Понять. Поверить. Простить (СИ) - Леонова Светлана - Страница 88

Я с непонятными чувствами села на поезд и поехала обратно домой — навстречу неизвестности. Вечером я буду уже в Москве. Я сознательно не стала никому звонить и говорить о том, что возвращаюсь, иначе все тут же приедут ко мне, срывая все свои планы, и станут упрекать, что я так долго ото всех скрывалась. Да, я это заслужила — не спорю. Но упреки я выслушаю завтра, а Новый год хочу встретить одна — хотелось прислушаться к своему внутреннему голосу, понять, что же я сама хочу. Хотя я итак уже знала: я хочу быть с ним — со Стасом, хочу, чтобы он меня простил, хочу его любви.

Глава 36

Глава 36.

Москва встретила меня равнодушным гулом машин и бесперебойными разговорами прохожих со всех сторон. Ничего не изменилось вокруг.

Вокруг мерцали праздничные плакаты, световые гирлянды, наряженные елки. Москва готовилась встречать Новый год. Вот только я не чувствовала приближения праздника. Праздник — это когда на душе радость, счастье, ожидание чуда. А в моей душе пустота. Я постаралась прислушаться к себе, но так ничего и не услышала. Пустота не терпит заполнения.

Я поймала такси и отправилась домой — на схемную квартиру. Я попросила Марию Николаевну не сдавать ее другим людям и заранее внесла плату на несколько месяцев вперед. Сегодня мне нужно будет отдать ей задолженную плату за два месяца. И сяду в одиночестве в пустой квартире встречать наступающий Новый год. Даже никакого застолья не буду устраивать — все равно в нем нет никакого смысла. Просто налью себе горячего чая с липой (горло все еще болело, но голос уже вернулся — и то хорошо) и буду смотреть телевизор, пока не надоест. А то и вовсе лягу спать.

Таксист слушал радио и в какой-то момент я стала прислушиваться к музыке, а не к своим мыслям. Из динамиков раздавалась приятная музыка и мелодичные голоса Николая Баскова и Таисии Повалий пели такие душещипательные слова:

"А без тебя в душе наступит зима

Синее небо без тебя станет серым-серым

И для того, чтобы тебя отыскать -

Я упаду на город снегом белым-белым

Припев:

А, я замету на Рождество, снегом белым-белым

И постучу в твоё окно, снегом белым-белым

Я напишу на Рождество, снегом белым-белым

Как повстречали мы любовь, под снегом белым-белым"

Я наверно теперь всю жизнь буду вспоминать тот единственный Новый год, который мне подарил Стас. Это была ночь любви и волшебства, ночь, когда я отдала ему свое сердце. И теперь моя душа безмолвно кричала: Стас, любимый мой, я так по тебе скучаю…

***

Вот и подходил к концу этот год. Люди готовились встретить праздник в кругу семьи, лишь у меня совершенно не было праздничного настроения: мое сердце рвалось к той, кто прятался от меня. Я готов был в любой момент сорваться и поехать куда угодно, лишь бы знать, что увижу Элю, что она не уедет раньше того, как я приеду.

Вчера она сама позвонила. Сомнений быть не могло: это точно была Эля, я чувствовал. Но она снова не дала нам возможности даже объясниться, снова испугалась и затаилась. А я не хотел на нее давить: конечно, я бы мог определить, где сейчас Эля, по номеру телефона, с которого она мне звонила… Но был ли в этом смысл — она снова сбежит, если уже не сделала этого. Так будет продолжаться до бесконечности, пока она сама не захочет встретиться.

Рабочий день уже закончился (если можно было назвать таковым короткий предпраздничный день 31 декабря) и все стали разбегаться по домам — поскорее к своим семьям. И только я не спешил.

Я сел в свою машину и решил просто покататься по вечерней предпраздничной столице. Не беда, что на дорогах пробки — мне некуда спешить, меня никто не ждет.

Я включил радио и под доносящуюся из приемника мелодию плавно влился в поток спешащих машин.

"Я так хотел бы тебя отыскать

И закружиться нам двоим в танце белом-белом

Но для того, чтобы тебя мне обнять

Надо упасть на город снегом белым-белым

Припев:

А, я замету на Рождество, снегом белым-белым

И постучу в твоё окно, снегом белым-белым

Я напишу на Рождество, снегом белым-белым

Как повстречали мы любовь, под снегом белым-белым"

Город встал в пробку. Я с унынием посмотрел на падающий с неба снег и печально произнес:

— Ну где же ты, малыш? — в душе как раз и наступила та самая пустая и холодная зима, о которой пелось в песне. И почему-то даже страшно от неизвестности, придет ли ей на смену когда-нибудь весна.

И вдруг спустя некоторое время он услышал из динамиков знакомый голос:

— Я бы хотела попросить прощения у того, кого очень обидела. — Стас даже сделал звук погромче, с жадностью ловя каждое слово, каждую интонацию любимого голоса. — Стас, прости меня пожалуйста. В моей душе ничего не изменилось. Все по-прежнему, как и в наш прошлый Новый год.

— И какую песню мы будем слушать? — вступила в разговор радиоведущая.

Стас с замиранием сердца ждал, что же Эля выбрала — он понял, что таким образом она хотела ответить на его отправленные письма, а это значило, что она все их прочитала и услышала.

Из динамиков между тем раздались первые аккорды песни и Стас сразу же узнал ее: Bonnie Tyler «Total Eclipse Of The Heart». Неужели это был крик ее души? Неужели ей сейчас так одиноко?

***

Эля не торопилась идти домой: вот уже минут пятнадцать она сидела на качелях перед домом и разглядывала светящиеся окна. Люди готовились встречать в теплом кругу семьи или друзей Новый год, до которого оставались считанные часы. А ей хотелось только одного тепла — тепла крепких и любящих объятий Стаса.

— Негоже грустить в такой сказочный праздник! — раздался вдруг рядом глубокий голос, и, повернувшись на него, Эля с удивлением обнаружила сидящего на соседней качели Деда Мороза. Да-да, как будто самого взаправдашнего: в красном тулупе и красной шапке, с большой белой бородой, очень похожей на натуральную, с немного покрасневшим от холода носом, с совершенно седыми густыми бровями, он держал одной рукой посох, блестевший при свете уличных фонарей, а рядом на земле стоял большой мешок с подарками, который был уже почти пуст. А Дед Мороз меж тем продолжил. — Надобно его встречать в кругу любимых и близких.

— Я очень сильно всех расстроила и теперь не знаю, как они отреагируют, если я появлюсь после долгого отсутствия, — печально ответила Эля. — И самое горькое то, что я потеряла доверие одного человека… И теперь не знаю, сможет ли он меня простить… — Эля не могла продолжить дальше и, не скрываясь, вытерла подступившие слезы.

— Мы все кого-нибудь обижаем в своей жизни, — Дед Мороз говорил таким добрым и поучительным тоном, отчего Эле стало казаться, что она совсем маленькая девочка, — маму и папу, когда балуемся еще совсем маленькими и не слушаемся их, и опять же огорчаем своих родителей, когда уже будучи постарше не слушаем их советов и совершаем глупости. И любимых мы тоже огорчаем, поддаваясь глупым и порой бессмысленным обидам. А ведь столько времени теряется на эти обиды. Вот что в жизни запоминается? Больше запоминаются счастливые моменты, а несчастливые со временем меркнут и забываются или кажутся мелочными. Так зачем же тратить время на то, что мелочно или вовсе забудется?

Эля доверчиво посмотрела на своего собеседника. Как странно сидеть перед самым Новым годом и разговаривать с Дедом Морозом. Создавалось такое впечатление, будто он самый настоящий, а не актер в своей роли.

— Я очень сильно его обидела, — опустив глаза вниз, проговорила Эля, — не смогла найти смелости рассказать ему о дочери. А теперь ее больше нет… Получается, что я украла у него и дочь, и частицу счастья… — Она подняла глаза на Деда Мороза. — Разве можно такое забыть и простить?

— Простить можно многое, порой даже такое, что и не прощается, — глаза старика мудро смотрели на Элю. — Тот, кто любит, найдет в себе силы простить.

— А как понять это? Как понять, что тебя любят?

— А это тебе подскажет сердце, ты только прислушайся к нему повнимательней и сама все поймешь, девочка.