяком, как из парной: а то бы всю одёжу изгваздали, шоб его мадьярскую муттер приподняло та й гэпнуло! Сверху вода, снизу — вода, валяемся в луже, как три Наф-Нуфа-преростка. Глаза от грязюки прочистил, так и то за счастье.

Одно хорошо: контейнер с барахлом и оружием вроде цел и невредим, посерёдке валяется, и мужики тоже живые, ничего им не сделалось. А чего им сделается? Нача-альство! Я тут вроде как самый младший по должности считаюсь. Но не в претензии ни разу: за те деньги, что Босс за моё "исчезновение" матери перевёл, я хоть весь оставшийся срок готов тушку его племянничка оберегать в самом рядовом звании. А чё? Чистые погоны — чистая совесть.

— Ну, вроде приземлились. — Это Владимирыч голос подаёт. — В смысле привременились, потому что под нами всё-таки вода, хоть и неглубокая, а время явно не то… Прыгали-то днём. Так что, господа-товарищи, давайте двигать куда посуше. Хоть к тем вот кустам. — И тычет рукой куда-то в сторону. И как разглядеть чего умудряется? Темень же вокруг, всё небо в тучах, ни луны, ни звёзд толком не проглядывается.

Ладно, двигать, значит двигать. Подхватываю цилиндр контейнера с одного краю, консультант наш — с противоположного, и вдвоём неспешно прём его направо. Неудобная штука, не побегаешь с таким особо: чехол-то ещё там, у себя стянули, не выдерживает синтетика, говорят, прыжков вроде нашего. Узнаю, кто конструировал эту дурбалайку, поймаю — самого по раскисшей глине марш-броски с таким уёжищем бегать заставлю. А внутрь чугуния напихаю. И свинцовеем залью, чтоб служба мёдом не казалась.

Наше Дитятко, которое Кровинушка армянская, по ходу дела свои обязанности начальника экспедиции на некоторое время подзабросил: видно, до сих пор поверить не может, что хреновина этого Сиклаи всё-таки работает не только в теории и на морских свинках. Нет, Иштван, конечно, скотина, но запулить нас умудрился, причём в живом-здоровом состоянии и со шмотками. Вот только куда конкретно запулил — вопрос, конечно, интересный…

Так что тащится Додик за нами, как такса на поводке: судя по всему, зрением совы он тоже не обладает, так что молча держится в хвост Владимирычу. Ну, пусть молчит: надоел уже с болтовнёй своей, хуже Верховной Зрады.

Слякотная грязь под ногами сменилась мокрой от дождя травой, почва слегка пошла на подъём, а ещё шагов через тридцать мы дотопали до какого-то кустарника. Лезть голяком в самые кушири что-то не восхотелось, и я встал, как тот лист перед травой, опустив, наконец, наземь свою сторону контейнера. Скакунов проделал то же самое и отскочил в сторону. На палец уронил, что ли? Вроде нет, не матюкается, а я бы точно не сдержался. Значит, просто подстраховался наш летун…