Гибель отложим на завтра. Дилогия (СИ) - Аэзида Марина - Страница 170

– Чем же ты привязала меня к себе? – рассеянно спросил он и почему-то перевел взгляд на окно, занавешенное шторами. Когда Аззира не ответила, он снова посмотрел на нее, но обнаружил, что глаза ее закрылись, и она крепко уснула. Тогда он еще раз пригладил ее волосы и тихо вышел. Сразу после этого в покои зашла жрица, чтобы не оставлять царицу одну без присмотра.

***

На девочку Аданэю позволили взглянуть лишь спустя неделю после окончания незнакомых ему обрядов. И стоило ему увидеть младенца, как последние сомнения в собственном отцовстве пропали. Аззира не врала. На Аданэя смотрели серые глаза, огромные на крошечном личике, на которое спадали довольно длинные пряди волос цвета льна.

– Ты моя дочь, – прошептал Аданэй, понимая, что у черноволосой Аззиры не мог родиться светловолосый ребенок, если бы не могучая кровь элайету в жилах отца. – Моя царевна…

– Эй! – рассмеялся он, поднимая ее на руки. – Да ты вырастешь настоящей красавицей! Вся в отца.

Дочь молчала. Он держал ее на вытянутых руках, но она молчала, не надрывалась в плаче, как это обычно делают новорожденные. И своими большими глазами смотрела не рассеянным взглядом младенца, а как будто внимательным – взрослого. Аданэю стало не по себе.

– И в мать тоже…. – пробормотал и вернул ее в колыбель.

Однако долго еще сидел рядом и смотрел на нее. Рождение дочери что-то перевернуло в сознании.

"Ты та нить, – думал он, – которая отныне и навсегда связывает меня с Илирином. Именно ты, а не Аззира и не трон. Ты – крошечное, маленькое существо, даже не сознающее себя, подарила мне больше, чем твоя мать. Ты подарила мне дом. Благодаря тебе я обрел родину. Только теперь Илирин перестал казаться чужим. Только теперь это царство из средства для свержения Элимера превратилось в мою землю, мой край, за который я должен и стану драться".

Сзади неслышно подошла Аззира и заглянула ему через плечо, тоже посмотрев на девочку. Аданэй обернулся и, даже не пытаясь сдержать радости, обнял Аззиру за талию и закружил с ней по зале.

– Родная, мы должны быть счастливы! – кричал он как когда-то на заре своего правления. – Мы цари, мы молоды, и у нас есть наследница. То, что останется после нас!

– Я всегда поражалась, – безлико отвечала Аззира, – как мужчины гордятся рождением детей! Можно подумать, они приложили к их появлению хоть какое-то усилие.

Аданэй пребывал в слишком хорошем настроении, а потому нисколько не обиделся на ее слова, даже не обратил на них внимания.

– Какое дадим ей имя? – спросил он

Аззира только пожала плечами, и у Аданэя возникло ощущение, будто она совсем не разделяла его счастливого возбуждения. Впрочем, сейчас она – рыба. Уже давно пора привыкнуть, что задавать Аззире вопросы, равно как и любить ее, лучше всего вечером и ночью.

– Назовем ее… – он задумался. – Ильярна.

– Зачем? – снова пожала плечами Аззира.

– Тебе не нравится?

– Нет, почему же, нравится. Илльярна. Пусть будет Илльярна, какая разница.

И она медлительно, с застывшим ликом, удалилась.

– Зверь, прорвавшийся наружу, становится опасен даже для себя

Лицо кхана угрожающе темнело в глубине покоев. Сверкающие глаза, пронизывающий насквозь бешеный взгляд, напряженная поза – все это придавало ему сходство с оголодавшим хищником.

– Ты рано проснулся, Элимер, – произнесла Шейра, стараясь не выдать интонацией охватившую ее внутреннюю дрожь. – Еще даже не рассвело.

– Я не спал, – его охриплый голос отдаленно напомнил рык. Шейра невольно поежилась. Она уже успела забыть, каким видели мужа его враги. Эта злая жестокая воля придавливала, обездвиживала, сжимала в тиски. И человек, словно муха в паутину, попадал в тенета собственного страха. Невозможно было оторвать взгляда от этих сжигающих одновременно льдом и жаром глаз. Не поддавалась описанию эта беспощадная, неодолимая власть страшного зверя, уверенного, что все падут ниц в ужасе пред его ликом. Шейра судорожно сглотнула. Она понимала – в этот раз его ярость направлена на нее. И догадывалась почему. Но она – айсадка, она не позволит превратить себя в дрожащее ничтожество.

– Что с тобой, Элимер? – спросила она почти твердо. – Ты меня пугаешь.

– Пугаю? – губы его расползлись в жуткой ухмылке, и он медленно, неторопливо, словно понимая, что жертве все равно не спастись, приблизился к ней тем самым обманчиво мягким шагом хищника. – Пугаю, значит… Это хорошо, что пугаю. Ты должна бояться. Где ты была?

– Прости, мой Элимер. Я знаю, я заставила тебя беспокоиться. Я должна была сказать тебе заранее, но боялась, ты меня не отпустишь. Прости, давай я все тебе расскажу…

Но он будто бы не услышал ее слов и продолжил свою речь все тем же угрожающим тоном:

– Где же ты бродила, айсадка моя? Или уже не моя? Или не только моя?

– Прекрати, Элимер! Успокойся. Давай мы поговорим позже, когда ты успокоишься. А сейчас я уйду, ты и впрямь меня пугаешь.

Она уже развернулась, но голос ее остановил, заставив медленно обернуться.

– Ты не уйдешь! Я не позволяю, – процедил он незнакомым голосом, подошел вплотную и провел пальцами по ее шее почти нежно, почти ласково. У Шейры получилось не вздрогнуть, не отшатнуться и выдержать взгляд. В ответ на это Элимер недобро засмеялся:

– Я всегда поражался силе твоей воли. Но с моей она не сравнится. Ты не уйдешь, пока я не разрешу. И ты подчинишься, ты ответишь на мои вопросы, пока я не решу, что услышал достаточно. Это приказ.

– Если это успокоит твое безумие, – бросила она с усмешкой, хотя на самом деле ей было вовсе не до смеха, – то так уж и быть, я отвечу.

– Как мастерски ты скрываешь свой страх. Я в восхищении. Не зря именно тебя я сделал кханне. С кем ты была?

– Тебе ведь уже известно это, разве нет? С Тйерэ-Кхайе.

– Одна с ним?

– Да.

– Ночью в степи?

– В лесу.

– В лесу… Место не имеет значения. Я запретил тебе уходить одной. Ты ослушалась. Ты солгала мне.

– Да.

– И ты так просто об этом говоришь? – послышалось еле сдерживаемое бешенство, которое несложно было угадать за сталью голоса. – И не пытаешься оправдаться. Как ты посмела?

– Мне нужно было поговорить с соплеменником. Наедине.

– Поговорить?

– Да.

– И больше ничего?

– Да.

– Почему я должен верить?

– Можешь не верить.

– Нет, так не пойдет, – прорычал он. – Отвечай на вопрос. Почемуя должен верить? Или мне приказать своим людям нагнать этого твоего Тйерэ-Кхайе и заставить говорить его? Может, он поведает мне больше? Как знать, не услышу ли я от него, что моя жена потаскуха?

– Как смеешь ты говорить со мной так?! Я не рабыня твоя.

– Нет. Пока. Но в моей власти это исправить.

Вот теперь Шейра не выдержала, она зажала ладонями уши, чтобы не слышать этого глухого голоса, она завизжала:

– Прекрати! Прекрати! Прекрати! Я не узнаю тебя! Это не ты! Перестань!

Элимер стоял и холодно ждал, пока она успокоится.

– Отвечай. Я жду.

– Что я могу тебе ответить? – уже не стараясь сдержать своих эмоций, воскликнула айсадка. – Что?! Либо ты веришь мне, либо нет! Мы говорили, а потом началась гроза, и я не рискнула возвращаться обратно. Как только она закончилась, я приехала.

– Почему наедине? – прошипел кхан.

– Тебе не понять! – выплеснула девушка. – У тебя нет друзей. Только подданные! Тебе не понять, почему с друзьями, особенно после долгой разлуки, говорят наедине.

– Или с любовниками?

После этой фразы Шейра сдалась окончательно и, уже ни на что не рассчитывая, прошептала: