Лес проснулся (СИ) - Седов Константин - Страница 58

Сейчас мне надо забыть про предыдущую схватку. Там я его взял только неожиданностью. Теперь он нападал не так стремительно, приближаясь осторожно, но не медленно. Покачиваясь, поигрывая плечами, не сводя с меня глаз, стараясь предугадать мои движения. Он был не тупым болваном с горой мышц. Такие не достигают никаких высот, ибо на войне их убивают первыми. Это был воин.

Но при этом, и именно судя по его движениям, он не имел серьезных навыков боя без оружия. Просто потому, что жил в мире, где чтобы выжить оно было необходимо, а чтобы стать великим воином мало уметь душить противника, когда противник способен пырнуть тебя ножом, копьем или шарахнуть дубиной по голове.

Эволюция вынудила человечество взять в руки палку. Взять и срастись с ней. Обезьяньи царапанья остались в прошлом. Едва ли не единственным известным способом уничтожения противника без оружия было удушение. Поэтому, тот первый парниша, молодой и резвый, и вцепился мне в горло. И кажется именно это Карахал и собирался повторить. Хотя уверенности у меня не было.

Я не крутой десантный рукопашник, какими их показывают в тех же фильмах. Драться меня учил еще отец. Прапорщик Чемерис дал больше практики и больше знаний. Но упор делался не на знание приемов, хотя и их нас заставляли отрабатывать до автоматизма, а на стрессоустойчивость. Умение принять ситуацию и действовать в ее условиях.

Прошлый раз я его взял неожиданностью.

Он продолжал наступать, я продолжал пятиться. Когда он еще раз шагнул, я сделал то, чего он не ожидал от отступающего противника. Я атаковал.

Сделав правой ногой шаг назад, якобы продолжая отступать, я тут же выбросил ее вперед, метя в «солнце».

Это точно был зверь, не человек. Реакция невероятная. Он отскочил и удар пришелся в руку. Но в чем-то я своего добился, сбив его на долю мгновенья с толку. Этого мгновения мне хватило, я пробил «двойку» в голову. Метил в челюсть, не попал. Оба удара пришлись в бычий лоб, хорошо костяшки не переломал.

Публика зашумела. Такие удары для нее тоже непривычны.

Не останавливаясь, схватил Карахала за одежду, под правой рукой и на спине, рванул на себя, выполняя обычный бросок через бедро…

Точнее попытавшись выполнить. То ли откормленный человеческим мясом троглодит оказался слишком тяжелым, то ли я борец, в общем-то хреновый. То ли и, то, и то.

Я слегка оторвал Каркала от земли и сразу рухнул на спину придавленный его весом. Он соответственно оказался на мне. Попытался схватить за горло, но я почти страстно обнял его, не давая оторваться.

Он дергался, я тянул его одной рукой за волосы, другой толкал подбородок, скручивая голову. Он хрипел мне в ухо, снова плевался, попытался встать на ноги, но я заплел его ноги своими, боднул лбом в нос и сбил локтями руки, когда он попытался опереться на землю.

Да, Карахал не умел драться в партере, но умел применять все доступные средства для достижения победы. Он вцепился зубами мне в ухо и стал отгрызать его.

Ни он, ни я не орали, а сосредоточенно и с ненавистью убивали друг друга.

Решительно и по-звериному быстро, Карахал уперся руками мне в плечи, резко выпрямился, плюнул мне в лицо кровью и чем-то мягким. Левая часть головы и плечо были мокрыми.

Он наконец добрался до моей шеи, обхватив ручищами сдавил. Горло будто в тиски попало. Дышать я перестал сразу же, и понимая, что времени нет, со всей дури ткнул большими пальцами ему в глаза.

Карахал по-кошачьи вскрикнул, отпустил мое горло, схватившись за лицо. Теперь уже я ударил по его горлу. Звук был будто по пластиковой трубке стукнул. Он замешкался, я попытался оттолкнуть его и выбраться. И мне это почти удалось, когда он навалился сзади, опрокинул обратно на землю, навис и упрямо вцепился в горло.

Я размашисто шарахнул его по ушам «чашечками» ладоней и удерживая голову ударил коленом в лицо.

Хрустнуло.

Проняло даже эту гориллу. Карахал схватился и за нос, и за ухо одновременно. Я снова попытался выскользнуть, но он проволок меня по земле, подтянул, подмял под себя, навис и упорно продолжал тянул руки к шее.

Вцепившись в его ладони, сквозь залитые кровью глаза мне показалось, что я действительно дерусь с монстром, у которого торчат клыки и неописуемой яростью искажена морда.

Несколько мгновений мы играли в «ладушки», затем я упер ногу ему в бедро, оттолкнул и прижал его руку к груди, забросил ногу за шею и замкнув второй ногой замок, сдавил.

Я не все правильно сделал, техника подзабылась, мне надо было как-то развернуть тело, чтобы он не мог встать и шарахнуть мною о землю, но для него и такое было в новинку, поэтому зажатый в моей промежности троглодит плевался, сдаваться не собирался, но мне уже было и не надо. Больше я такой глупой ошибки не совершу. Я дождался пока кровь перестанет поступать по сонной артерии в мозг, и он перестанет дергаться. Подержал безвольное тело между ног еще какое-то время и лишь потом отпустил.

Жив он остался. Убивать я все же не рискнул. Не знаю, как к этому отнесутся в племени. Пусть поваляется в отключке часик. Но…

Остальных, я пока не спросили, не извещал, так, что если они его в реку сбросят, или на костер положат, или что они тут с покойниками делают, то это уже его проблемы.

Племя кричало, и я не могу определить, восторженно или возмущенно. Или просто так на здешних свадьбах полагается.

Я поднял с земли перьевой плащ Карахала, подошел к обнаженной Тами и накинул на нее.

Судя по новым возгласам окружающих, совершил нечто невероятное.

Плевать, я победитель. А девочке и без того досталось. Уведу на базу, включу «Суету», буду мультики показывать. Пусть отдыхает.

Она продолжала дрожать и смотрела на меня со странным выражением, которое я не мог понять. Обнял, прошептал что-то ободряющее, она всхлипнула. Жалостно, по-детски. Снова прижалась, задрожала.

Костры загорелись почти одновременно. Несмотря на то, что зажигал их один и тот же старик суматошно и совсем не по-старчески носясь между бревенчатыми пирамидами с тлеющей плошкой. Измазанный белой краской он казался призраком, мечущимся в дрожащем вечернем воздухе.

Подошел Барратук, хлопнул по плечу меня и дал легкого пинка валяющемуся Карахалу.

— Ме макай. Ачага. Сабуда!

Он снова пнул Карахала и спросил меня:

— Бу важи?

Я в который раз развел руками, и он в который раз нахмурился. Он не способен осознать, что его слова можно не понимать. Вряд ли он осознает и то, что человеческих языков может быть несколько. По глазам вижу, что он считает меня или тупым, или упрямым, или вовсе лжецом.

— Важи? — раздраженно повторяет он, показывая на валяющееся тело под ногами. Не дождавшись ответа, наклонился и приложил ладонь к его шее. Разочаровано хмыкнул. В глазах сверкнули отблески костров.

Я взял Тами за руку и стараясь не выдавать напряжения, повел ее к выходу с площадки. Она продолжала дрожать.

— Ранга!

Я стараясь выглядеть уверенным, спокойно повернулся. Нельзя волнения показывать. Отношение к бойцу-победителю и к испуганному незнакомцу будет разным.

— Зару чарики, — бросил Барратук, — и жестами дал понять, что приглашает меня остаться на празднике. Ткнул в нависшую над скалами луну, мол, «да и поздно уже».

Оставаться на пиру людоедов, когда только что отлупил их любимого бойца, да еще и с девушкой, чьих родичей они будут жевать, показалось мне не самой лучшей идеей. Я покачал головой и сделал еще один шаг в сторону. Дорогу мне тут же преградили несколько крепких ребят и мне вспомнилось, что я не только Карахала успел измордовать.

— Зару шимока, — кивнул Барратук с видом, будто я согласился добровольно, и показал на шкуру рядом с собой — вамум!

«Вамум», наверняка — «садись». Ну, или «сидеть».

Выбора не было. Всем видом демонстрируя достоинство, сел. Тами села рядом и прижалась к плечу. Она не переставала дрожать.

Глава 33

Невольно оказавшись в самом центре происходящего и смотря на праздник с привилегированной высоты среди старейшин отметил про себя, что жизнь первобытного общества представлял себе несколько иначе. Хотя все мои познания основывались на средненькой беллетристике и еще более средних фильмах. А может земные условия отличались от здешних.