Гибель отложим на завтра. Дилогия (СИ) - Аэзида Марина - Страница 177

– А я?! – выкрикнула гневно Гиллара. – Я тоже люблю Аззиру!

Лицо Шлеепа еще сильнее исказилось в гримасе:

– Нет, – отрезал он, – ты никого не любишь, – и слабо добавил. – Но это неважно. В этом мире и некого любить. Нам с Аззирой просто повезло – мы с ней вместе навсегда.

– Ты… ты… – начала лепетать Гиллара, но Шлееп не дал ей закончить.

– Исход близок, – сказал он. – Скоро мы с сестрой обретем свободу, а что станет с тобой и всем остальным…

Взгляд его потух, облик наполнился безразличием и апатией – Шлееп вновь ушел в себя подобно улитке, заползающей под панцирь и оставляющей взору окружающих лишь безжизненную хитиновую оболочку. Он покинул комнату, и Аданэй обратил взгляд к Гилларе.

– Что это было? До сих пор я считал, что твой сын безумен, но сейчас он говорил странные вещи, но как будто вполне разумно говорил. Так же, как и Аззира.

– Лучше бы он молчал, – зашипела Гиллара. – Если он начал говорить, значит, стал еще опаснее. Я тебя предупреждала, он – чудовище. Аданэй, не подпускай его к Ильярне. И Аззиру огради от него. Я говорила тебя это раньше и повторяю сейчас. Он омерзительное, противное самой жизни чудовище!

– Но ему было с кого брать пример.

Женщина недобро сузила глаза:

– К чему эти намеки? Так и не простил мне твоего раба-друга, Царь?

– И никогда не прощу, Гиллара. Я терплю тебя лишь потому, что ты мать моей жены.

– А не забываешь ли ты, мальчик, благодаря кому…

– Благодаря своему происхождению, – оборвал ее Аданэй. – И это ты забываешь. Я – не мальчик, и не смей называть меня так. Никогда. Ты просчиталась, Гиллара. Думаю, ты и понимаешь. Ты знала, что Аззира равнодушна к власти, и полагала, будто я стану послушным исполнителем твоей воли, ты избавилась от Нирраса, ты сделала все, чтобы стать хозяйкой Илирина, пусть даже тайной, но тебе так и не удалось. Какая жалость.

– Эй, нам лучше не ссориться, а то…

– А то что? Мне ожидать яда в кубке или, может, ножа наемного убийцы? – усмехнулся Аданэй. – Не выйдет, Гиллара. После Антурина и удачи с Эхаскией войско слишком уверовало в меня. Если я умру, их боевой дух изрядно поугаснет, и Элимер возьмет Илирин голыми руками. Остается только гадать, что тогда случится с тобой. Право, было бы очень интересно на это посмотреть.

– Зачем ты со мной так зло? – прошептала женщина и попыталась разыграть откровенность: – Я никогда не делала тебе ничего плохого. А с твоим другом, признаюсь, я ошиблась, я думала, что делаю это для общего блага, и твоего в том числе. Я боялась, что он начнет болтать, вот и отправила мальчишку в шахты, я не думала, что это так сильно заденет тебя. Если бы я знала заранее, то, конечно, поступила бы иначе. Не злись на меня, Царь, я и впрямь думала, что так будет лучше.

– Что такого чудовищного в твоем сыне?– не отвечая на ее излияния, спросил Аданэй. – Ты все время это повторяешь, но ни разу не сказала ничего конкретного. Конечно, он пренеприятная личность, но не более.

– Это невозможно объяснить словами, Адданэй, – покачала головой Гиллара, – это нужно чувствовать. Скажи, разве тебя не охватывает смутное отвращение возле него? Такое, словно ты видишь что-то противоестественное? Нечто, противное самой природе? Словно ты видишь труп посреди живых? Это все Шлееп. Это существо, язык не поворачивается назвать его человеком, противен самой жизни. Он – нечто вне ее, нечто несовместимое с ней.

– Твой сын действительно очень неприятен. Но я думаю, это связано с его безумием.

– Нет! Ты не знаешь! Сразу после его рождения я почувствовала отторжение. Я не могла даже прикоснуться к нему. И кормилица, да-да, кормилица всякий раз вздрагивала, когда он прикладывался к ее груди. Он такой. Он – чудовище. Я дала жизнь чудовищу. И мне никогда не понять, почему Аззира так к нему привязана. Будь осторожен, Адданэй. Он заговорил. И когда он заговорил, у меня внутри родилось ощущение, будто приближается какая-то трагедия. Страшная трагедия. Будь осторожен. И Аззира – убереги ее.

– Хорошо, Гиллара. Я постараюсь, – протянул Аданэй, решив, что спорить с ней бесполезно, как и всегда. Да и зачем? Какая разница, что она думает?

– Хорошо, – повторил он еще раз. – Прямо сейчас отправлюсь к Аззире и героически освобожу ее из цепких лап Шлеепа, – он усмехнулся и уже серьезно добавил: – Я и впрямь давно ее не видел. Где-то она все время пропадает.

– Да, иди, иди. Спаси ее. Как бы она ни любила Шлеепа, а тебя она тоже любит. И потому только ты один и можешь высвободить ее из-под власти брата.

– О, конечно! – скептически уронил Аданэй.

Он действительно собирался найти Аззиру, но, естественно, не для того, чтобы от кого-то освобождать. Пусть Гиллара одна сходит с ума из-за собственных нелепых фантазий, он здесь ни при чем. Просто соскучился по соблазнительной жене-ведьме, вот и все.

***

Когда Аданэй вошел в покои Аззиры, он обнаружил там не ее, а Шлеепа. Точнее, ему показалось, что это Шлееп, пока он – она – не обернулся. Магнетический взгляд и женская улыбка выдали, что он видит перед собой жену. Но только волосы Аззиры оказались острижены по плечи, как у Шлеепа, а тело скрылось под широким балахоном – таким же, какой иногда носил ее брат.

– Аззира! Что это? Что ты с собой сделала?! – воскликнул он, приближаясь к ней и крепко хватая за плечи. – Твои волосы! Твои необыкновенные волосы! Зачем?! Ты… ты выглядишь как Шлееп! Я даже не сразу понял, что это ты. Проклятье! Зачем?!

– Я и Шлееп – мы одно. Пусть это видят все. Хотя бы сейчас. Конец близок, Адданэй, неужели ты не чувствуешь?

– О чем ты?

– Конец. Круг замкнется. Мы освободимся.

– Я тебя не понимаю.

– Ты и не должен. Мир обречен. Возьми от последних его дней все, что можно. Ибо Круг скоро замкнется.

– Не сходи с ума, прекрати все это. Не желаю ничего слушать.

– Как скажешь, мой бог, – лукаво улыбнулась женщина. – Вместо того чтобы говорить, я стану любить тебя, – она приблизилась: маленькая, теперь чем-то похожая на своего блеклого брата, она все равно лишала рассудка, повергала в темную пучину страсти.

– Еще только одно, – вставила она шепотом. – Завтра я и Шлееп уедем в Нарриан, на побережье, на исконную землю Матери. Ильярну я хочу забрать с собой.

– Зачем?! – взвился Аданэй.

– Обряды, таинства… Наша дочь должна окунуться в лоно Богини. Такова традиция.

– Но она малышка совсем, а путь долгий. Нет. Ты не возьмешь ее. Я не позволю.

– Пожалуйста. Пойми, так нужно, – в голосе ее послышались вкрадчивые нотки. – С нами не случится ничего плохого. Магия Богини хранит и ее, и меня.

– То-то она тебя хранила, когда ты чуть не умерла при родах, – фыркнул Аданэй.

– Но не умерла же, – отозвалась Аззира. – Значит, хранила.

– А Шлееп тебя зачем? – подозрительно спросил он.

– Я уже отвечала. Мы с ним – одно. Только с ним я обретаю цельность, а он – со мной. Да и не могу я оставить его в Эртине – его здесь все ненавидят. И потом – там, в Нарриане, куда безопаснее, чем в столице.

– Это еще почему?

– А как ты думаешь? Ты же сам говорил, что твой брат скоро объявит войну. Несложно догадаться, что он всеми силами попытается захватить столицу. А вот Нарриан – он далеко.

– Но попытки Элимера останутся только попытками! – Аданэй начал злиться. – Наше войско достойно встретит этого ублюдка! И Эхаския выступит на нашей стороне. И отряды наемников уже в пути. Отерхейну не прорваться.

– Может быть, да. А может быть, нет, – неопределенно протянула Аззира. – В любом случае в Нарриане безопаснее. Да и не таким уж долгим будет наше путешествие. Ты и соскучиться не успеешь, зато мы не будем отвлекать тебя от подготовки к войне.