Верхний Ист-Сайд "Прощай, Нью-Йорк?" (СИ) - Бланкина Светлана - Страница 129

-Больно? - спрашивает Джек, склонившись ко мне и застыв на месте.

-Вполне терпимо, - выдавив из себя улыбку, поворачиваюсь к нему я, и наши лица теперь находятся слишком близко к друг другу.

Он здесь со мной…

-Ты видел её? - прерываю я секундное молчание и мы продолжаем медленно идти в двери.

Джек не отпускает меня, помогает мне делать новый шаг, помогает переступать через боль, помогает мне не упасть.

Я и забыла, какого это, когда он держит меня за руку, я забыла какая у него крепкая рука, я забыла какого это, находиться рядом с ним, находиться настолько близко к нему.

-Да, - отвечает Джек, смотря под ноги. - Она похожа на тебя, - смотрит на меня он, и в уголках моих глаз вновь скапливаются слёзы, но эти слёзы - слёзы счастья и настоящая, искренняя улыбка появляется на моём лице.

-Кто эти люди? - шёпотом спрашиваю я, когда мы выходим из палаты, и я вновь вижу тех мужчин, что заметила, когда Джек выходил к врачу.

-Это твоя охрана, Клэр, - с полной серьёзностью говорит Джек. - Я нанял их, чтобы ни Брайан, ни его люди и близко к тебе не подошли, - добавляет он уже с ноткой ненависти и злости в голосе. – А поверь, теперь они будут пытаться добраться до тебя.

-Где он? - словно затаив дыхание спрашиваю я, вновь чувствуя напряжение во всём теле, вновь вспомнив Брайана и всё, что с ним связано.

-Сейчас он свободен, но это пока. А в данный момент он, должно быть, готовит с юристами и адвокатами документы для своей защиты.

-Джек…

-Я знаю про ваш договор, знаю про пункт о неприкосновенности, который он нарушил на глазах у самых влиятельных людей всего Нью-Йорка. Теперь ему конец, Клэр, - с ноткой удовлетворения говорит Джек. - Мой адвокат и лучшие юристы города уже составили на него иск и благодаря свидетелям, которые видели, как сенатор штата Нью-Йорк Брайана Хилл ударил свою беременную жену, он не только лишится поста и родительских прав на ребёнка, который чудом остался жив, но и сядет в тюрьму. И клянусь, я лично позабочусь о том, чтобы он сел надолго.

Я не отрывая глаз, смотрю на Джека, не говоря ни слова, чувствуя его руки, крепко держащие меня подле себя, руки, которые не дают мне упасть и… я словно чувствую, что дома, что я словно, наконец, вернулась домой, вернулась к тому, рядом с которым должна быть.

Я была в больнице два дня, два дня без сознания и за эти два дня Джек сделал уже всё для того, чтобы Брайан заплатил за всё, что он сделал со мной, за всё, что я позволила ему сделать с собой.

-Знаешь, когда он ударил тебя, когда все услышали этот шлепок, который до сих пор звучит в моей голове, я не почувствовал жалости к тебе, я даже злость не сразу ощутил… - задумчиво качает головой Джек смотря вперёд. - Я был рад, когда он ударил тебя, Клэри, - поворачивается на меня Джек. - Прости, но это так, но только потому что я понял, что теперь ему не отделаться от наказания и от последствий. Я был рад, что Брайан, наконец, совершил ошибку, что он, наконец, оступился.

-Я тоже, - шепчу я, качая головой, и чувствую, как Джек немного сильнее сжимает мою ладонь, и сквозь всё моё тело словно проносятся слабые электрические разряды.

-Я подал на развод, Клэр, - вдруг останавливается Джек, когда мы заворачиваем за угол, и всё внутри меня буквально замирает, и я друг понимаю, что значит «ёкнул сердце»

Джек поворачивает голову и я, едва оторвав вот него свой шокированный взгляд, также поворачиваю голову и понимаю, что мы пришли.

Напротив нас коридор, вдоль которого по обе стороны расположены окна позволяющие увидеть, что происходит в палатах. Я самостоятельно делаю несколько шагов, подходя ближе к одной стене, и с замиранием сердца смотрю на множество специальных стоек, в которых лежат новорождённые дети.

-Где она? - с напряжением и волнением в голосе поворачиваюсь к Джеку я с неспокойно бьющимся сердцем.

-С другой стороны, Клэр, - подходит ко мне он и, взяв меня под руку, отводит чуть дальше к противоположной стене. - Зайти тебе пока не разрешат.

В этой палате куда меньше детей их всего несколько и они лежат в специальных кувезах, закрытых прозрачными колпаками с четырьмя отверстиями — по два с каждой стороны.

Я видела их и раньше, но вживую впервые. И все эти крошечные дети лежащие там в окружении разных аппаратов и трубочек проведённых к ним… всё это выглядит пугающе.

-Все кувезы снабжены аппаратами искусственной вентиляции легких и в них поддерживается постоянная температура и влажность воздуха, а с помощью этих трубок и проводов малыш подсоединен к мониторам, капельницам и другим аппаратам, контролирующим его пульс, температуру и дыхание и ещё много чего важного, - вдруг тихо говорит Джек, словно для того, чтобы меня успокоить.

-А где она? - уже со слезами на глазах спрашиваю я, не отводя взгляда с детей.

Это меня пугает. Все эти аппараты,… неужели всё так плохо?

-Вон она, Клэр, - коснувшись моей спины, направляет меня в нужную сторону Джек, - самая последняя.

Самый последний кувез, в котором лежит моя малышка, кажется, один из самых необорудованных, в нём меньше всего проводков и трубочек и я думаю, это к лучшему. Внутри лежит совсем крохотный младенец в шапочке, в рукавицах и пелёнке. Она спит, и я мало что могу разглядеть, но она такая… маленькая, такая милая, такая крошечная…

-Боже… - вырвется у меня вздох, и я прикрываю губы рукой. Я так хочу подойти к ней, коснуться её и вообще убедиться, что она действительно жива и что она действительно моя.

Я чувствую, как Джек обнимает меня, словно пытаясь поддержать, и я всё продолжаю смотреть на дочь сквозь стекло, к которому прижимаюсь ладонями.

-Тебе не… - разрушает тишину Джек и резко обрывается на полуслове и не от того, что он передумал задавать вопрос, а от того, что ему словно неудобно или же неловко у меня спрашивать.

-Не противно ли мне? - поворачиваюсь я к Джеку, но вижу лишь его расплывчатый силуэт перед своими глазами. Но я даже не знаю, почему плачу. Наверное, это стресс. - Не чувствую ли я ненависти к этому ребёнку ведь он от Брайана? - смахнув слёзы спрашиваю я и по одному лишь неуверенному взгляду Джека понимаю, что именно это он и хотел у меня спросить. - Всё нормально, - сжимаю его ладонь я. - Я и сама об этом думала, но, знаешь, - вновь поворачиваюсь я к стеклу, за которым находится моя дочь, - я не чувствую ничего отрицательного к ней и ни чувствовала ни разу за всю свою беременность. Ведь она моя дочь, Джек и я люблю её всем сердцем, даже не смотря на то, что она от человека, которого я всем этим сердце ненавижу.

-Я тебя понимаю, - кивает он, и я вновь устремляю взгляд к стеклу.

-А… откуда ты всё это знаешь? – всхлипываю я не в силах остановить слёзы и всё смотря на малышку.

-Я уже бывал здесь, уже видел её и всё узнал у врачей, - отвечает мне Джек, когда я поворачиваюсь на него. - Она в порядке, Клэр, с ней всё хорошо, но ей придётся побыть здесь, пока она не набёрет вес, при котором её можно будет выписать, - берёт меня за руку он, а я лишь прикрываю свободной ладонью губы и зажмуриваюсь.

Джек абсолютно спокоен, он терпеливо мне всё объясняет и действительно вселяет в меня уверенность в том, что с моей дочерью всё будет хорошо, что она действительно в порядке.

И сейчас Джек осторожно, словно боясь мне навредить или сделать что-то не так, делает шаг ко мне, и аккуратно обнимает меня, и я опускаю голову на его плечо.

Всё внутри меня сжимается в тугой узел, за этим стеклом моя дочь, которая весит слишком мало, чтобы самостоятельно дышать и поддерживать нормальную температуру своего тела. И всё это из-за меня. Какого чёрта я вообще полезла их разнимать?

-Спасибо, Джек, - шепчу я, замечая, что слёзы, наконец, закончились. – Спасибо за то, что ты здесь со мной, что ты уже обо всё позаботился, пока я была без сознания.

-Ты не должна благодарить меня за это, - говорит Джек, отстраняя меня от себя и внимательно смотря в мои заплаканные глаза.

Между нами повисает тишина, я отступаю от Джека, но мы так и не сводим друг с друга пристального взгляда, в котором намного больше слов, чем в любом разговоре.