В поисках Королевы роз (СИ) - Матыцына Полина Александровна - Страница 12

Легна принялась перебирать бесчисленные мешочки.

— Где же оно, — бормотала она. — А, вот!

В её руке блеснула на солнце небольшая янтарная капелька.

— Возьми и не снимай, — протянула подвеску на витом шнурке Легна. — Не знаю, на что она способна, но вдруг убережёт. Помощь и защита ещё никому не мешали. Ох, как бы мне ещё тебе помочь…

— Спасибо за всё, сударыня. Я справлюсь, — пообещал Кашуэ.

И стал собираться в путь. До рассвета так много предстояло сделать.

А с первыми лучами солнца перед Кашуэ и Мариэ открылась одна из калиток деревни. Только вела она не во двор избы, а на просторные лиловатые луга. В бездонно синем небе плыл странный предмет вроде длинной вытянутой корзины под таким же шаром. Переглянувшись, мужчины пришпорили коней и пересекли черту. Отныне дорогу назад могла открыть им только заветная Королева роз.

Кусочек третий

Здесь совсем не ощущалась подступающая осень. Тёплые дуновения ветерка, жаркое солнце. Пахло сухой травой и медово-сладкими цветами. Деловито жужжали многочисленные насекомые, занятые собственной жизнью. Этот мир казался исполненным покоя.

Деятельным мужчинам скоро надоела непрерывная безмятежность. Они молчали, думая каждый о своём, и мечтали хоть о каком-нибудь маленьком приключении. Всё выглядело так обыденно и почти привычно, что у Кашуэ даже стали закрадываться сомнения: не обманула ли их старая Легна? А тот странный предмет в небе — мог ли он быть иллюзией? Что, если всё вокруг иллюзия?

Шло время, они приближались к лесу. Солнце припекало, и прохлада тенистых деревьев стала для Кашуэ и Мариэ истинной благодатью. Наскоро перекусив холодными припасами, друзья отправились дальше, по узкой, кое-где заросшей тропе. Коней они вели в поводу: низкие ветви могли сбить всадника, да и тропа была неудобной для наездников.

Принц и офицер уже снова подумывали об отдыхе, когда лес расступился, отрывая перед путниками удивительной красоты озеро. Почти идеально круглая зеркальная гладь неподвижной воды в оправе из золотистого песка манила и притягивала, обещая отдых и всё тот же покой.

На воду грациозно опустился крупный белый лебедь. Принц был равнодушен к этим символам абсолютной любви, однако птица завораживала. Её изящество притягивало надёжнее любого самого могучего колдовства.

Солнце стало спускаться к горизонту. Кашуэ мог поклясться: до заката ещё несколько часов, но разве здесь можно быть в чём-то уверенным? Сумерки сгущались, а мужчины всё наблюдали за прекрасным лебедем.

Того не смущала подступающая тьма. Кашуэ внезапно осознал, что птица — светится. Светится холодным белым светом, похожим на лунный.

— Птичка-то необычная, — пробормотал принц, касаясь подвески Легны, словно защиты. Янтарь обжёг пальцы ледяной стужей. Сознание прояснилось. Они потеряли несколько часов, любуясь птицей!

— Мариэ! Мариэ, идём, нам уже пора!

Над озером торжественно поднималась полная белоснежная луна. Кашуэ ощутил себя героем дурного сна.

— Мариэ!

Тот не отзывался, заворожённо наблюдая за вплывающим в отражение Луны лебедем.

Яркая вспышка заставила принца зажмуриться. Открыв глаза, Кашуэ увидел вовсе не лебедя: в воде стояла беловолосая девушка в белом же платье. Даже издалека было видно, насколько она прекрасна.

Кашуэ в жизни не видывал такой красавицы, но по мере её приближения, янтарь всё сильнее прижигал сжимающие его пальцы холодом. Это мешало окончательно потерять голову.

Выйдя на берег, дева подняла взгляд, и нежно-голубые глаза в чёрных-пречёрных ресницах встретились с тёмно-карими глазами принца. Девушка присела в изящном придворном реверансе.

— Приветствую вас, рыцарь. Будьте моим гостем до рассвета.

— А после? — Кашуэ никогда не слышал у Мариэ настолько жалобного голоса.

— Рассвет снова превратит меня в лебедя, — печально улыбнулась красавица. — Таково заклятье злого колдуна.

— Это… Это чудовищно! — выпалил офицер. — Скажите, как нам снять заклятье?

— На это способен лишь поцелуй, — девушка отвернулась, явно смахивая слёзы. — Лишь поцелуй истинной любви сильнее всех злых чар мира.

Вроде бы слова звучали абсолютно правильные, но в Кашуэ упорно нарастало ощущение фальши. Всё было так правильно, верно, безупречно…

Может быть, именно сказочное совершенство ситуации и царапала принца невидимым острием. А может быть — осознание того, что он, Кашуэ, девушке ничем помочь не может. Не верит он в любовь с первого взгляда, и к красавице ничего не испытывает. Да, он восхищён совершенством её красоты, но восхищение и любовь — штуки-то разные!

— Кашуэ! — Мариэ уже какое-то время махал перед его глазами ладонью, стараясь привлечь внимание. — Кашуэ!

— Слушаю, — отозвался принц, размышляя, как бы остановить воздействие янтаря, мороз от которого уже дошёл до костей, а расцепить пальцы не получалось.

— Поцелуй её! — велел Мариэ.

— Что? — опешил Кашуэ.

— Ты должен её спасти!

— Я готов сразиться с колдуном, но не намерен целоваться с первой встречной!

— Кашуэ! — от возмущения Мариэ даже прикрикнул на принца. — Ты обязан!

— Кому и чем? Мариэ, я не влюблён. А она сама сказала: поможет только поцелуй истинно любящего.

— Ты её не любишь?

— Ты меня не любишь?

Удивлённые возгласы слились в один.

Девушка подошла ближе, протянула руку, желая коснуться Кашуэ — и тут же отдёрнула её.

— Благословение Благой, — прошипела она, на миг теряя всякую привлекательность, но тут же становясь прежней. На лице вновь появилась безмятежная добрая улыбка:

— Зачем тебе эта дешёвая безделушка? — голос обволакивал. — Это ведь не подарок любимой. Мужчине не нужны лишние женские побрякушки, верно? Выброси её, милый.

— Это подарок, — возразил Кашуэ.

— Но ведь не любимой девушки?

— Нет…

— Тогда зачем беречь его?

Пальцы разжались, и рука сама потянулась к шнурку. Холодный, дешёвый, мешающий… зачем ему вещь, у которой нет даже памятной ценности?

Шнурок не поддавался. Что за женщина могла подарить принцу не драгоценную цепочку, а жалкий шнурок? Нищенка она, что ли?

Он уже коснулся рукояти кинжала, чтобы перерезать шнурок, но замер. Почему-то ведь ему подарили именно недорогой шнурок с простенькой янтарной капелькой? Иногда ведь ценность вещи не в её стоимости. Что значил этот подарок для него? А для подарившей? Легны? Легны… Летиании…

Летиания. Истинное имя Хранительницы обожгло его жаром костра. Чем бы ни был подаренный ею амулет, сейчас он явно защищал принца от опасного воздействия неведомого существа. Существо назвало подвеску чьим-то благословением. Значит, зла в ней нет — в отличие от стоящей перед принцем девушки.

И уже извлечённый из ножен кинжал полоснул отнюдь не упрямый шнурок подвески, а кожу руки красавицы.

Ужасный крик — и вместо человека перед мужчинами стоит чудовище.

Полу-лебедь, получеловек, с белыми глазами без зрачков, с выпирающими клыками, когтистыми оперёнными лапами… Кашуэ едва успел ударить тварь кинжалом прежде, чем эти лапы добрались до его собственного сердца.

Удалось отделаться лишь разодранной одеждой, да царапиной на груди. Янтарь кулона резко потеплел и перестал ощущаться, став прежней безделушкой.

— Что это было? — не сдержал гадливости принц.

— Полу-девица, полуптица… Зазовка! Я слышал о таких, — ахнул Мариэ. — Они пожирают мужчин, завлекая их своей красотой, когда притворяются людьми. Могут превращаться в лебедей, а могут — в человеческих красоток. Я думал, их всех истребили. Ни один мужчина, по легендам, не мог противостоять их чарам. Как же ты смог???

— Благословение Благой… — повторил Кашуэ, касаясь такого простенького на вид кулончика. — А говорила: "не защита", "не знаю, что за подвеска"… Вернусь — осыплю Легну дарами!

— Вернись сначала, — Мариэ с отвращением тронул крыло чудовища ногой. — Пойдём отсюда, а?

— Пойдём, — согласился Кашуэ.