Когда мертвые говорят - Роу Анна Мария - Страница 47

Одного удара оказалось достаточно.

Мужчина упал, неловко подвернув ногу.

Гарольд вытащил из-под него Флоренс, похлопал ее по щекам. Перенес в какую-то гостиную, усадил в кресло, бросив пистолет тут же на столик.

Женщина упорно не желала приходить в себя.

Гарольд схватился за волосы, не зная, что делать. Проведенный Гледис обряд изменил его природу, теперь им руководило одно желание — защищать и служить хозяйке. Но вот ухаживать и заботиться лорд Форстер абсолютно не умел. Да, надо принести воды. Обычно, если дама без сознания или ей плохо, нужна вода. А что потом… Ну, для начала он принесет, а там видно будет.

Со стаканом сока и нюхательной солью мужчина вернулся довольно быстро. Все-таки пока дойдешь до кухни в другой части немаленького дома, пока отыщешь нужное, пока вернешься…

Но в гостиной к тому времени никого не было. Ни Флоренс, ни пистолета.

Форстер постоял немного, моргнул, прогоняя наваждение.

Если бы хозяйка была здесь, он бы действовал дальше, как велели новые инстинкты слуги. Но обряд все-таки был не завершен. И, не найдя Флоренс, он просто выпил сок и пошел отдыхать.

Пока госпожа не выдаст нового распоряжения.

Жизнь его началась задолго до того, как безымянный древний маг вдохнул в камень сознание и волю. Пробыв миллиарды лет в земных недрах, стремясь все выше и выше к поверхности, впитав жар и холод, однажды он попался в руки человека, который продал его колдуну-ювелиру. Тот задумчиво рассмотрел огромный камень и велел выдать за него мешок риса. Бедняк смел лишь мечтать о такой щедрой награде. Она же его и сгубила: всю семью вырезали соседи. Голод, ничего личного.

С тех пор и повелось: этот брильянт никогда не продавали за деньги, передаривали, крали, похищали, получали по наследству, выманивали хитростью, обменивали на жизнь или свободу, но никогда не выставляли на торги. А он всегда выполнял самое сокровенное желание владельца. И никогда никому не приносил счастья.

Чародей, мудрец и звездочет хотел создать артефакт, способный вылечить душу дочери. Совершил невозможное, опередил свое время и подкрепил заклинание кровью, надеждой и верой, преданностью и жизнью. Девочка выздоровела. И даже долго прожила. В нищете и лишениях, ведь живых родственников у нее не осталось. Сильное колдовство всегда требовало жертв.

А брильянт, напитанный бурлящей и неподконтрольной магией, начал путешествовать. Иногда он спал, позволяя людишкам, мнящим себя господами мира, наслаждаться своим обществом. Иногда просыпался, даря надежду и получая в подпитку новую душу. О, к душам юных дев он всегда испытывал влечение! Легче откликался на их зов, щедро сыпал обещания и одаривал способностями, чем-то похожими на колдовство. Но иного свойства и цвета. Заемная сила не признавала заклинаний, обучения и книг, вела себя не всегда послушно и окрашивала все вокруг в серые тона.

Один колдун, в чьих руках довелось недолго побыть «Глазу», подозревал, что древний чародей заключил в камень демона. Поэтому и магия у артефакта странная и неподконтрольная, неспособная существовать без разрушения. От этого умника пришлось убираться как можно скорее. Фанатики от науки еще страшнее религиозных. Тех хоть заморочить получалось. В любом случае, что было до своего рождения, брильянт не помнил.

А путешествовать он любил. Индия, затем как драгоценный дар — завоевателю в Персию, но решил вернуться на родину — и опять в качестве подарка. Пришлось стать одним из глаз райской птицы в диковинном троне, который находился в специальном зале на мраморном возвышении, увитый листьями из настоящих изумрудов и виноградными гроздями из рубинов. Оперение павлинов, сплетенных из золотой и серебряной проволоки, состояло из драгоценных камней, а глазами служили крупные брильянты.

Великолепие трона никого не могло оставить равнодушным. Но могущественный и своенравный артефакт не смог простить такого позора ни своему тогдашнему владельцу, ни свидетелям — другим драгоценностям. Выход он видел только один…

Что-то потерялось, что-то было украдено и сгинуло бесследно. Падишаха сверг собственный сын, который тщеславно полагал, что два уникальных огромных камня чистейшей воды помогут ему завладеть всем миром. Стоит сказать, его царствование действительно было долгим и успешным. Пока новый завоеватель столицы семи империй на берегах Джамны хитростью не выманил второй глаз павлина. И назвал его Кохинором, «Горой света».

«Глаз» был обижен. Разочарован. И разозлен. Эти людишки еще не видели настоящей красоты. Не удержался. Проклял.

Потом немного подумал и решил, что все-таки стоит уничтожить того, кто не только видел бесславную его историю, но и смеет считаться самой красивой драгоценностью на всем свете.

Начался долгий путь за соперником… В Персию, потом в Афганистан. Меняя владельцев, слишком поглощенных своими проблемами и слишком невежественных в магии, чтобы оценить странный артефакт. С колдунами было сложнее, они все норовили понять его природу, разобраться, почему он именно такой, в чем секрет его силы и влияния. А это было небезопасно.

И вот после долгих-долгих лет странствования «Глаз» стал частью наследства одной маленькой девочки, чью неопытную душу исковеркали страдания, злоба и жажда мести. Приятный и питательный коктейль.

С Флоренс брильянт прожил долгие годы, наделяя ее силой, помогая влиять на чувства и эмоции окружающих. Впитав новые знания из французских колоний, переманил ей слугу из ходячих мертвецов, чтобы помогать ей в осуществлении мечты. «Глаз» знал: там, где сивилла, там и королевские сокровища. Чем ближе одержимая подберется к провидице, тем проще будет ему найти нового носителя, чтобы уничтожить Кохинор.

Флоренс же стала слишком неуправляемой. Всего-то и нужно было взять его с собой и отнести старухе!

Поэтому… Прости, детка, но твое время вышло.

Контракт разорван.

Артефакт приманил новую хозяйку.

С очень вкусными эмоциями.

И очень послушную.

Помощи у привидения просить все-таки пришлось. Иначе попасть в комнату мага было практически нереально. Наверное, его тетушка и могла открыть дверь, но такая просьба явно ей не понравится.

А Эд прошел через стену, немного повозился, поругался, и дверь распахнулась. И сама собой закрылась после того, как Оливия вошла в спальню мужчины.

— Так скажешь, зачем тебе это надо или нет? — Друг завис в паре сантиметров над полом, сложил руки на груди и осуждающе посмотрел на девушку.

«Поговорить».

— Да ну? В двенадцать ночи? В спальне холостого мужчины? Знаешь, как это выглядит?

«Будь он женат, выглядело бы по-другому». — Девушка прошла внутрь, глянула на застеленную темным покрывалом кровать и залилась краской. Быстро отвернулась и начала рассматривать стол, в прямом смысле слова заваленный всякими миниатюрными щипчиками, зажимами, какими-то камешками, проводочками, мотками ниток и проволоки.

— Ну, он маг! У них вся сила завязана на целомудрии и верности!

«Неужели правда?»

— А кто тебе правду кроме меня скажет! — метнулся и в последнюю секунду задержал руку Ливи, не дав ей притронуться то ли к элегантной булавке для галстука, то ли к кольцу-печатке. — Эй! Колдовские штучки, они опасные!

«Я хочу кое-что проверить…»

— О, это другое дело! Если тебе только его инструменты нужны, так и сказала бы. Я бы как-нибудь притащил. Я сквозь стены ходить умею, раз. Летать умею, два. Меня мало кто видит, три. Делаю что хочу!

Оливия, вполуха слушая разглагольствования духа о преимуществах жизни после смерти, достала из кармана свои находки. Сильно потертую из подземелья и ту, что попалась в пудинге. Раньше ей никогда не везло с предсказаниями на Рождество, и вот вдруг… Она внимательно рассмотрела их. Да, первое впечатление оказалось верным, они похожи, как части одного целого.

Приложить друг к другу сторонами со спиралью. Чуть провернуть. Нет, щелчок просто почудился.