После конца (СИ) - Комарова Ольга Александровна - Страница 33

Женщина улыбнулась. Только сейчас, когда мягкий свет одной единственной лампы освещал ее лицо, Соня поняла, что было таким необычным во внешности — немалых размеров шрам украшал левую сторону лица, едва не касаясь глаза. Когда-то обожженная кожа скрывалась под высоким воротом, наверняка покрывая плечо и часть груди, но женщину это не смущало. Она держалась прямо, смело и даже заметив пристальное внимание к особенности собственной внешности не подала виду.

— В нашем мире слухи расходятся быстро. Команда Сойера двигается на запад. И они до сих пор живы. Вы знамениты.

Она улыбалась, от чего кожа на месте бывшего ожога слегка натягивалась, наверняка причиняя некий дискомфорт. Но все компенсировали глаза. Слегка прищуренные, они улыбались каждому, кто говорил с ней, вызывая чувство доверия и волну тепла внутри. Осознания, что тебе всегда рады и помогут что бы не случилось. Наверняка поэтому она и была лидером этой общины. Люди доверяли ей.

***

Соня планировала поспать несколько часов, а после проведать Марка в медчасти. Однако стоило голове коснуться подушки, как сознание тут же переместилось в царство Морфея. Давно она не спала на нормальной кровати, тело уже соскучилось по немного жесткому матрацу и тонкой подушке. Одеяло и вовсе считалось роскошью в условиях постоянного передвижения, потому, почувствовав тонкую ткань на плечах, девушка невольно растворилась в ощущениях на долгие часы.

Пробуждение оказалось крайне приятным, в особенности потому, что произошло самостоятельно. Никто не будил, не кричал и даже не пинался (как бывало, если рядом спал их несостоявшийся поэт). В этот раз Соня проснулась потому, что выспалась. И это было удивительно.

Прошлым вечером в просторной комнате их было трое — сама Соня, Алиса и Надя. Юношей поселили в соседнем помещении, так чтобы не доставлять лишних неудобств. Но проснувшись утром, Соня не обнаружила внутри никого из друзей. Как и в соседней комнате. Абсолютно пустой дом и тишина. Несколько пугающая, из-за которой пришлось оглядываться в поисках оружия. Сказывался печальный опыт знакомства с безлюдными местами.

Но это место не было абсолютно пустым. За окном мелькнула сперва одна тень, потом другая, третья. Выбравшись на улицу, Соня невольно зажмурилась из-за яркого дневного солнца, которое было в зените. Стоп, дневного? К собственному удивлению девушка осознала, что проспала больше десяти часов. Вряд ли она смогла бы вспомнить, когда такое было в последний раз. Даже в их родном убежище был режим, которому приходилось подчиняться. Правила едины для всех.

Мимо нее пробегали занятые своими делами люди, которым до незнакомки не было никакого дела. Они словно не видели ее, а если и замечали, то быстро отводили взгляд, не придавая особого значения увиденному. Подумаешь, новый человек. Не зараженная, и ладно.

Однако вскоре Соня поняла, что идут все эти люди в строго определенном направлении. И судя по черным одеяниям, повод был не радостный.

— Извини, — было неловко дергать проходящую девочку за локоть, но только так можно было узнать, что происходит. — Куда все так спешат?

С минуту девочка молчала. Прикидывала в уме стоит ли говорить. Видимо то, что Соня не настаивала и не заставляла отвечать, лишь терпеливо ждала ответа, решило исход борьбы противоречий.

— Сегодня похороны. Ира умерла.

Больше она ничего не сказала, да Соня и не настаивала. Слышала, как дрогнул голос девочки при упоминании чужого имени. Видимо, эта Ира была важна для многих местных жителей. Если не всех.

Девочка пошла дальше, а Соня так и стояла, решая, стоит ли идти следом. С одной стороны, это ее не касается, похороны — дело личное, не все близкие люди были бы рады видеть посторонних рядом с телом родственника. Но с другой, раз это было общее событие, был шанс найти там Викторию, с которой хотелось поговорить. Особенно обсудить дальнейшие их действия и узнать, где находится медчасть.

Весь народ собрался на главной площади. В противовес количеству людей, над толпой царила мертвая тишина. Осторожно, стараясь не задеть ненароком кого-либо, Соня пробиралась вперед, ближе к самодельному гробу. Не понятно зачем, ведь она не знала усопшую, но непонятное желание увидеть тело своими глазами все равно подталкивало вперед, ближе к центру круга. Она думала, что ей нужно это увидеть.

Лучше бы не видела.

Крохотная деревянная коробка, в длину не более полутора метра. Дно выстилала белоснежная ткань, украшенная живыми, едва распустившимися бутонами ветреницы. И в центре сего деяния, одетая в белый сарафан, лежала девочка лет десяти. Наверное кто-то из взрослых поработал над внешностью, но даже это не спасало от излишней синевы мертвецкой кожи. Руки, сложенные на груди, словно держали крохотный букет. На правой руке, чуть выше запястья виднелись следы укуса. Совсем свежие, только кровь по краям свернулась. Если бы не одна крохотная деталь, можно было бы подумать, что ребенок спит. Если бы…

Аккуратное круглое отверстие ровно промеж глаз не оставляло возможности ошибиться с выводами: вынужденная мера, чтобы предотвратить дальнейшее заражение.

Чуть в стороне послышался сдавленный всхлип. Женщина, прикрыв рот платком, едва держалась на ногах, но все равно подходила к гробу, чтобы взглянуть на тело. Те же рыжие волосы, тот же слегка вздернутый нос — при жизни девочка была точной копией матери. Вот только сейчас эта женщина словно постарела лет на двадцать, разом превратившись в старуху. Лицо опухло от непрекращающихся рыданий, руки тряслись в отчаянной попытке прикоснуться к собственному ребенку. Попытаться разбудить, хотя разум упорно твердил, что это невозможно.

Но разве можно объяснить это убитой горем женщине?

Тугой ком подступил к горлу, вынуждая Соню отступить обратно в толпу, уходя дальше от прощальной церемонии. Слишком тяжело и больно, в убежище она видела похороны и не раз. Но сейчас она стала свидетелем того, как вирус унес жизнь ни в чем неповинного ребенка. Не честно. Почему именно она? Столько убийц и мародеров ходит по земле, а умирают все равно те, кто не может себя защитить. Дети без присмотра, в первую очередь.

— Не думал, что найду тебя здесь.

От неожиданности Соня вздрогнула, но поворачиваться не стала. Какой смысл, если твой собеседник все равно уже садится рядом, кряхтя от еле заметной боли в плече. Выглядел Марк откровенно паршиво: глубокие мешки под глазами, на бинтах проступили легкие пятна крови, да и в целом парень был помятым, словно и не спал всю ночь. Хотя, наверно, так оно и было.

— Чего грустишь одна?

— Ты видел, что сейчас в центре заставы? — не отрывая взгляда от загона с домашней птицей, вопросом на вопрос ответила девушка; чуть поодаль бегали желтые цыплята, которые и привлекли все ее внимание, хотя мысли и витали очень далеко.

— Видел, что все куда-то идут, но потом увидел тебя и пошел следом.

— Там похороны. Девочка, лет десять, не больше. Ее укусили, а позже застрелили, чтобы не мучилась, — Соня закусила губу, прокручивая в голове увиденное. — Там была ее мать. Она так смотрела… не хочу, чтобы мой отец когда-нибудь смотрел на меня также.

— Боишься умереть?

— Боюсь, что он останется один. Мне-то уже все равно будет, а ему с этим жить.

Несколько птенцом заметили больших людей, начиная прыгать в их сторону, желая изучить гостей их жилища. Правда, допрыгать до людей им не удалось — мама вовремя клюнула каждого в темечко, возвращая инстинкт самосохранения, разворачивая слишком уж прозорливых детенышей обратно в сторону курятника. Понимает, что вдалеке от дома опасно.

— Ты не умрешь.

Столько уверенности было в его голосе, что Соня невольно повернула голову, удивленно вскинув брови.

— С чего бы такая уверенность? Мы не знаем, что будет завтра или даже…

— Я сказал, — обрывая сомнения на корню, твердо повторил юноша, глядя ей прямо в глаза. — Ты не умрешь. Ясно?

Соня смотрела на него с нескрываемым скептицизмом, ожидая дальнейшей шутки или чего-то, что сможет разрядить обстановку. Но, к ее удивлению, Марк оставался серьезным, стоически выдерживая взгляд девушки. И никакого намека на смех. Юноша оставался серьезным.