На одинокой дороге (СИ) - Седов Константин - Страница 51

— Капитан, слышь? Не выеживайся!!! Посмотрим, что у тебя в трюме, может даже не возьмем ничего! Ложись в дрейф! Хуже же будет! Пока крови нет. Потом с тебя по-другому спросим! Ну, ты чё?! Стой тебе говорят!!!

Капитан не отвечал, внимательно следя за маневрами бригантины. И когда та подошла достаточно близко скомандовал:

— Фок убрать!

— Фок-галс и шкот травить!! — снова подхватил боцман.

— Поворот!

Корабль снова накренило, но далеко не так сильно, как прошлый раз. Но «Праведник греха» снова пронесся мимо.

Недостаточно далеко! Пираты стали бросать грапнели и один из них уцепился за борт. На бригантине восторженно взвыли.

К кошке подскочили матросы и стали остервенело рубить ее трос топорами. В них полетели стрелы. Стрелки засевшие на вантах бригантины стреляли плохо. Или не умели, или при такой качке метиться трудно. Не попал никто. Трос обрубили и железный крюк безвольно звякнул об палубу. К нему подскочил кто-то из матросов, Курти не помнил его имя, — схватил и собирался выбросить за борт, но получил стрелу в плечо. Вскрикнув, выронил и крюк, и топор из другой руки, согнулся и застонав мелко затеребил в сторону. Отличиться хотел, а как не знал.

Бригантину увело в сторону, а пинас продолжив поворот оверштаг опять ушел с линии атаки.

— Не уйдем, не уйдем — запричитал кто-то на верхней рее грота под Курти. — Тяжелые слишком.

Курти и сам видел, несмотря на то что «Канарини» дважды уже уклонился от пиратов, расстояние между кораблями сокращалось.

То же поняли и на палубе и Курти услышал:

— Может груз за борт? — предложил Клеон.

— Я шел за этим грузом столько времени, лучше пушки эти идиотские за борт, все равно толку от них никакого, а заодно и пушкарей! — ответил капитан. — Да и все равно — поздно уже.

Вооруженные матросы, все это время плотной кучкой двигались по кренящейся палубе, держась каждый раз поближе к бригантине, откуда бы она не заходила.

«Грешный праведник» носом правого борта устремился к корме. Даже Курти видел, что в этот раз не уклониться.

— Левый борт, огонь!

Вновь глухой взрыв, но в этот раз от правого борта бригантины полетели деревянные брызги, а одно ядро утонуло в глубине корабля.

Послышались крики боли и ругань. Непонятно, какой именно был ущерб, но Курти видел, как несколько фигур, облепивших такелаж пиратского корабля, сорвались вниз.

Хотя это уже неважно. «Праведник греха» врезался носом в левый борт «Канарини». Поднялся от удара сам и приподнял пинас. Курти крепче уцепился за края бочки. В воздух взмылись множество грапнелей. Вцепились в борта и корабли затрещали притираясь друг к другу.

— К бою!!! — это боцман, не капитан. Матросы под Курти посыпались по вантам вниз, оставляя бесполезные ныне паруса. Хватали валяющиеся на палубе у трюма пики и бежали по палубе к месту сцепки.

— На абордаж!!! — это уже орали на бригантине.

Несколько пиратов перемахнули через борта. Их мгновенно встретила ощетинившаяся пиками толпа. Курти вздрогнул, увидев, как первых пиратов — смельчаков буквально нанизали на лезвия пик.

Беззубый, в меховой безрукавке, отвернувшись, что-то кричал своим, загребая рукой. В общем шуме криков, деревянного треска и тупого звона не слышно, но, кажется призывал не торопится.

Пираты продолжали тянуть «Канарини» к себе, борта кораблей прижимались все плотнее и площадь соприкосновения палуб росла, как и обзор вражеской палубы. Курти охнул увидев, сколько на ней пиратов. Раз в пять больше, чем матросов на «Канарини». Такелаж, по-прежнему полон стрелков и теперь, вплотную, они мазали реже. Несколько матросов с «Канарини» уже лежали на палубе, качка болтала их тела по мокрой палубе. Мокрой она была не только из-за воды — босые ноги моряков испачкались красным.

— Давай, давай, давай!!! Не дайте им перепрыгнуть! — Это Лукас. У него истерика, почти визжит.

Экипаж «Канарини» сбился плотной толпой. Кто-то кричал, чтобы те, кто в броне вышел вперед, чтобы прикрывать от стрел. Лукас, хоть и отчаянно трусил, последовал этому призыву и проталкивался вперед. Несколько человек в кирасах, в основном офицеры, уже вышли вперед, но толкового боя не получалось. Толпа придавила их к борту и стесняла в движениях. Пираты пока не лезли, ограничиваясь стрельбой из луков. Стрелы с щелчком отлетали от блестящих доспехов, но лучники сидели выше и стали стрелять поверх латников в незащищенных доспехами матросов. В толпе выделялся огромный Лукас, который прикрыл широкой абордажной саблей лицо и наклонил голову, выставив вперед шлем.

Нос «Праведника греха» с треском дошел до шкафута «Канарини». Прыгать на палубу пираты начали не в толпу, собравшуюся у форштевня, а ближе к фоку, перебрасывая тяжелые абордажные мостики, чьи заостренные шипы ломая фальшборт, вгрызались в корпус «Канарини», закрепляя сцепку. А когда часть матросов повернулась к появившимся на палубе пиратам, разрушив единство строя, основная группа атаковала уже в лоб остальных. Первому такому, стоявший впереди всех Лукас заехал своей саблей по голове. Неловко, суматошно, он не попал лезвием. Но удар плашмя был так силен, что оглушенный пират полетел в воду.

Пираты атаковали с двух сторон, продолжая орать, что-то свирепое, но в общем оре неразличимое. Размахивающая мечами и абордажными топорами толпа лишь казалось неорганизованной. Вычурно одетые в разноцветные, но грязные одежды, бандиты размашистыми ударами врубились в толпу. Курти сверху только вздрагивал, глядя, как очередной удар достиг цели. Пираты упорно лезли на пики, отталкивая их руками и не обращая внимания на получаемые раны.

Курти глазами поискал капитана и Клеона, но в общей мешанине боя их было не разглядеть. Глаза невольно остановились на боцмане, полуголом, с топором в одной руке и широким кинжалом в другой. Высокий, корявый, широко расставив ноги, он выдавался из общей толпы обороняющихся, сноровисто и деловито, будто делая привычную работу, дрался, вертясь на мокрой палубе во все стороны, сопровождая каждый удар отрывистым уханьем.

Прикрываемый таким образом, пиками, он уже убил, на глазах Курти, одного пирата, двух зацепил и уставать не собирался. Ругань на палубе раздавалась иступленная, вокруг эпицентра боя, каким стал боцман, лежало несколько человек, нелепо разбросав руки и мешая обеим сторонам.

Стрелки с «Грешного праведника» прекратили стрельбу — дерущиеся были слишком близко друг к другу, а попасть при продолжающейся качке можно было и в своего.

Пиратам несмотря на многократное преимущество было нелегко. Экипаж «Канарини» сбился в плотную кучу, ощетинился пиками и дрался отчаянно и довольно умело. Курти наконец разглядел капитана. Тот стоял в центре этой самой кучи и пытался управлять боем. И у него начинало получаться — все теми же отрывистыми командами он сумел выстроить матросов в непробиваемую стену. Часть матросов в приседе выставили пики вперед, другие держали пики над их головами.

Несколько раненых сидели на корточках внутри толпы, прислонившись, точнее прижатые к борту. Сморщившиеся от боли лица, приглушенные стоны. Курти разглядел среди них вчерашнего рулевого, которому рассказывал про костер в трюме. Бледный, полулежа сидел на палубе, прислонившись головой к борту, потеряно смотрел перед собой, зажимая правой рукой левое плечо. Из-под пальцев сочилась кровь. Испуганно смотрел перед собой вверх, где метались клинки.

После нескольких безуспешных атак пираты отхлынули, муравьиной сворой распределившись по всей палубе. Командовал ими тот самый тощий, беззубый тип со злой ухмылкой. Он выступил вперед, тяжело дыша, покачивая в руках катласс. За спинами не прятался, значит. Дрался.

— Все?! — спросил он. — Навоевались? — он сплюнул — Дальше, что? Сколько так простоите?

Матросы, набычившись ничего не отвечали, дышали так же тяжело, пик не опускали.

— Короче — беззубый опять сплюнул. — Корабль уже взят, что хотим, то и сделаем — руль, паруса наши. Только вы тараканы в кучу сбились. — Нет! Если нравится, там и стойте. Только толку? — Беззубый, еще постоял и наклонив голову произнес: