Мадемуазель Каприз (СИ) - Бэйн Екатерина - Страница 43

Закрыв глаза, Валентина попыталась заснуть, но сон не шел. Что произошло с Патриком? Почему он так ужасно себя вел в последнее время? Почему ему пришло в голову, что она согласится выйти за него замуж? С какой стати? Она никогда не давала ему никакого повода. Или все-таки давала? Подумав еще некоторое время, Валентина сочла, что ее совесть чиста. Повода не было. Она даже почти не кокетничала с ним. Ну, пусть немного и пококетничала, это ведь не повод думать, что после она станет его женой. Если б все, с кем она кокетничала, принялись предъявлять на нее подобные права, что бы тогда творилось, страшно представить!

Тогда в чем же дело? Что произошло? И что ей теперь делать?

Поломав голову еще с час, Валентина наконец забылась сном, так ничего и не придумав.

Наутро после того, как девушка проснулась, к ней заглянула Анриетта, и оценив состояние кузины, как нормальное, вошла и присела на край постели.

— Как ты себя чувствуешь, Тина? — спросила она, заботливо поправляя одеяло.

— Кажется, неплохо, — ответила Валентина.

— Вот и прекрасно. Нет, лежи, не вставай. Доктор сказал, что тебе нужно несколько дней побыть в постели. Дорогая, ты вспомнила, что произошло тогда?

Девушка прикрыла глаза ресницами. Что ей сказать? Неужели, нужно вытаскивать эту отвратительную историю на поверхность? Рассказывать всем, что в нее стрелял помешанный поклонник, осознав наконец, что она никогда не выйдет за него замуж? И то, стрелял случайно.

— Грабители, — решилась девушка, — на меня напали грабители.

— Господи! — ахнула Анриетта, на мгновение прикрыв рот рукой, — какой ужас! Тина, представляю, что тебе пришлось пережить! Сколько их было?

— Не помню. Двое, может, трое.

— А как они выглядели?

— Прости, Анриетта, но у меня в голове все перемешалось. Кажется, один из них был бородатый. Или нет? — она пожала плечами.

— Это понятно. Ты испугалась. Любой бы на твоем месте испугался. Ну что ж. Жаль, конечно. Эти грабители совсем распоясались, ничего святого для них нет. Но не беспокойся, их все равно поймают. У нас не так много мест, чтобы спрятаться. Луи сообщит, куда следует.

— В полицию? — спросила Валентина почти с испугом, — Анриетта, я…

— Что?

— Мне не хотелось бы, чтобы они приходили сюда и задавали мне какие-нибудь вопросы.

Анриетта погладила ее по здоровой руке.

— Не расстраивайся, все позади. Ладно, посмотрим, как все это можно уладить. Я все равно поговорю с Луи. Он знает, что делается в таких случаях. Господи, до сих пор в себя не могу прийти. И зачем я отпустила тебя одну?

— Да что ты. Откуда ты могла знать?

— У нас ничего подобного давно не случалось. Кошмар. Никогда себе не прощу. Слава Богу, что хоть рана не опасная, кость не задета. Так сказал доктор. Ты хочешь кушать?

Кузина не сразу сообразила, о чем именно ее спрашивают, слишком много информации было выложено ей в считанные секунды. Но она все-таки ответила:

— Пожалуй, я бы что-нибудь съела. Уже утро. Не помню, когда я ела в последний раз?

— Вчера, — Анриетта улыбнулась, — сейчас. Подожди немного, — она подскочила и вылетела за дверь.

Валентина покачала головой. Анриетта как всегда была немного взбалмошна, но это только придавало ей особую прелесть.

Мысли о происшедшем не оставляли ее. Правильно ли она поступила, что солгала кузине? Может быть, все же следовало сказать правду? Девушка поморщилась. Нет, только не это. Может, она все-таки немного виновата? Может, не следовало разговаривать с Патриком столь неприязненно? Но ведь еще хуже она разговаривала с Рэдклиффом, а он почему-то не пытался ее убить. Рэдклифф вообще… вызывает странное чувство. С одной стороны, раздражает ее безмерно, а с другой, теперь ей не хватает обычных с ним препирательств. Интересно, что бы он сказал на это? Ничего приятного, это уж точно.

На другой день Валентина поднялась с постели невзирая на испуганные вопли родственников и устроилась в большом кресле, находящемся в гостиной. Впрочем, Луи скоро успокоился особенно после того, как девушка выразила желание сыграть с ним в шахматы. Правда, Анриетта немного поворчала, заметив:

— Ты ни о чем другом не думаешь, — относилось это, разумеется, к собственному супругу, — одни противные шахматы на уме. Нет, чтобы подумать, что у Тины болит рука.

— Но вторая-то у меня в полном порядке, — возразила Валентина, — хватит ворчать, Анриетта.

— Точно, — подтвердил Луи, — ты еще не такая старая.

— Что-о? Я тебя сейчас убью, — пообещала ему жена.

Они рассмеялись.

— Меня возмущает наглость этих бандитов, — продолжала Анриетта, — напасть среди бела дня на девушку! Это ни в какие ворота не лезет. Да и вообще, подобных случаев здесь, на Барбадосе я что-то не припомню.

— Кажется, лет десять назад с одной из плантаций сбежали каторжники и пытались захватить корабль, — припомнил Луи.

— И что? У них получилось? — заинтересовалась Валентина.

— Слава богу, нет.

— Как жаль, что я почти ничего не помню.

— Такое бывает.

— У страха глаза велики, — прибавила Анриетта.

— Шах, — сказала Валентина.

— Ох ты, господи, — Луи схватился за голову и все прочее перестало его интересовать, особенно какие-то там беглые каторжники.

В это время в дверь позвонили.

— О, интересно, кто бы это мог быть? — заинтересовалась Анриетта, — для визита доктора слишком рано.

— Это не доктор, — заявила кузина.

— Почему ты так думаешь?

— Не хочу, чтобы он приходил.

— Ха-ха. Достойная причина.

Вошедшая горничная с поклоном доложила, что прибыла мадам Маршалл и просит ее принять.

— Мадам Маршалл? — рассеянно переспросил Луи и тут же спохватился, — господи, я совсем забыл, что мы обещали ее навестить.

— Какие уж тут гости, — Анриетта покачала головой, — когда такое случилось. Бедненькая Тина, тебе все очень сочувствуют.

Валентина посмотрела на нее подозрительно.

— Ты что, уже всем рассказала?

— Разумеется, — подтвердил кузен, — а вы как думали? Это же Анриетта. У нее рот вообще никогда не закрывается. Она даже во сне пытается болтать.

— Ничего подобного, — возразила его жена под всеобщий смех.

Когда Элен вошла в комнату, она успела заметить остатки этого веселья.

— Добрый день, господа, — начала она, — что ж, я рада, что дела идут куда лучше, чем говорят.

— Нам очень жаль, что мы не смогли…, - начала Анриетта, но ее прервали.

— Не нужно извиняться, мадам Леруа, я все понимаю. С вашей кузиной приключилось несчастье, какие уж тут гости. Как вы себя чувствуете, моя дорогая? — обратилась она к Валентине.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, — благодарю вас, мадам Маршалл. Немного болит рука, но ведь это естественно.

— Ничего естественного не вижу. Какая вопиющая наглость, стрелять среди бела дня в девушку! Бандиты должны понести наказание, непременно. Мало ли, что они еще могут натворить?

— Вы правы, сударыня, — поддержал ее Луи, — но их до сих пор не нашли. Трудно что-либо сделать в этом случае, если даже Тина не помнит, как они выглядели.

— Вот это как раз вполне естественно. Шок, — заметила Элен, — но может быть, вы все же попытаетесь хоть немного, мадемуазель Лефевр?

— Я попробую, — покорилась Валентина и изобразила напряженную работу мысли, — мне почему-то кажется, что один из них был бородатый. Такая, знаете ли, неаккуратная борода на все лицо. А второй… второй… Нет, я его совсем не помню, — оборвала она сама себя.

Выдумки еще ни к чему хорошему не приводили. Тем более, было бы некстати, если б названные ею приметы подошли к какому-нибудь совершенно безвинному человеку.

— Вы говорили, их было трое, — напомнила Элен.

— Говорила? — девушка пожала плечами, — может быть, и трое. Честно говоря, я не успела их пересчитать.

— Понятно, — Элен села на стул рядом с ней, — между прочим, вся округа говорит только о вас, мадемуазель Лефевр. О том, как на вас напала целая банда головорезов, человек десять, не меньше, вооруженные до зубов, стреляли полчаса и изрешетили вас пулями вдоль и поперек.