Герои сегодняшнего дня (СИ) - Пасацкий Александр - Страница 23

Вероника молча смотрела на меня, не мигая.

— Понял, не дурак, душу оставим в покое. Тогда позволь указать тебе на некоторые ошибки. Как начитанный человек, говоришь ты достаточно грамотно, фильтруешь речь, употребляешь литературные словечки, но иногда позволяешь себе вставить жаргон — в частности слово "свалить", которое ты употребила в нашу первую встречу, а потом позавчера в магазине. По этому слову я тебя вычислил, а если я это сделал, значит сделает и кто-то другой.

— Как умно.

— На самом деле, это типичное внимание к мелочам. Например, я прочел в новостях сообщение о массовом убийстве насильников. Все жертвы убиты из пистолета на квартире, куда они приводили девушек. Все пули выпущены из одного ствола, что навевает на мысль о работе только одного человека. А кого они могли спокойной привести к себе домой, и при этом не ожидать подвоха, если не очередную жертву? Только что ты сказала, что не любишь парней, которые сразу думают о плотских удовольствиях, сказала это жестким тоном, как будто готова растерзать каждого, кто страдает этим недостатком. Казалось бы, тон, с которым сказаны слова — это мелочь, но я обратил на нее внимание. Учитывая твои благородные намерения по поводу безвозмездного спасения целой нации, осмелюсь думать, что это ты выступила в роли карателя, и наказала насильников так, как они этого заслуживают.

Девушка отвернулась, и некоторое время смотрела в сторону.

— Ладно, признаюсь, был такой грешок.

— И напоследок хочу сказать, что ты очень красива. А красивая и одновременно умная девушка — нонсенс. Спросишь, почему? Да потому, что умных не заботит внешняя красота, они знают, что их красота — внутри. А красивые знают, что они не обязаны быть умными, потому что их и так все полюбят за внешность. Вывод — поскольку ты нонсенс, то ты чувствуешь себя особенной, индивидуальной, не такой, как остальные. И если ты и дальше будешь говорить сама себе, что обычные парни тебя недостойны, что тебе нужен такой же нонсенс, чтобы были два сапога пара, то ты всегда будешь в одиночестве. Игорек, может, и перестарался с соблазнами, но он хороший парень, много всего знает и умеет. И он рассмотрел твою индивидуальность сразу же, как прочел твое досье. Поэтому, советую не воротить нос, а брать то, что тебе предлагает сама судьба.

— Ладно, я подумаю, — неопределенно ответила Ника. — Пойду, носик попудрю.

Устроившись поудобнее на скамейке, я посмотрел в безоблачное голубое небо. Так приятно хоть иногда отдохнуть. А когда знаешь, что в любой момент можешь умереть, каждая секунда такого отдыха приобретает весьма интересный оттенок.

Подошел Игорь, и сел рядом, пыхая сигаретой.

— Москва?

Я закинул в рот мятную жвачку.

— Москва.

Глава десятая: "Пейте дети молоко — туалет недалеко"

Москва… Сколько в этом слове многозначительного и недосказанного, сколько разных впечатлений у разных людей оно вызывает… Столица нашей родины, необъятная и приятная, царственная и непредсказуемая… Сколько всего здесь начиналось — не счесть просто…

— Шаурмы, — коротко опросил я у продавщицы яркого, похожего на палатку цирка, ларька. — Самой дешевой. Желательно поострее.

Ни слова не сказав, она молча принялась за дело. Приготовила, ткнула пальцем в ценник, и щелкнула пальцами, требуя деньги. Мда, похоже, денек и ночка до этого у кого-то выдались не очень — и глаза очками закрыты, и руки трясутся так, что чуть еду не уронила, и разговаривать не хочет. Ладно уж, тогда тоже промолчим.

Отойдя на пару шагов, я начал есть, стараясь не запачкать свой костюм. Сегодня я снова оделся, как обычный офисный служащий. Скромный серый костюмчик, галстучек, ботиночки, и при этом ни единого намека на роскошь, все куплено в местном сэконд-хенде. На руку нацепил часы — вроде бы "Ролекс", но любой разбирающийся на часах, посмотрев на него, сразу с уверенностью скажет, что подделка. Плюс ко всему обручальное кольцо на пальце, дешевый кнопочный мобильный телефон, очки с нулевыми стеклами и папочка с документами. Пока я ел шаурму, то нечаянно капнул пару раз соусом на тротуар, а доев, аккуратно вытер губы и руки салфеткой, как культурный во всех отношениях человек. И сразу понял, что экзамен прошел — проходивший мимо бородатый мужик, от которого так и разило перегаром, презрительно покосился на меня, и отчетливо проворчал под нос:

— Интеллигент задрипанный….

Первым появился Игорек. Если быть точнее, он выскочил из сверкающего хромом "Форд Мустанг", который до этого с ревом припарковался неподалеку от меня. Мой друг тоже поменял образ — обтягивающая майка, короткие шорты и спортивные кеды, развязная походка, циничная улыбка и небрежность в каждом действии. Да еще и подкачался, небось накладные бицепсы под цвет кожи подобрал, старый трюк. Вот это я понимаю, олигафрен.

— А вот и наш финалист конкурса "Маскировка", — поприветствовал меня Игорь, даже не удосужившись протянуть руку. — Судьи дают ему двадцать очков.

— А тебе все пятьдесят, — я сдвинул очки на нос, осматривая машину. — Угнал где-то?

— Почему угнал? Купил, — похвастался напарник.

— Купил?

— Угу. Это же столица, мать ее за ногу… Тут или так, или никак, — он посмотрел на часы, которые стоили больше моих по крайней мере в восемь раз. — Ника еще не появлялась? Жду не дождусь увидеть, что она придумала.

— Думаю, оденется какой-нибудь студенткой, — предположил я. — Или топ-моделью. Короче, или то, что привлекает внимание, или то, что не привлекает внимания вообще.

— Хочу ее в ресторан пригласить, — Игорек ласково посмотрел на "Мустанг". — Свечи, шампанское, приятная музыка… А то какой смысл воровать и иметь кучу денег, если не можешь их тратить на то, что приносит удовольствие?

— Смотри, чтобы она тебе губу не закатала, — серьезно предупредил я, и тоже посмотрел на часы. — Что-то наша Вероника опаздывает… А может, она проституткой какой-нибудь нарядится?

В этот момент продавщица палатки с шаурмой сняла с себя очки, и сказала загадочным голосом:

— А может быть корова, а может быть собака, а может быть то, что я уже давно здесь, а вы, два идиота, этого даже не заметили?

Я выронил папку.

— Ника… — Игорь явно ошалел. — Как ты…

— Один-один в мою пользу, — она стащила с себя фартух. — Просто повезло, что у меня здесь давняя знакомая работает. Приглашение на кофе, небольшая добавка в ее чашку, и вот она уже мчится в туалет, а я стою здесь, и ее подменяю. Так что ты там про ресторан говорил?

— Ну, я… это… — Игорек обреченно махнул рукой. — Проехали.

— Хвоста ни за кем не было? — тихо спросил я.

— Обижаешь, командир!

— Я тоже ничего такого не заметила.

— Тогда поехали. Нужно как можно скорее все сделать, и уехать. Не знаю, как у вас, а у меня такое чувство, будто мы головы в капкан засовываем.

— Это Москва, она на всех так действует, — беззаботно отозвалась Вероника. — Расслабьтесь, парни, я вас в обиду не дам.

**************

"Мустанг" оказался достаточно резвым. За каких-то полчаса стремительной езды мы объехали все пробки, и оказались в Замоскворечье. Сумерки стремительно сгущались, наступало вечернее время, время для веселья и необузданности местной молодежи. На Большой Пионерской Игорек высмотрел у тротуара свободное место, и виртуозно вогнал туда нашу машину.

— Дальше пешком.

Идя втроем, мы наверняка представляли собой забавное зрелище — офисный служащий, разбалованный олигафрен и продавщица с рынка. Завернув за угол, я остановился, и Ника чуть не врезалась в меня.

— Ну, и куда дальше?

— А мы уже пришли.

Через дорогу по глазам била яркая, сверкающая всеми огнями вывеска, изображающая полуголую тетку у шеста. Под ней мигали буквы: "Зона Любви"". А еще ниже красовалась многообещающая надпись: "Оставь одежду, всяк сюда входящий".

— Это что, стриптиз-клуб? — к такому Веронику явно не готовили.