В поисках Королевы роз (СИ) - Матыцына Полина Александровна - Страница 48

Ночь прошла беспокойно. Он встал задолго до рассвета. Но обе Королевы уже ждали его в саду.

— Я — хозяйка небес, — даже не поприветствовала его Верда, — Мои звёзды ярче всех драгоценных камней земли. Сможешь ли ты увидеть среди них Пеор?

И вокруг Кашуэ замерцали звёзды. Они были прекрасны и холодны.

— Одна из них — Пеор, — донёсся льдистый голос Верды. — Узнаешь ли ты её?

Звёзды. Их миллиарды? Каждый миг то гаснет, то вспыхивает звезда, и как понять, которая из них — его возлюбленная? Ведь все эти чудесные звезды — одинаковы…

Кашуэ закрыл глаза. Обычно говорят, будто нужно довериться сердцу, но ткнув наугад он рискует не просто потерять Пеор, а погубить её. Судьбе нужно подсоблять, так ведь сказал старый гном? Но как подсобить, если единственный инструмент — это ненадёжная любовь?

На свете миллиарды девушек. Но он выбрал Пеор. Ведь она — ярче всех. Она для него единственная звезда. И только её свет для него не холоден.

Он открыл глаза и посмотрел на звёзды. Тёплая. Самая яркая. Единственная.

И как он мог колебаться? Вот же она. Другие звёзды — лишь отблеск её сияния.

Кашуэ коснулся тёплой звезды, похожей на нахохлившегося цыплёнка.

— Пеор, — назвал он её имя. И звезда вспыхнула безумным сиянием, растворяя в нём всё вокруг.

— Ты… Ты справился! — недоверие и изумление мешались в голосе Верды с радостью и надеждой. — Ты угадал!

— Я не угадал, — покачал головой принц. — Я узнал. Каково второе испытание?

— Оно похоже, — вздохнула Сканд. — Но я — хозяйка Земли, и мне повинуются растения. Кашуэ, какая из этих роз — моя сестра?

Десятки, сотни, нет, тысячи роз! Король Тарио не владел даже тысячной долей этого великолепия.

«Не люблю розы», — подумал Кашуэ. — «Слишком уж напыщенные цветы. Совсем не похожи на Пеор. И почему Королева Верда так их любит?»

Напыщенные, роскошные, самовлюблённые. Розы совсем не шли яркой и сильной, но искренней и совсем не эгоистичной Пеор. Кашуэ зашагал среди кустов, цветков и бутонов. Пеор не стала бы прятаться, но не стала бы и выделяться роскошью. Она бы просто оставалась собой…

Все эти розы — не пахли. И лишь от одной шёл слабый, едва уловимый, её собственный аромат. Она не была выдающейся по красоте, простая чайная роза, не особо пышная, даже с чуть подувядшими лепестками, но она пахла, и потому была уникальна. Как Пеор. И Кашуэ с нежностью провёл рукой по лепесткам.

— Пеор, — сказал он.

Цветок раскрылся, выпуская на свободу бесчисленные искры. Кашуэ снова стоял в саду, рядом со Сканд и Вердой.

По щекам Сканд катились слёзы. Руки Верды дрожали.

— Ты… Ты смог! — Верда стиснула пальцы. — Смог! Неужели правда… Пожалуйста, пожалуйста, Кашуэ!

— Третье испытание, — Сканд торопливо вытерла радостные слёзы, — самое сложное. Ты же знаешь. Между небом и землёй находится то, что мы называем Жизнь. Это испытание самой Пеор, испытание Жизни. И да поможет тебе всё, во что ты веришь!

Ответить Кашуэ не успел. Его окружили множество Пеор.

На самом деле, их было десять. Десять совершенно одинаковых девушек в простых синих платьях, с длинными хвостами тёмно-каштановых волос, нежным румянцем на щеках, с тёплой улыбкой на пухлых губах. Но для Кашуэ это было множество, ведь ему-то была нужна только одна! Одна-единственная! А как узнать её среди этого десятка? Звезду или цветок отыскать куда проще, чем оригинал среди копий!

Копии. Абсолютно идентичные копии. Чем его Пеор отличается от этих девяти девушек? У них одинаковые тела, и…

Некоторые мудрецы говорили, что человека делает человеком его душа. Но как опознать душу именно Пеор? Ещё говорили, будто душа проявляется в глазах. Но все эти тёмные глаза пусты…

Кашуэ вздрогнул. Глаза девушек — они были прекрасны, эти глаза, — но при этом он в них не отражался.

Пустота. Бездушность.

Лишь у одной в серых зрачках колыхнулось его взволнованное отражение. И он счастливо выдохнул:

— Пеор…

Её улыбка… И вот девушку вырывают у него из рук, кружа в объятьях и топя в слезах счастливые сёстры. Кашуэ незаметно отступил и ушёл в свои покои.

Мариэ ждал его, ухитрившись выпить бутылку вина. Кашуэ не предупреждал его, но разве во дворце можно что-то скрыть? Офицер узнал об испытании, грозящем Кашуэ смертью, и, не в силах помочь, не придумал ничего лучше, чем напиться. Но вид живого и невредимого друга почти протрезвил его.

— Ты жив! Ты, — посыпались нервные ругательства, — ты…

Мариэ сжал плечо Кашуэ и всё никак не мог наговориться. Наконец он отпустил принца.

— Ещё одна такая выходка, — сказал он, — и я сам тебя прикончу.

Кашуэ лишь рассмеялся.

Пеор появилась неожиданно: они не ждали её, и принц не смог скрыть своей слабости. Клятва всё сильнее напоминала о себе.

— Кашуэ…

— Королева Пеор… — поклонился он. Мариэ также застыл в поклоне.

— Прошу вас оставить нас, — обратилась к нему королева. Мариэ, бросив сочувственный взгляд на Кашуэ, вышел из комнаты.

— Ваше величество, — повторил тот.

— Почему? Почему вдруг — «королева»? Ты же… Ты прошёл испытания, и…

— Ваше величество, мы же говорили об этом. Помните? Мои чувства вас ни к чему не обязывают.

— А мои? Почему вас не интересуют мои чувства?

— Тогда вы сказали…

— Кашуэ! — отчаянно воскликнула Пеор и, не зная, как объяснить, поцеловала его.

— Я просто боялась, — тихо сказала она, когда он обнял её, наконец поверив. — Я всё-таки боялась смерти. Лучше быть розой, чем мёртвой! А после того… После Инара… После его предательства я решила не верить никому. Даже тебе. Прости. Я такая глупая… Разве можно было неё верить — в тебя? Ты же в меня поверил…

Вместо ответа Кашуэ тоже поцеловал её. Но тут же пришлось отстраниться под радостные хлопки подслушивавшего Мариэ.

Пеор погрозила ему пальцем и спохватилась:

— Кашуэ! Твоя клятва…

— Да, дело усложнилось, — усмехнулся он. — Ведь теперь «Королевы роз» не существует! Я, конечно, могу привезти тебя, но мне ведь не поверят!

— Поверят, клятва не даст тебе солгать. Все эти годы я была ею, я и остаюсь «Королевой роз».

— Мы уже не успеем. Путь слишком долог, чтобы добраться до Двери нужно…

— Верно, до Двери! Ты ведь из другого мира! Нам всего лишь нужно открыть Дверь в любом месте, и она приведёт нас к вашей Хранительнице. Мои сёстры способны на это. Да и я не последняя из волшебниц.

— И сёстры отпустят вас? — не поверил Мариэ.

— Я же не навсегда их покину, — пожала плечами Пеор. — Стану возвращаться время от времени. Да они и сами понимают: после столетий в заточении хочется немного свободы. В общем, я решу эту проблему. Ждите меня.

И быстро ушла. Мариэ и Кашуэ остались ждать. Они пытались отвлечься шахматами, но скоро бросили это занятие: всё равно принцу не удавалось внимательно следить за ходами друга, так сильно он волновался. Ему не хотелось забирать Пеор из привычного ей мира, но теперь, когда она ответила на его чувства, ему сильнее, чем раньше, хотелось жить.

— Как думаешь, у королев действительно хватит сил открыть Дверь к Легне? От неё ведь ещё до дворца надо будет добраться, — сочувственно сказал Мариэ, смешивая шахматы и складывая их в коробку.

— Пеор лучше нас знает способности сестёр. Меня действительно больше волнует, как я доберусь до дворца. Надеюсь лишь, что Легна сможет меня как-то подлечить.

— Приветики! — дверь приоткрылась и в комнату просочился Лис. — Тут слухи разные ходят, что третья королева вернулась, и что с неё какое-то сверхстрашное заклятие снял именно ты, наш герой.

— Спорить не стану, — пожал плечами Кашуэ.

— А в подробностях? — запрыгнул на кресло Лис.

— А ненужно было нас бросать ради лисичек, хвостатый, — заявил Мариэ. — Вот и пропустил всё самое интересное.

— Эй, мне ещё с себя заклятие снимать! — напомнил Лис. — Пока что-то никак не выходит… так что рассказывайте. В подробностях!

Какое-то время поспорили, но рассказать всё равно пришлось. Это позволило друзьям немного отвлечься и уже спокойнее провести время до появления в дверях трёх королев.