В поисках Королевы роз (СИ) - Матыцына Полина Александровна - Страница 54

— Никогда не думал, что камень может быть… Живым?

Цверг ухмыльнулся.

— Гномы появились на свет, когда мир ещё жил чудесами, а не магией. И творить было почётнее, чем просто мастерить. Сейчас-то это уходит, Кашуэ. И города скоро начнут превращаться в подобие ваших, только камень без вложенной души сделает их ещё скучнее. Но, думаю, пара тысячелетий у нас ещё есть. А там, может, и раки на горах засвистят, и свиней крылатых вырастят… И чудеса вернуть смогут или хотя бы сохранять начнут.

Заворожённый городом, Кашуэ любовался каменными фонтанами, куда отвели мелкие реки, металлическими ажурными мостами через реку главную, снова каменными деревьями и цветами: в городе не было лишь статуй, зато изваянных растений стояло в изрядном количестве. Парки грибов — и светящихся, и разноцветных, и причудливо изогнутых форм, — удивительные мхи на специально протянутых от стен пещеры и крыш домов металлических нитях… Город был строг, но удивительно изящен, непередаваемо сочетая суровость камня и прямых линий с запечатлённой в них грациозностью и плавностью живой природы.

Кашуэ ждал мрака, но темнота отступала перед фонарями. Жёлтые, зелёные, белые, красные и лимонные огни, закованные в невероятнейшие формы и сочетания стекла и металла, прятались среди каменных узоров и мшистых нитей. И эта подземная ночь казалась много светлее наземного дня.

Гномы ходили пешком. Червей они не признавали, кротов и иных подземных жителей на свои территории не допускали. Гномы пользовались только ногами: на поверхности, из-за её размеров, приходилось изобретать всяческие самоходные повозки, но пройти пещеру-город или рудник, или тоннели между городами для гнома труда не составляло. Быстро уставший Кашуэ решил, что он теперь точно знает причину легендарной выносливости гномов: попробуй не стать выносливым, изо дня в день преодолевая такие расстояния крохотными гномьими ногами!

Но нужный дом всё же предстал перед ними. К собственному изумлению (а он-то уже думал, что больше ничему здесь не удивится!) Кашуэ опознал в нём вовсе не кузницу. Мастер Леонардо привёл его в музей!

— И гномы, и мы, утратили мастерство использования таких инструментов, — сказал цверг печально. — Да, мы знаем, для чего служит каждый из них, знаем, как его применять, но из наших рук выходят лишь жалкие подобия прежних вещей. Я смогу сказать, для чего тебе пригодится тот или иной предмет, как его держать, как использовать, но действовать тебе придётся самому. Нам они больше не подчиняются. Идём.

И он позвонил в медный колокольчик с гравировкой, висевший у двери. Та медленно распахнулась, приглашая гостей внутрь.

Мастера, ещё вечером предупредившего о визите с помощью письма, встретил сам хранитель музея, почтенный Гиланор. Проведя гостей внутрь и усадив на мягкие ковры, заменявшие гномам часть мебели, а затем с насторожённостью и неодобрением изучив Кашуэ, гном сурово сказал, поглаживая волочащуюся по полу бороду:

— Инструменты нужны для дела, а не для собирания пыли в витринах, тут я не могу поспорить. Но именно эти? Это последний экземпляр, всё остальное было разрушено нашим неумелым обращением. Если пропадут и они, то мы не сможем восстановить инструменты, когда вернём умение с ними работать.

— Ты всё ещё в это веришь? — пренебрежительно хмыкнул цверг. — Гиланор, друг мой, если мы когда и вернём это умение, оно всё равно не будет прежним. Новые мастера создадут новые инструменты.

— Но им понадобятся образцы!

— Воспроизвести магию прошлого уже нашим прадедам было не под силу. Проще создать новое. Гил, не упрямься. Мальчику нужны эти инструменты. И знаешь, я в него верю. Если он и не создаст что-то новое, то хотя бы попытается. А это тоже немалого стоит. Когда в последний раз ваши гномы хотели создать нечто и использовать именно такие инструменты? Я уж и не помню, а память у меня завидная.

— Он должен доказать!

— И докажет. Давай своё испытание. Только про совесть не забывай.

— Леонардо!

— Что «Леонардо»? Я своё имя помню. И твои выходки тоже. Как ты с того механика вырастить живое дерево потребовал, да без помощи? Он же к растениям без страха на милю подойти не мог! Нет бы шестерёнку какую заказать парню.

— Испытания не должны быть формальностью!

— Они давно уже формальность, Гил. И может, хватит сотрясать воздух пустой болтовнёй? Наше время — оно не беспредельно.

— Хм, — Гиланор задумался. — Непростая задачка. Ты говоришь — формальность, а я верю — проверка. Как же совместить-то? Парень на воина похож, не на ремесленника, да не с кем нам пока сражаться. И слава Камню! Мир и без того штука хрупкая…

Гном лихорадочно заходил по комнате.

— Добыть что-то? Да сейчас всё купить можно, а что нельзя — так то жизни твоему парню стоить может. Сделать что-то — не мастер он, даже не подмастерье. А материалы просто так изводить, так материалов не напасёшься… Стоп! Леонардо, а что твой парень делать-то хочет?

— Корабль летучий, — с гордостью сказал мастер.

— А чем цеппелины заморские не устраивают? Чудес захотелось? Да, такое без наших инструментов не сделаешь — и без материалов особых. Ты ведь знаешь, что ему нужно, верно?

— Знаю, — вздохнул цверг.

— Вот пусть он это и достанет! Коли принесёт он древесину эльфийских дерев, то и возражать не стану! Лео, это действительно лучший выход: и испытание, и польза. Обещаю, препон чинить не буду, даже помогу, чем смогу!

— Что же, ты слово дал, — серьёзно сказал мастер Леонардо. — Кашуэ, как выйдем на поверхность, нужно тебе будет в эльфийские леса. Только древесина из их особых каких-то деревьев способна создавать и удерживать не просто магию, а истинное волшебство. Общаться с эльфами — то ещё удовольствие, легкомысленны они сверх меры, но коли добьёшься своего и награда будет великая.

— Благодарю вас, мастер. И вас, хранитель. Я завтра же отправлюсь в путь. И пусть будет, что суждено.

— Ты судьбе подсоблять не забывай, — сказал неожиданно Гиланор. — А то она дамочка ленивая.

Кашуэ растерялся и смог только кивнуть. Так он судьбу не представлял.

Простившись с гномом, принц и цверг вернулись к зеркалу перехода. Кашуэ расколдовал одежду, съел гриб и вернулся в мастерскую, где Мариэ уже извёлся от волнения и готов был прыгнуть в зеркало, чтобы искать пропавшего друга.

Рассказав ему всё, Кашуэ выслушал очередную речь на тему: «как же мне всё это надоело».

— Хоть к эльфам-то меня возьмёшь? — поинтересовался Мариэ, высказав накипевшее.

— А стоит ли? Мне туда да обратно, опасностей не предвидится…

— А мне чем предлагаешь заняться? — рассердился немного офицер.

— Поищи в библиотеке королев книги по кораблестроению. Надеюсь, они мне пригодятся.

На том и порешили. Нельзя сказать, что Мариэ с лёгким сердцем отпускал друга, но и мешаться под ногами там, где его помощь была не нужна, тоже не хотел. Утешало лишь то, что никто в Вальтерре не причинил бы вред гостю королев.

Лиса брать к эльфам Кашуэ и сам не стал. Побоялся не уследить и заполучить конфликт — или шутку, и не известно, что хуже. К тому же, цеппелины здесь не летали, в леса эльфов нужно было добираться на ещё одном странном и чисто магическом средстве, характерном именно для здешней местности: коврах.

Почему-то металл и дерево на этом континенте магию не воспринимали. Зато очень хорошо принимала ткань. Этим и пользовались местные умельцы, вплетая магические нити в нити обычные, и по небу сновали множества ковров, от крошечных «одноместных» до огромных гобеленов, способных поднять до трёх десятков человек. На такие ковры ставились тканые же шатры, где пассажиры могли с удобствами проводить время полёта.

Лис даже до ковра провожать не стал: ещё вечером буркнул: «Ну, пока. Жду.» — и исчез в неизвестном направлении, утром не появившись. Мариэ, напротив, до последнего момента надеялся, что принц передумает. Тот решения не изменил.

Лететь на ковре было скучно. Не хватало гудения ветра в туго натянутых тросах, раздражали пассажиры с бесконечным чаем, и отсутствовало ощущение причастности к полёту. Почему-то на частично механических цеппелинах чувство полёта и близости неба воспринималось намного сильнее, чем на чисто волшебном ковре. Может, потому, что управлять ковром мог только определённый маг, и то только воздуха, а цеппелином — любой человек, получивший нужные навыки?