Наречённая. Книга 2 (СИ) - Райн Лэйя - Страница 46

Маар глянула на меня сухо, ни одной эмоции я не смогла прочесть на его лице. Что у него в голове? О чём думает? Как бы мне хотелось это знать, но в глазах непроглядная тьма. Я сжала меха в пальцах, замирая.

— Зачем ты его держишь? — спросил страж, полоснув холодным равнодушием. — Однажды ты мне грозила воткнуть нож в сердце, проклинала и презирала, плевала в мою сторону, так зачем тебе нужно моё продолжение?

— Он не только твой, — задохнулась я, невольно отодвинулась от огня, усаживаясь на приготовленной на ночь постели. — Он живой и всё чувствует, он ни в чём не виноват… Ты не понимаешь. И тебе никогда не понять. Эта часть меня и тебя тоже, и я не согласна избавляться…

— Это просто сгусток крови и всё. Это ты не понимаешь, что из этого может выйти, асса́ру, — грубо ударил он меня жёсткими словами в самое сердце.

Моё дыхание дрожало, исга́р был неумолим. Но я не собиралась сдаваться.

— Ничего у тебя не выйдет. Даже не пытайся, Маар ван Ремарт. Я не позволю. Не будь я ассару.

Маар застыл, только взгляд полз медленно по моему телу, разгоняя по спине холодный озноб, хоть здесь холодно не было, а даже напротив. Нет, это невозможно, я могу вот так взять и сбросить. Избавиться. Безжалостно. Бесследно. Навсегда. Погубить живое, родное мне. Это же моя частичка. Моя радость. Моя душа. Будущее. Моё всё. Меня не будет, если не будет его. Одна эта мысль приводила в ужас.

Я видела, как в глазах Маара, по мере нарастания моего волнения и страха, распалялась ярость, гремучая, опаляющая самую душу. В его чёрных глазах плескался огонь, а когда такое случалось, быть беде. Я понимала, что злю его, но не могла иначе. Да, я хотела убить Маара, моя ненависть не знала границ, она выходила за рамки, плескалась из берегов каждый раз, когда он брал меня против моего согласия, брал, не считаясь со мной, но я и никогда бы не позволила прикоснуться к себе, и тогда не появилось бы то, что так необходимо мне, больше чем жизнь. И пусть из ненависти, но получился плод, и я счастлива. Он не может меня лишить его. Не может! Я не хочу! Я не позволю, и пусть жжёт моё сердце своим адским пламенем, не позволю! Я непроизвольно прикрыла ладонью низ живота, как будто в попытке защититься.

Маар в один миг оказался возле меня, сдавил шею пальцами, сжимая, перекрывая доступ воздуха.

— Прекрати, — зашипел он, тряхнув. — Прекрати. Будет так, как я решу. Не испытывай моего терпения, Истана.

Маар смотрел на меня налитыми огнём глазами. А во мне всё больше поднимался вихрь смешанных чувств ярости, противоборства, нежелания подчиняться, поддаваться. В этот миг Маар был невыносимо красив, сильный, бушующий, яростный — пугающая, вселяющая трепет и страх стихия. Настолько красив, насколько может быть красивым демон: остро, ядовито, жгуче до всплеска жара и головокружения. В какой-то миг я ощутила, как низ живота налился тяжёлым жаром, пульсацией, отдаваясь в солнечное сплетение, разливаясь по телу горячей магмой, будоража, кружа голову до потери дыхания. Моё тело, моя суть хочет его, хочет прямо сейчас, оно кричит об этом, призывает его, жаждет так тягуче. За эти дни оно изголодалось по ласкам Маара, жестоким и одновременно чувственным, грубым и нежным, болезненным и упоительным, оно требовало так остро, что между ног стало влажно и горячо.

— Проклятая асса́ру, — сквозь зубы прошипел Маар, понижая голос до хрипа, стискивая жёстче меня.

Время застыло, и плотный воздух задрожал. Исгар горячо дышал в мои губы, он вдруг ослабил хватку, но я не сдвинулась с места, задышала часто и глубоко, жадно, не отрывая от него глаз.

— Я хочу тебя, — прошептала, коснувшись подушечками пальцев его подбородка в жёсткой щетине, положив другую ладонь на грудь, проведя ей по коже куртки, что была на нём, нагретая огнём и его собственным телом. — Возьми меня прямо сейчас… как ты сам желаешь.

Взгляд Маара спустился на мои губы, его желваки сухо скользнули под кожей, как и кадык по сильной шее.

— Не нужно усыплять меня, — гулко прозвучал его голос, как биение огня в сердцевине очага, — не думай, что я не знаю, чего ты добиваешься. Я и так возьму тебя, без твоего согласия… как захочу.

— Возьми… — сорвалось с моих губ, мой голос прозвучал ещё глуше. Я отняла руки от него и скинула с плеч меха, поведя плечами. — Если ты оставишь ему жизнь, я буду твоей. Я пойду за тобой, куда скажешь, и не убегу. Буду твоей. Твоей асса'ру. И ничьей больше. Клянусь, — прошептала, понимая смысл своей просьбы не разумом, но душой.

Пронизала пальцами его волосы, смахивая капли растаявшего снега, припала к его губам. Мягким, сухим. Маар прижал меня к себе за плечи. Я потянула его куртку, снимая, затем рубашку, он качнулся на меня, укладывая на меха, собрав полы сорочки, задрал к поясу, устраиваясь между моих ног, разводя их в стороны. Я почувствовала, как он напряжён и горяч. Мои слова подействовали, хоть в это и с трудом верилось. Искры радости затрепетали во мне, омывая водопадом. Его принятие стало таким важным для меня. Настолько сильно. Даже не представляла. Мне давно не было так… хорошо.

Одной рукой он поспешно развязал пояс. Маар не раздевался, просто приспустил штаны, прижимаясь возбуждённым членом к влажному разгорячённому лону. Я задержала дыхание, почувствовав его проникновение. Толчок, ещё толчок. Тело выгнулось, раскрылось само перед ним, желая. Лоно пульсировало, туго обхватывая член Маара так, что меня переполнило восторгом. От горячей наполненности я задрожала и застонала, прикусывая губы, запрокидывая назад голову, чувствовала, что ещё немного, и он войдёт полностью. Закинула ноги на его пояс, сжалась горячо вокруг его твёрдого члена, впуская дальше, больше. Я захлебнулась в этой его мощи, ухватилась крепче, чувствуя, как сильные руки Маар не позволяют мне упасть. Слияние становится чем-то необъятным, чем-то большим, чем просто потребность тела немедленно насытиться. Принимая друг друга, мы переплетались, двигаясь навстречу, соединяясь противоположностями.

— Ещё, — жарко выдохнула я, двигаясь в его ритме, приподнимая бёдра, упираясь пятками в его ягодицы, сжимая, вынуждая Маара ускориться немедленно.

Маар всё резче вбивался в меня. Возбуждение и наслаждение прибывало к краям, распирающее, давящее, что мне необходимо было выплеснуть его из себя, или оно разорвёт меня на части. Впускала его, резко и стремительно двигаясь, из моего горла под бьющийся в стены ветер рвались громкие стоны. Вдруг почувствовала, как внутрь меня устремилось что-то, что заставило встревожиться. Маар ловко перехватил меня, тяжело дыша, раскачивался надо мной, скользя во мне беспрерывно, голова поплыла от накатывающих волн экстаза. Маар подавил мои малейшие тревоги своими губами и языком, подчиняя своей воле, целуя жадно, толкаясь внутрь меня. Я, захлёбываясь, хватала воздух, принимая Маара, который наполнял меня сейчас своей силой, своей страстью, своим огнём.

Я со всхлипом сорвалась с вершины, чувствуя частые сокращения лона. Маар довёл меня до пика глубокими быстрыми погружениями, двигая плавно и размеренно бёрдами, вталкиваясь в меня глубже, упоительно, полно, влажно. Оргазм жаркой волной затопил, я буквально вплавилась в раскалённое тело игара. Стоны оборвались в судорожные всхлипы и выкрики удовольствия, слишком сильного, чтобы молчать и держать их в себе. Судорожные сокращение и глубокие толчки закончились жарким всплеском внутри меня его горячего семени. Приятная тяжесть пышущего жаром тела Маара, его терпкий запах и мокрые волосы под моими пальцами, покачивающийся сбоку огонь поглотили меня. Я чувствовала его внутри себя, вздрагивающего, распирающего от бурной разрядки. Он дышал рвано, тяжело, и это отдалось во мне неприятным жжением. Горячее блаженство резко сменилось острой болью, в низ живота будто вонзился нож. Я распахнула глаза, хватая судорожно воздух от неожиданности, от того, чего я так боялась. Маар смотрел на меня, густая смола его глаз стремительно разгоняла тягучее марево. Лицо окаменело, как и тело. Во рту у меня пересохло, как и в горле, и груди, я не могла сказать ни слова, только скривилась от усиливающейся рези. Паника оглушала, вынуждая взвиться под неподвижной глыбой. Как я могла так просто отдаться ему, расслабившись и позволив воспользоваться моей уязвимостью?