Невеста повелителя моря - Головина Оксана Сергеевна - Страница 26

— Что?.. Что это такое?..

Она с ужасом посмотрела на строгое темное платье с воротником-стойкой и длинными рукавами на манжетах. Шерстяные гольфы и безликие туфли завершали «подарки».

— Да он издевается? — мрачно прошептала Бринн. — Считает, что это смешно?

Осталось только нацепить черный платок с белым ободом — и вылитая монахиня!

— Чтобы не замерзнуть, — пропела счастливо Ада, ласково поглаживая платье.

— Что? — У Бринн нервно задергался глаз.

Согреть ее, значит, хочет? Серьезно? Хотел таким образом отомстить? Даррелл и в самом деле думает, что она это наденет? Ну ничего, еще пожалеет о своей шутке.

Гостья позволила добродушной женщине поухаживать за собой и нацепить на нее ужасный колючий балахон. Но балахоном Бринн его поторопилась называть, поскольку сидело страшное платье идеально, хоть и скрывало ее, как чехол. Как с размером угадал, гад? Бринн подтянула повыше гольфы, обула туфли и осмелилась подойти к зеркалу.

— Красавица! — схватилась за свою пышную грудь Ада, затем вытерла слезу восторга, скатившуюся по загорелому лицу.

Бринн проворчала что-то нечленораздельное и едва дождалась, пока домоправительница покинет комнату.

— Любишь монашек? Или автомобильные чехлы?.. — Ведьма сжала кулаки и сверкающим взглядом поглядела на свое отражение.

Подол платья стал медленно таять, как печенье в чае, и укорачиваться, пока Бринн не очнулась, останавливаясь. Еще немного, и юбка превратилась бы в пояс. Ну да ладно. Девушка повертелась перед зеркалом и убедилась, что белье не видно. Затем подняла с прикроватной тумбочки книгу Пальмистрии, бережно прижала к груди, будто та была единственным щитом, и вернулась в коридор. Разговаривая с Даниэлем, она совсем забыла уточнить адрес прекрасной «Солнечной ладони», как и забыла спросить у шумной домработницы, отвлеченная примеркой наряда. Оставался хозяин дома.

Придется расспросить его, как бы ни хотелось держаться подальше. Как только выяснит все необходимое, сразу вернется в библиотеку. Место замечательное, уединенное, там можно ощутить себя в некоторой душевной безопасности, словно находишься в любимом домике Лорейн.

Продолжая размышлять, гостья направилась в кабинет, где надеялась отыскать старшего Даррелла. Губы тронула улыбка. Когда окажется дома, нужно будет попросить в кондитерской глазировать килограмм чеснока и в самой безвкусной коробке отправить на гостинец Дракуле…

Довольно усмехаясь придуманной пакости, ведьма открыла дверь, входя внутрь. Даниэль тоже находился здесь. Бринн так задумалась, что и не почуяла присутствия младшего брата. Разговор мужчины прервали. Даниэль зашелся судорожным кашлем, прикрываясь кулаком, и все косился на платье гостьи.

— Пожалуй, оставлю вас… Попью воды… Точно, воды… — пробормотал молодой человек, выскальзывая в коридор.

Бринн нахмурилась. Наверняка Даниэль решил, что она явилась мириться с его братом. Кинуться, так сказать, в объятия «милого». Ведьма приподняла подбородок, стоя перед старшим Дарреллом. Эйден отложил газету, теперь глядя на свою гостью. И отчего ее колени вдруг предательски задрожали? Наверное, это просто солнечный свет удачно падал из окна, освещая хозяина дома.

Иначе он вовсе не был бы сейчас так волнительно хорош. Что происходит? Какие-то чары буквально искрили воздух и словно пьянили. Она, несомненно, чувствовала их. Эйден пытался влиять на нее? Или это ее собственные чувства? Нет! Точно магия. А у них — просто договор. Не больше, чем деловая сделка. Как и договаривались. Бринн тряхнула головой, и ее распущенные волосы мягко скользнули по плечам и спине.

Эйден тем временем продолжал молчать. Вдруг едва приметная улыбка коснулась его губ и исчезла. Он смотрел на гостью мягко, — черт возьми, почти нежно! — и Бринн поддалась, опрометчиво улыбаясь в ответ. Все выходило просто чудесно, но до тех пор, пока взгляд молодого человека не опустился ниже.

Бринн замерла. Она ожидала всего: ужаса в глазах Даррелла, возмущения, даже очередной ссоры. Но его серебристый взгляд с ленивой откровенностью скользнул по ногам, поднимаясь выше, туда, где резинка высоких гольфов заканчивалась, открывая кремовую кожу.

Взглянуть в глаза Эйдену у Бринн не хватило духу. Она лишь почувствовала, что отчаянно краснеет, и сложила руки на груди, придавая себе невозмутимости. Ведьма знала, что серые глаза смотрели на нее, наблюдали за реакцией, и усиленно старалась сохранить спокойствие. И кто кого в итоге наказал?

— Я хотел показать тебе город и спуститься к Белой бухте, к морю. Поэтому велел Аде приобрести необходимые вещи, — пояснил Эйден, неспешно поднимаясь с кресла. — Но, видимо, она не совсем верно истолковала мои слова. Или ты забыла надеть юбку, Бринн? Это кофта, позволь поинтересоваться?

— Это платье! — фыркнула ведьма. — Так ты не сам его покупал?

Неужели тетенька Ада выбрала одежду на свой вкус? Вот черт… В любом случае платье было ужасным, с юбкой или без. Как же она скучала по своим вещам и родной комнате!

— Ты решила, что это я его выбрал? — Эйден подошел ближе, и Бринн ощутила легкий аромат его одеколона. — И хотела показать мне обновку?

— Все не так… — глухо попыталась оправдаться Бринн, теряясь от его близости.

— Я могу расценить это как согласие на наш «деловой» договор, — Даррелл усмехнулся уголком губ.

— Я не даю своего согласия! Кажется, кое-кто заявил, что у меня есть время до отъезда, — возмутилась девушка. — И показывать я ничего не собиралась…

— Ложь. — Эйден склонился к лицу ведьмы, наблюдая за тем, как от смущения ее глаза сделались совсем темными, как его любимое море в шторм.

— Я только хотела узнать адрес твоего дома, и ничего больше! — твердо возразила Бринн и отступила на шаг. — Будь добр, назови мне его, и я, пожалуй, пойду.

— Куда же ты собралась? — спросил Эйден, давая гостье отойти к двери.

— Мне понравилась библиотека. Хочу немного почитать, — пробормотала девушка, одновременно пытаясь оттянуть край платья до коленок.

Но сила вновь подшутила над ней и никак не позволяла вернуть одежде прежний вид. Стоило этому парню оказаться рядом, и она превращалась в жалкую, невезучую дурочку. Бойтесь своих желаний, бойтесь… Никогда-никогда прежде такого с ней не случалось. Ну почему именно перед ним?

— Библиотека никуда не денется, — повелительно произнес Эйден. — А сейчас — побережье ждет, мой деловой партнер. И кажется, мы начнем с прогулки по магазинам…

Он снова опустил взгляд на ее ноги. Бринн вздохнула. И как тут поспорить? Но она терпеть не могла, когда ей приказывали.

«А я терпеть не могу чеснок в шоколаде, Бринн», — с легкой улыбкой мысленно проговорил Эйден, отвечая на ее невысказанные слова.

ГЛАВА 23

Настойчивый звонок раздавался уже в который раз. Оставив на журнальном столике в холле на первом этаже принесенную с работы коробку, Оливия огляделась. Куда запропастилась домоправительница? Дом словно вымер! Сердито вздыхая, хозяйка сама открыла дверь и с изумлением воззрилась на одного из сыновей де Латур. Молодой человек сверкнул улыбкой и прислонился плечом к дверному косяку. Белоснежный костюм прекрасно сочетался с загорелой кожей. Оливию окутал аромат шикарного одеколона. Она снова вздохнула, глядя на приятеля дочери, который явно решил сыграть в мачо.

— Камиль? — рискнула спросить хозяйка дома — она вечно путала близняшек.

— Зачем вам этот ребенок, мадам? — Неизвестно откуда в руках «соблазнителя» появилась безупречная белая роза, и он неспешно протянул ее Оливии. — Я — Леджер. И я единственный в своем роде. Это лицо нельзя спутать ни с одним другим, как бы кто ни старался. Все остальное — жалкий плагиат…

Леджер подался вперед, заглядывая в глаза Оливии и вынуждая ее прятаться за цветком.

— Могу я проникнуть в ваше сердце, мадам? — Он приподнял темные брови.

— Устоять, конечно, сложно… — подыгрывая, пробормотала женщина, — но я соберу всю волю в кулак…

— А в дом? — Улыбка снова ослепила Оливию.