В поисках Королевы роз (СИ) - Матыцына Полина Александровна - Страница 57

— Но, Ваше Величество…

— Это ваша мечта о полёте, не моя, — покачала белокурой головой небесно-прекрасная королева. — Я только погублю её. Вы же этого не хотите?

— Нет, — вынужденно согласился Кашуэ.

— Тогда ступайте, — с плавным жестом повелела королева Верда. — Прошу вас. Может быть, Сканд и права…

— Ваше Величество? — последние слова королевы заинтересовали принца. В чём именно может быть права королева Сканд? Что она планирует для него? Но Верда то ли не услышала, то ли притворилась, что не услышала.

Покои из трёх комнат, с этого момента отведённые принцу, окнами выходили в сад. В гостиной даже имелась дверь, ведущая на усыпанные песком дорожки между клумбами, кустами, деревьями. Здесь, поддерживаемое магией, правило вечное лето, и потому почти всё цвело и одновременно плодоносило. Выглядело странно, но по-своему привлекательно.

Подчиняясь этой безмятежности и странному благоговению перед красотой мира, принц вышел в сад. Мариэ с ним не пошёл, предоставив другу возможность самому пережить радость находки или горечь безуспешности: Кашуэ почти с час убеждал офицера оставить его в одиночестве.

С непривычным для себя чувством — прежде он ненавидел всё, связанное с растениями, спасибо отцу! — принц касался толстых стволов, низких гибких веток, цветущих ароматных бутонов и нежных лепестков… Его переполняло странное ощущение нежности. Если бы только отец сумел сохранить баланс между своим безумным увлечением цветами и необходимостью королевству и своим детям! Пусть даже он пытался этим спасти жизнь сыну, король, не имевший чувства равновесия, лишал радости обладания чудом не только себя, или даже сына, но и своих людей.

— Королю нужно уметь выбирать, — негромко сказал Кашуэ, касаясь бархатистых лепестков золотистой гортензии. — Простой человек может позволить себе сомнения. Королю это недоступно.

— Но разве король, уверенный в своей абсолютной правоте, не опасен для собственной страны? — голос женщины не был ни звонок, ни глубок, но звучал, точно музыка. Кашуэ не смог бы сказать, какой инструмент он напоминал, но этот голос был одновременно и музыкален, и человечен. В нём звучала удивительная нежность.

Принц огляделся. Поблизости никого не было.

— Где вы? — удивился он. — Я не говорил о правоте, я говорил о выборе. Выбор подразумевает две правды, не так ли? Но я не вижу вас.

— Зато я вас вижу. Кто вы? Обычно сёстры не пускают в сад посторонних — а это все жители мира, кроме пары избранных садовников. И, признаться, потому ваше общество не только удивляет, но и пугает.

— Моё имя — Кашуэ, леди, — принц склонился в поклоне. — Королевы дозволили мне побывать здесь, а вы назвали их сёстрами… Возможно ли, что вы — та самая третья королева, о которой они упоминали? Девушка, живущая в цветке?

— Я не живу в цветке, — на этот раз в чудесном голосе прозвучала горечь. — Я и есть цветок. Это моё проклятье — и моё спасение.

— Но как это возможно?

— Запечатав меня в цветке, сёстры спасли мне жизнь. Но можно ли назвать моё существование жизнью — я не знаю. Год за годом не покидать пределов сада, видеть одни и те же лица, сменяющиеся лишь тогда, когда предыдущие стареют и уходят, знать о внешнем мире лишь со слов сестёр… Я благодарна и за, что что есть, я не хотела умирать, но с каждым годом хочется всё большего. Свободы от заклятья. — Королева Пеор, хрупкая туманная фигура над цветком, горько усмехнулась. — Поначалу я была счастлива, но мы ведь не умеем довольствоваться тем, что есть. Так и я — сейчас я готова променять своё спасение даже на смерть, а ведь оно едва не погубило и сестёр!

Кашуэ внимательно рассматривал необычную картину. Невозможно было определить, где кончается цветок, а где начинается тело девушки, и как лепестки превращаются в талию. Длинные, много ниже линии цветка, темно-каштановые волосы, тёмные глаза неясного оттенка — то ли чёрные, то ли тёмно-серые, правильные черты овального лица с крупным пухлым ртом и забавной родинкой справа от носа, высокие скулы, нежная ямочка на остром подбородке… Пеор уступала по красоте и небесно-очаровательной Верде, и по-земному огненно-страстной Сканд, но в то же время она была прекраснее их обеих. Во всяком случае, Кашуэ казалось, что на свете не существует никого, подобного этой удивительной женщине. И вовсе он не влюбился. Любому свойственно любоваться настоящей красотой.

Во всяком случае, так он уверял себя, день за днём приходя в сад и беседуя с Пеор. На шутки Мариэ, перерастающие в обеспокоенность, он не обращал внимания. Королева оказалась не только красива: ей были свойственны острый ум, способность размышлять — и слушать! — доброта, ответственность, храбрость, милосердие и в тоже время строгость, а справедливость и беспристрастность сочетались в ней с дальновидностью и хитростью.

Уверения уверениями, но восхищение постепенно всё же переросло в любовь. В момент, когда Кашуэ осознал это, он горько рассмеялся, пользуясь одиночеством. Он, за кем охотились первые красавицы королевских кровей и просто двора, пав жертвой то ли девушки, то ли… духа? Кем была Пеор? От чего защитили свою среднюю сестру две королевы? И есть ли хоть какой-то способ снять эти чары?

Здравый смысл говорил: такого способа нет. Иначе Верда и Сканд давно бы выручили сестру. Но надежда шептала, что и драконы вымерли, и Мировое Древо только легенда, и уверяли ведь, что летучий корабль никогда не встретится в небе с ковром или цеппелином… Но Кашуэ до сих пор удавалось невозможное, тагк может, судьба смилостивится и в этот раз? Ради обычной живой Пеор он готов снова встретиться с любым чудовищем или безумным магом. Или — сотворить ещё одно чудо. Даже скорее — сотворить чудо. Ведь Пеор заслуживает этого. Не чьей-то смерти, а создания чего-то в её честь.

Мариэ нервничал. А Лис — Лис злился. В очередной день вернувшись из сада, Кашуэ услышал их разговор:

— При дворе немало очарованных тобой фрейлин, готовых чмокнуть в нос «милую лисичку», так что вперёд. Перестань от них увёртываться, и… — говорил Мариэ с ехидством.

— Издеваешься? — сурово спросил Лис.

— Есть немного, — не стал отпираться тот.

— Лучше на себя посмотри. Сидишь без дела, скоро мхом покроешься, — заявил Лис. — Чем меня третировать, лучше бы приятелю чем помог… А, Кашуэ, привет.

— Слушай, Лис, — внезапно Кашуэ осенило. — ведь королевы сказали, что любовь не обязательно должна быть романтическая? Дети ведь любят животных. Если какая-то девочка привяжется к тебе именно как к другу, может ли это сработать?

— Не знаю, — Лис взглянул на него с уважением. — Может, и сработает. Условия любви ведь и правда не оговариваются. Что ж, попробую. Пойду «хозяйку» себе искать.

И действительно покинул дворец. Мариэ немного переживал за заколдованного зверька, но за Кашуэ он волновался сильнее. Ведь ничто не способно было отвлечь принца от общения с Пеор. И с каждым днём он всё сильнее любил эту удивительную девушку, не утратившую силы духа и любви к жизни.

— Кашуэ, — твердил офицер, — ты сошёл с ума! Она цветок! Нельзя влюбиться в нечто… подобное! Найди девушку вроде Федерики, и будь счастлив!

— Я уже счастлив, — отвечал тот.

— Ты заколдован! — предположил Мариэ.

— Скорее, очарован, — усмехнулся принц.

Так пролетела зима. Наступила весна. Приближался срок, когда Кашуэ должен был вернуться в свой мир. И он решился:

— Пеор, — осмелился заговорить он, — будь ты… прежней, ты бы смогла… полюбить похожего на меня?

— Нет, — жестоко прозвучал ответ. — Я уже поплатилась однажды за любовь.

— Пеор!

— Нет, я не стану об этом рассказывать. Так что ты думаешь о…

И она перевела разговор. В тот же вечер Кашуэ бросился к дворецкому с мольбой увидеть одну из королев.

Он не ждал результата, действуя, скорее, от отчаяния, и потому не сразу поверил, когда сатир Тамдинс сообщил: королева Сканд хочет видеть его. Но дворецкий выглядел абсолютно серьёзным, и служанка проводила принца до личных покоев королевы Сканд, вышивающей под пение менестреля в компании нескольких фрейлин.