Я не продаюсь (СИ) - Сергиенко Кристина - Страница 21

— Можно ещё одну просьбу? — раздаётся за спиной.

Медленно поворачиваюсь. В комнате горит одна лампа, и её мягкий жёлтый свет, разгоняет сумрак по углам. Генри сидит на кровати уже без штанов.

— Останься сегодня со мной. — Он хлопает по кровати рядом. — Всё-таки у нас сегодня первая брачная ночь.

При этих словах я невольно напрягаюсь, нервно сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло. Дура! И как я себе это представляла, когда соглашалась? Ведь не смогу же. Не смогу.

— Сегодня ничего не будет, Мила, — добавляет он, словно почувствовав мой страх. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Всё это он произносит таким тихим усталым голосом, что отказать я просто не могу. Не сейчас, когда Генри в таком состоянии. Да и чего страшного в том, чтобы просто поспасть рядом? Ничего. Только, кажется, сердце со мной несогласно и бьётся всё быстрее.

Медленно шагаю под его пристальным взглядом. Ноги словно становятся каменными, тяжёлыми и никак не желают слушаться. Я огибаю кровать, откидываю одеяло, когда слышу удивлённое:

— Так и ляжешь в платье?

И растеряно замираю. Что тут скажешь? Я не хочу лежать с тобой в постели в одном бельё? Так глупо же, учитывая наш брак и моё согласие. Правда, несмотря на все это, Генри остался для меня чужим человеком. А раздеваться в присутствии чужих я не привыкла.

Он вздыхает.

— В той спальне в шкафу должно быть что-то подходящего размера.

Я бросаю взгляд в сторону коридора и сажусь на кровать спиной к нему.

— Поможешь с замком, — спрашиваю тихо.

И тут же об этом жалею, когда чувствую как он касается пальцами оголённой спины, невольно или намеренно, не знаю. Кожа в том месте тут же вспыхивает. И я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет, удерживая за плечо.

— Подожди.

Я растерянно замираю, чувствуя, как он касается моих волос. Вскоре одна прядь падает мне на спину, а за ней — другая, и ещё. Пока все волосы не оказываются распущенными. Он быстро проводит по ним рукой, словно расчёсывая.

— У тебя очень красивые волосы, Мила, — признаётся тихо и чуть хрипло.

И у меня от звука его голоса по спине бегут мурашки.

— Спасибо.

Встаю, быстро снимая платье, а затем скольжу под одеяло, натягивая его повыше.

— Спокойной ночи, — говорю, даже не глядя на него и поворачиваясь спиной.

Он вздыхает.

— В этом я уже не уверен, — признаётся в ответ.

А затем кровать рядом прогибается сильнее и свет гаснет.

Глава 13

Не помню, когда уснула. Кажется, всю ночь так и пролежала, прислушиваясь к дыханию за спиной. Хоть его обещанию поверила сразу, но всё равно ничего не могла с собой поделать. А потом не выдержала — прикрыла на миг глаза, а когда открыла — в комнате уже было светло и ужасно тихо. Но я всё равно замираю, стараясь не выдать, что уже не сплю. Просто не знаю, как везти себя с ним. Что делать, если он попытается коснуться меня? Сказать прямо, что не готова, не могу? Или попытаться перетерпеть? Но от второго варианта к горлу комом подкатывала тошнота.

Нет, кажется, перетерпеть не получится.

Поэтому для надёжности ещё немного лежу тихо и лишь потом медленно поворачиваюсь на спину. Облегчённо выдыхаю, глядя на пустую половину кровати, примятую подушку и скомканную простынь. И откидываюсь обратно, глядя в белоснежный потолок.

Что же я наделала? И ведь уже достаточно взрослая, чтобы всё понимать и отвечать за свои поступки. Но это, кажется, не тот случай. Только вот если полежу так ещё немного, он может прийти, а мне бы хотелось одеться до этого момента. Так что нужно прекращаться себя жалеть и вставать.

Что я и делаю, откидываю одеяло и сажусь, касаясь босыми ступнями пола, и тут же вздрагиваю, когда за спиной раздаётся:

— Уже проснулась? Значит, завтрак в постель принести уже не получится.

Он произносит это шутливо, но мне совсем не смешно. И всё же сидеть боком к нему как-то нехорошо, поэтому я всё-таки нахожу в себе силы развернуться.

Генри стоит в дверях, но комната такая маленькая, что нас разделяет всего пара шагов. На нём больше нет повязки, а правая рука висит плетью. И я почему-то уверенна, что пользоваться ею полноценно он ещё не может.

— Поможешь ещё раз? — улыбается он, указывая на плечо, и подходит ближе, опускаясь на кровать.

И я тут же отодвигаюсь к изголовью, вдруг понимая, что боюсь его до дрожи. Потому что здесь я почти один на один с ним, без магии и возможности связаться с цивилизацией. В полной его власти. И пусть прежде Генри не допускал ничего такого, но и таким злым, как вчера днём, я его раньше никогда не видела.

— Ты меня боишься? — хмурится он. — Почему?

Хороший вопрос. Только вот не уверена, что ответ ему понравится. Поэтому я молча смотрю на него, практически голого, не считая плавок, и чувствую как бешено колотится сердце.

— Это из-за того, что я лишил тебя магии? — спрашивает он тихо.

А я пожимаю плечами в ответ.

И да, и нет. Ведь на самом деле он всегда пугал меня своей наглостью и напором.

— Но я же попросил прощения. Прости, но загладить чем-то большим пока не могу.

А мне в ответ хочется лишь рассмеяться.

Он же это не серьёзно? Не думает, что можно просто подарить что-то и всё? Но в любом случае обсуждать это я не хочу, и потому прошу тихо:

— Давай не будем об этом.

— Тогда почему? — не унимается Генри, не сводя с меня пристального взгляда.

Кажется, он хочет забраться мне под кожу и найти там ответ.

Сказать или нет? Сейчас он так непривычно спокоен. И всё же признаться в этом не так-то просто. Поэтому я на миг закрываю глаза и произношу быстро:

— Я боюсь близости.

И слышу, как он вздыхает, придвигается ближе под шуршание простыней, а затем берёт за подбородок и просит тихо:

— Посмотри на меня, Мила.

Но я лишь жмурюсь сильнее, потому что меньше всего на свете сейчас хочу видеть его глаза.

— Пожалуйста.

Он говорит это так, что отказать я просто не в силах. Распахиваю глаза и тут же тону в чёрном омуте. Он так близко, что я вижу каждую морщинку, каждую родинку и волосок на его лице. Круги под глазами и хмурую складку между бровей.

— Я не буду брать тебя силой, глупая, — признаётся Генри. — Мне не нужно твоё тело, Мила. Мне нужна ты.

Странно, но эти слова пугают меня ещё больше. Ведь именно сейчас я отчётливо понимаю — не отпустит, как и говорил. Пытаюсь высвободиться, но его пальцы держат цепко.

— Пожалуйста, — прошу тихо.

Но он, кажется, не правильно понимает меня и тянется к губам. А я вдруг цепенею просто не в силах пошевелиться, оттолкнуть. В сантиметре от моего лица он замирает и говорит тихо, опаляя жаром кожу:

— Когда ты смотришь так, я чувствую себя настоящим чудовищем.

«А разве это не так?»: хочется сказать мне, но я вовремя сдерживаю себя. Понимая, что не нужно его злить. Только не сейчас. Пусть уж целует, если ему так хочется.

В его глазах столько огня, что, кажется, он сейчас прожжёт во мне дыру. И я не выдерживаю — опускаю взгляд, замираю, готовясь к неизбежному.

— Нет, это просто не выносимо, — говорит Генри почему-то зло и отстраняется.

А потом встаёт и уходит.

Я хмурюсь, удивлённо глядя ему в след с застывшим на кончике языка вопросом: «А как же укол?»

И с удивлением понимаю, что это маленькая тихая победа не принесла мне радости. Вместо этого я чувствую лишь горечь.

Всё время пока умываюсь и чищу зубы, я старательно гоню прочь мысли о том, как повела себя. Я ведь ни в чём не виновата. Ничего такого не сделала, а смотреть по заказу нужным взглядом просто не умею. В конце концов, он должен был понимать, на что идёт.

Только вот как бы я не пытаюсь убедить себя в этом, легче не становится и чувство вины никак не желает уходить. Странно, но злиться на него такого спокойного и тихого я просто не могу. Вот если бы Генри привычно приказывал и рычал, тогда моя совесть была бы спокойна. А так…