Бабой-Ягой нельзя родиться – ею нужно стать (СИ) - Клюкович Олечка - Страница 6

— А мы — да! — Ответили подозрительно слаженным хором эти трое.

— И где? — Спросила она, осматривая зал поверх моей головы, в поисках меня же.

— Брина, видишь вот это вот приведение с глазами? — Самым бессовестным образом тыкая в меня пальцем, проговорила блондинка.

— Э-э-э…д-а-а… — Неуверенно ответила рыжая ведьма, не очень внимательно разглядывая меня, видимо просто пытаясь вспомнить, кто же я такая. Судя по нахмуренным бровям, то явно ничего не вспоминалось, что не удивительно, ведь мы с ней видимся впервые.

— Это и есть та самая великая и ужасная внучка Бабы-Яги. — Торжественным тоном оповестила ее блондинка.

— Не может быть! — Изумленно воскликнула рыжеволосая, кажется, Брина, и уже более заинтересованно оглядывая меня с ног до головы. Даже страшно предположить, что тут за слухи обо мне гуляли, что они так меня боятся. То есть, я бы поняла, что бояться мою бабуля, там реально есть за что, но меня-то? Или бабуля это специально сделала? Вопросы-вопросы, одни вопросы и никаких ответов, как впрочем, и всегда. Нет, нужно будет определенно допросить бабулю, а то это уже не в какие рамки не лезет. И видимо что-то такое кровожадное отразилось на моем лице, а быть может конкретно у этой ведьмы просто есть совесть, но она вдруг смутилась и виновато улыбнувшись, прибавила: — Извини, просто я ожидала…э-э-э…чего-то…

— Чего-то более великого и ужасного, чем приведение с глазами? — С милой улыбкой ехидно закончила за нее я.

— Э-э-э, д-а…

— Ну-у-у, безобидность — наше все! — Как можно бодрее и менее ехидно заявила я.

— То есть ты совсем, вот нисколечко, не пугающая и ужасненькая? — С надеждой спросила блондинка, имени которой я так пока и не узнала.

— Совсем, нисколечко, ни на грамм. В общем, абсолютно — нет! — Порадовала ее я.

— Вот черт, прямо-таки разочарование века. — Обиженно начала вещать блондинка, сокрушено махая головой. Э-э-э-э, что-то я ничего не поняла. Она что расстроилась из-за моей «безобидности»? Не понятно… — У меня же такие планы были…

— Планы?

— Не, все, забудь. — Отмахнулась от меня она. — Пошли ребята, лучше выпьем. Это же нужно как-то пережить. — И пробурчала едва слышно. — …такое разочарование… столько планов…и все коту под хвост…сплошное разочарование…

После чего махнула рукой в мою сторону, тяжело вздохнула и первая пошла в сторону столов. Остальные также тяжело и прямо-таки грустно вздохнули, будто моя «безобидность» их личное горе, и потопали за своей предводительницей. Блондинка же отойдя уже на приличное расстояние, вдруг резко обернулась ко мне и недоуменно, приподняв левую бровь, посмотрела на все еще стоящую на месте меня. Я ответила ей точно таким же взглядом, потому что никак не могла понять, чего она от меня ждет. Остальные немного не дойдя до нее, также повернулись в мою сторону.

— Тебе особое приглашение нужно? — Возмутилась она, видимо устав ждать пока до меня дойдет скрытый смысл этого ее взгляда.

Чуть позже я поняла, что это действительно было приглашением, причем приглашали меня отнюдь не выпить с ними вместе, а скорее стать их другом. Хотя, честно признаться, мы тогда выпили немного за знакомство, а потом еще немного, ну, и еще чуть-чуть, после чего я таки подтвердила звание «великой и ужасной внучки Бабы-Яги», разнеся полстены в Хранилище ведьм, которое пережило, невредим несколько тысячелетий и сотни попыток его взломать. Даже во время Великой войны народов, которая случилась четыре столетия назад, когда демоны сюда ворвались и пытались его то ли открыть, то ли разрушить, но от их магии со стен Хранилища и пыль не посыпалась, а тут всего лишь я…. Ну, что тут скажешь, с кем не бывает, да?

Меня после того случая очень долго не пускали на шабаш, а когда все немного остыли, то во время моего пребывания на шабаше за мной постоянно таскалась целая толпа ведьмаков следя за каждым мои шагом. К слову, к Хранилищу меня не подпускали совсем, поэтому восстанавливать стену пришлось бабуле, из-за чего она показательно злилась при других ведьмах, но на самом деле была очень горда за меня и счастливо улыбалась всякий раз, когда мы оставались одни.

С ребятами мы и вправду очень сдружились, думаю в основном потому, что я таки не оказалась таким «безобидным разочарованием» для них, а может просто так и должно было быть. Одетта, а так звали эту красивую блондинку, и впрямь оказалась главной заводилой в их компании, с ней у нас сложились особо теплые отношения на фоне нашей любви к ехидству и злорадству. Брина, была в нашей компании главной «занудой», то есть голосом разума, как она любила себя называть, что впрочем, совершенно не мешало нам всем называть ее занудой. А вот близнецы, которых звали Лукьян и Панфил, соответственно Ян и Фил, были сумасшедшими экспериментаторами, поэтому с особым энтузиазмом ввязывались во все, что придумывала Одетта. Я же… Я оказалась тем самым недостающим звеном в цепи, ибо приключения и неприятности находили меня сами, что прямо-таки приводило их в восторг. Ладно-ладно, в восторге от этого была только Одетта. Брина чаще всего была просто в ужасе, а близнецам было в принципе все равно, лишь бы скучно не было. А чего-чего, но скучно нам вместе не было никогда….

* * *

Десять лет спустя

Все в каких-то делах-заботах и прошло немало прекрасных, наполненных веселыми воспоминаниями и относительно спокойных (если это понятие, конечно, вообще сопоставимо со мной) лет с моего первого полета на шабаш. С тех пор много воды утекло, и теперь я там была очень популярной личностью, и, кстати, именно за мой талант случайно крушить и ломать даже такие вещи, которые, казалось бы, нерушимыми веками.

За это время я успела подружиться со многими ведьмами и колдунами, но таких близких и доверительных отношений как с моей компанией «ходячих неприятностей», так все называют наш дружный коллектив из трех ведьм и двух ведьмаков, у меня ни с кем не было. Хотя регулярные сборы, гулянки, попойки и нагоняи от старшего поколения, сблизили нас достаточно сильно. На первых порах весь дружный коллектив молодого состава шабаша, а они знакомы были еще с детства и успели спи…сдружиться, кинулись учить меня традициям шабаша, в частности распития любимой всеми ведьмами кедрушки[4], но после особо тяжелых последствий нескольких попыток, бросили это неблагодарное, а местами немного опасное для жизни и здоровья, дело. И теперь на все вопросы новеньких: «Почему это Розалии никто не наливает?», отвечают хором: «А нам еще пожить хочется!». Их сложно в этом винить, мне и самой иногда страшно становится…за себя, конечно.

Вот как вспомню, что было, когда мы во время весеннего солнцестояния летали на болото к мавкам…Ой, что тогда было-то! Веселье, шум, гам, кедрушка текла рекой, да и фирменные кексы Брины, которые пахли мятой и не черствели годами (проверено научным путем, с тех пор один, так и лежит у меня в сундуке, и хоть сейчас его ешь), сыпались как снег зимой. И вот по итогу у нас: три пьяные ведьмы и два ведьмака, без тормозов, мавки хоть и опьянели позже, но их и это не спасло, леший в истерике, дриады в панике, болото выросло вдвое, а лес поредел на пару сотен деревьев, живность разбежалась, кто куда.

Точнее разбежались все, кто успел от нас сбежать, а кому не повезло, то те резко решили сменить имидж, хотя их-то никто и не спрашивал. Например, тот маленький серенький ежик, который так неосмотрительно пробегал мимо, был безжалостно перекрашен в насыщенно лиловый цвет, получил в дополнение два крыла, и к тому же Панфил еще и ругаться его научил. И это милое создание летало у нас над головой и беспрестанно покрывало нас же не самыми лестными словами. А вот белочки ярко-изумрудного цвета, нахватавшись ругательств уже от ежика, и радостно прыгая от дерева к дереву, яро поддерживали Лилжика, это так Одетта назвала нашего лилового друга. Кстати, именно она и забрала его к себе, потому как отучить его ругаться не смог никто. А вот лимонного цвета воронов с интенсивно-красными крыльями и вспоминать страшно. И главное, что никто из нас так и не вспомнил, как он домой-то попал. Мое последнее воспоминание вообще было о том, как я с мавкой обнималась и мы с ней пили кедрушку за налаживание межвидовых дипломатических взаимоотношений, а вот проснулась я уже в своей кровати. Чудеса, однако!