После конца (СИ) - Комарова Ольга Александровна - Страница 70

Реальность оказалась несколько иной. Хуже или лучше — зависит от человеческого восприятия, но девушке она нравилась больше первого варианта. Хотя, может она просто рано радовалась?

Это был базар. Небольшая круглая площадь, по периметру которой кучками толпились люди. Смотреть на них без замирания сердца было невозможно. Худые, избитые. Кожу некоторых покрывали крупные язвы, из треснувшей корки которых сочилась кровь. Многие физически не могли стоять на ногах, падая на пыльную землю. За что получали пару ударов дубинками. Невыполнение приказа торговца не поощрялось.

— Это и есть торговля людьми? — тихо, чтобы надзиратель не заметил, уточнила Соня.

— Уменьшенная версия, — кивнул Андрей, не отходя далеко от девушки. Понимал — разделение чревато последствиями для обоих. — В порту все ещё хуже.

— Масштабнее?

— Скорее больший разброс возрастов.

Детская торговля, как она могла забыть об этом? Барс как-то рассказывал о подобных сетях, чьи корни уходили ещё во времена до эпидемии, но никогда девушка не видела подобных мест своими глазами. И видеть не хотела.

Их поставили в первых рядах возле грузного мужчины, в обязанности которого входило наблюдение за "товаром" и выбивание лучшей цены. Их новый одноглазый знакомый, прозванный остальными заключёнными Кнутом, расхаживал по площади, следя чтобы не было бесчинств со стороны пленных. Отсутствие одного глаза никак не мешало мужчине вычислять возможных бунтовщиков и выписывать им пару ударов кнутом. Так, для профилактики. Где он взял этот кожаный шнурок — загадка для каждого, но вид у него был весьма устрашающим. Особенно пугали крохотные трещины на конце, окрашенные в бордовый.

Судя по всему, тотальное везение принесло ребят в лагерь ровно накануне большой торговли. Ни раньше, ни позже, удивительная точность. Покупателей было много, даже очень. Вычислить среди толпы рядовых мародеров их было легко — надменный взгляд и уверенность в собственной безнаказанности безошибочно выдавали в них покупателей человеческих душ.

Выбирали людей с разной целью. Кто-то искал рабочую силу, кому-то просто хотелось обладать властью над живым человеком. Определенный сорт людей находил во власти извращенное удовольствие. Хуже всего, если у таких личностей была возможность воплотить желания в реальность. Что и происходило прямо сейчас.

— Новенькие? Почем отдаешь?

Она и не заметила, как перед ними остановился один из покупателей. Зачесанные назад сальные волосы, щетина недельной давности, потертая кожаная кобура. Когда он подошел — сказать трудно, суматоха и гул вокруг напрочь лишали возможности припомнить время появления говорящего.

— Этих-то? не по твоей же части.

— Всем нужны новые лица. На вид крепкие ребята, думаю сгодятся. Хотя бы на первые два круга.

— Ну раз так настаиваешь, — продавец перекинул из одной руки в другую мешочек с золотыми украшениями, найденными в вещах заключенных, довольно прищурив взгляд. — Пять.

— Многовато. Не больше двух.

— Четыре.

— Тогда за двоих.

— Идет.

Так просто. Скрепили решение рукопожатием и, как только продавец получил скрученные в рулет купюры, новый владелец довольно заулыбался. Сделка официально заключена, почему бы не порадоваться легкому товару?

— С этого момента можете называть меня Перекупщик. Будете делать что скажу — останетесь живы. Не обещаю, что целы, но, согласитесь, это уже много.

Ребята молчали. Всю дорогу, что они шли по людно й дороге никто из них двоих не проронил ни слова. Говорил в основном Перекупщик. Он же и отвел их на другую часть городка. Который оказался большим и даже очень. Из зоны торговли они плавно переместились в еще более оживленный район. Хотя, «оживленный» не самое подходящее слово.

Правильнее было бы сказать «многолюдный». Здесь не было атмосферы тепла и веселья, которая частенько ощущается на оживленных улицах. И хоть голоса и смех звучали отовсюду, атмосфера не располагала вновь прибывших ребят к улыбкам. Виной тому были люди, сидящие прямо на земле в лохмотьях, которые трудно было назвать одеждой.

— Товар, который не подчиняется установленным правилам, не получает должного обращения, — проследив за ее взглядом заметил мужчина. — Вам живой пример того, что лучше лишний раз не спорить.

— Это, конечно, все прекрасно, но зачем мы вам? — слушать долгие вступительные речи Андрею наскучило, поэтому и решился на диалог. Соня только головой покачала, надеясь, что его поведение не расценят как непослушание. Оставаться одной не хотелось совсем.

— Смелый, значит? — усмехнулся Перекупщик.

— Не люблю неопределенность.

— Похвально, — довольно протянул мужчина, заводя руки за спину. Сопровождение в виде двух вооруженных друзей, одинаковых на лицо, со знанием дела сделали шаг назад, давая возможность начальству поговорить с ребятами. — Я ведь не просто так зовусь Перекупщиком. Моя работа — покупать хороший товар и перепродавать другим клиентам. А в середине процесса новобранцы показывают свои способности.

— В каком смысле?

— Ну, мы же не совсем звери. Понимаем, вам хочется на свободу. Поэтому и даем шанс уйти отсюда живыми. Для этого нужна совсем малость.

— Продать душу Дьяволу?

— Выиграть турнир на моей арене.

Споткнувшись об воздух, Соня пораженно взглянула на затылок мужчины. Бои? На выживание? Он серьезно?

— Вижу, вы мне не верите, — поймав взгляд девушки, довольно ухмыльнулся мужчина, распахивая двери в один из домов. Тот, откуда доносились восторженные крики людей и громкая музыка. — Тогда предлагаю взглянуть на все своими глазами. Добро пожаловать в бар Высоких ставок!

Оглушающая своей громкостью музыка и яркий свет дезориентировали настолько, что Соня отшатнулась назад, закрывая лицо руками. И только крепкая хватка Андрея на плечах не дала наткнуться на недовольных остановкой охранников.

— Спокойно. Это всего лишь свет.

— Сдается мне, в этот раз мы и впрямь влипли по-крупному, — с трудом привыкая к атмосфере заведения, прошептала Соня. — Прости.

— Перестань. Еще вспоминать будем со смехом, когда выберемся отсюда.

— Так легко рассуждаешь.

— Да я вообще не люблю что-либо усложнять.

— Хватит трепаться, — из конца коридора донесся недовольный голос Перекупщика. — Бегом сюда. Пришли как раз вовремя.

Они оказались на крохотном балкончике, вид с которого открывался на арену. Не ринг, не поле для боя, это была самая настоящая арена. Огражденная от ревущей толпы железной сеткой, над головами бойцов красовался купол из железных прутьев — абсолютно бесполезная в функциональном плане конструкция, но имеющая определённый эстетический характер. Дно арены было песчаным, однако поверхность настолько уплотнили за годы использования, что по твердости сие покрытие не уступало кальциту.

Пришли действительно вовремя. Под гул возбужденной толпы на ограниченное пространство вывели двух бойцов. Что поразило Соню больше всего, так это разница в половой принадлежности. Перебинтовывающая руки женщина на первый взгляд не то, что не уступала, скорее превосходила своего соперника по физическим данным. В долгих представлениях эти двое не нуждались. Зрители ждали начала боя. И звонкий удар по металлической чаше с радостью предоставил им долгожданное зрелище.

Глупо было бы полагать, что Соня никогда в жизни не видела драк. Видела, и много. Еще в детстве становилась свидетельницей мальчишеских разборок или же наблюдала, как девочки таскают друг дружку за волосы, доказывая правоту. Пожалуй, самым ярким воспоминанием физического насилия была драка между бывшим парнем Амиры и ее братом. Кажется, беднягу, додумавшегося обидеть девушку, звали Куат. Сделал он это публично, в комнате отдыха. Видимо решил показать друзьям, что ему тут все можно. К его огромному сожалению эту же сцену видел и Эмиль. Собственно, поэтому назвать дальнейшее произошедшее дракой было сложно. Когда один лежит на полу с переменным успехом закрывая лицо от ударов, это скорее избиение. Если бы не вовремя вошедший в комнату Андрей, которому с трудом удалось оттащить друга от почти бессознательного тела, возможно Куат бы почивал в лазарете намного дольше двух недель. Соне тогда было лет пятнадцать и с тех пор ни одно подобное событие не произвело большего впечатления. Тогда ей было страшно.