Мадемуазель Каприз (СИ) - Бэйн Екатерина - Страница 13

Чтобы развеяться и немного отвлечься от навязчивых мыслей о еде, Валентина вышла на палубу. Оглядевшись кругом и никого не заметив, она подошла к борту и облокотилась на него, мрачно глядя на пламенеющий горизонт. Мелкие брызги воды достигали ее лица. Море. Море, в котором водится на редкость много вкусной рыбы. Не той рыбы, которая плещется в воде, сверкая чешуей, а рыбы, лежащей на блюде, аппетитной, с тонкой хрустящей корочкой, большой такой рыбы, с зеленой веточкой укропа в зубастой пасти. Какая прелесть!

Валентина столь живо представила себе эту картину, что у нее едва слюнки не потекли. Она в бессильной ярости стиснула кулаки и стукнула ими по борту. И тут же ойкнула и затрясла кистью.

Хорошо, пусть не рыба, раз уж она недосягаема, она согласна и на корочку хлеба. Аппетитную такую мягкую корочку, большую, поджаристую и хрустящую.

— Что вы здесь делаете? — услышала она у себя за спиной и обернулась.

Увидев Рэдклиффа, Валентина скривилась так, словно у нее внезапно вдруг заболели все зубы.

— Слабое зрение? — съехидничала она, — да, в вашем возрасте это бывает.

Капитан жизнерадостно фыркнул.

— Что я тут делаю? Надо подумать. Наверное, висю, нет, вишу вниз головой.

— Наверное все-таки, висю, — совсем развеселился тот, — ехидство вам не идет.

— Ой, как вы меня огорчили. Ну и что. Будете меня тут учить, — и она отвернулась.

— Вот что, Тина, — продолжал Рэдклифф, — мне совсем не нравятся ваши выходки. Может быть, ваши кавалеры и млели от них, но это уж, позвольте вам заметить, их дело. А с меня хватит. Так что, с этого момента вы будете сидеть в своей каюте взаперти.

— Что? — резко повернулась к нему Валентина, — впрочем, что еще от вас ждать. Заприте меня в трюме, благородный спаситель, это будет интереснее.

— И запру, если будете язвить. Ступайте.

— В трюм? — хмыкнула она.

— С каким удовольствием я сейчас вздул бы вас как следует, — сердито добавил он, — к себе в каюту. И не заставляйте меня повторять это дважды.

— Хоть сто раз повторите, не пойду.

— Тогда придется отнести вас туда. Вряд ли, вам это понравится.

— Да уж, — скривилась Валентина, — действительно. Ладно, я пойду, но вы еще пожалеете об этом. Подумать только, запереть меня в каюте! Какая гадость! Какая наглость! Мало того, что меня тут голодом морят, так еще и ходить нигде не разрешают!

— Вы не едите по собственной глупости, — уточнил Рэдклифф.

— Вы на себя лучше посмотрите, — совсем обозлилась девушка, — мыслитель. Спиноза. Учтите, я буду на вас жаловаться.

— Кому? — приподнял брови тот, — может быть, губернатору Мартинники?

— Вот именно, ему. И в полицию пойду.

— Ну да. А я скажу, что вы сами захотели сюда прийти и вас никто не звал. Тем более, что так оно и есть, и это могут подтвердить десятки свидетелей.

— Ха, — не выдержала Валентина, — "десятки"! Один несчастный матрос. И то, он ваш подчиненный и скажет то, что вы ему велите. И потом, зачем мне нужно было приходить на ваш дурацкий корабль? Делать мне больше нечего.

— Причину всегда можно найти. К примеру, вы потеряли голову.

— От чего? — презрительно фыркнула она.

— От любви.

— От чего?! — девушка вытаращила глаза, а потом постучала себя пальцем по лбу, — вы много думаете, это отрицательно сказывается на ваших умственных способностях. Надо же такое придумать!

Она развернулась и направилась в свою каюту, по пути возмущенно фыркая.

Ночью Валентина очень плохо спала. Она просыпалась несколько раз и все от голода. И как нарочно, ей снились необычайно вкусные сны. Огромный торт с кремом, поджаренная курица внушительных размеров, дымящийся суп и мороженое. Но и во сне ей никак не удавалось все это съесть. То ей кто-то мешал, тянул в сторону, говоря, что должен сказать что-то важное, то прямо перед ее носом выхватывал заманчивое блюдо и поглощал его с причмокиванием. А самым обидным было то, что когда Валентине наконец удалось откусить кусочек курицы, ей показалось, что она жует тряпку.

С чувством глубокого разочарования девушка проснулась. В руках у нее был зажат край одеяла, который она, сама того не замечая, грызла. Господи, этого еще не хватало! Нет, так больше продолжаться не может. Никто не смеет столь отвратительно с ней обращаться. Девушка голодная! Притом, очень даже симпатичная девушка. И никто до сих пор не додумался предложить ей что-нибудь съедобное. Словно так и надо. Словно на их гадком корабле от голода девушки гибнут целыми сотнями.

Валентина соскочила с кровати, подлетела к двери и стала колотить в нее кулаками. Так как на стук никто не отзывался, она принялась лягать эту самую дверь ногами, вернее каблуками туфлей, которые надела впопыхах. При этом она еще и громко кричала:

— Немедленно идите сюда кто-нибудь! Эй, вы!

Прошло наверное минут десять, прежде чем Валентина увидела в иллюминаторе голову Патрика.

— Что случилось, мисс Лефевр?

— Господи, сколько мне нужно стучать, чтобы вы проснулись! Я хочу есть! — и она топнула ногой, — понятно?

— Понятно, — тут же кивнул Кейн, — сейчас все будет, только, прошу вас, не шумите. Капитан этого не любит.

— И какое мне до этого дело? Пусть пойдет и утопится. А я хочу есть. Принесите мне завтрак.

— Сейчас, сейчас, мисс Лефевр.

Вскоре Патрик вернулся вместе с Сэмом. Все это время Валентина мерила шагами каюту и грызла костяшки пальцев.

— Капитан забрал ключи от вашей каюты, мисс Лефевр. Мы не можем ее открыть, — пояснил девушке Патрик.

— Тогда сломайте замок, — она нетерпеливо мотнула головой.

— Сломать замок? — с удивлением повторил тот, — что за мысль! Так нельзя, мисс Лефевр.

— Почему? — теперь удивилась Валентина, — это просто.

— Нет, нет, у нас возникла другая идея. Мы передадим вам еду через иллюминатор. Вы согласны?

Сейчас девушка была согласна на все. Она кивнула и приняла из рук кока завтрак, по очереди составляя все на стол. При этом она бормотала:

— Запереть несчастную девушку в каюте, спрятать ключ и при этом еще и не кормить ее! Да ваш капитан просто изувер какой-то. Ну ничего, он еще об этом пожалеет. И он еще грозился меня выпороть!

Сев за стол, Валентина принялась завтракать. Кое-как утолив голод, девушка вытерла рот салфеткой, предусмотрительно переданной ей услужливым Патриком и оглядела стол. Завтрак был уничтожен полностью, до крошки. Удовлетворенно улыбнувшись, она отодвинула от себя пустую тарелку. Нет, голодовка — глупый способ повлиять на кого-либо. Нужно придумать что-нибудь другое.

Но на придумывание нового способа давления Валентина не стала тратить время. Она вспомнила о своей внешности и достала карманное зеркальце, которое всегда носила с собой. Оглядев лицо, она ахнула.

— Господи, как я ужасно выгляжу! — воскликнула она, — неудивительно, что никто не обращает на меня внимания.

Голодовка была забыта раз и навсегда. Если после нескольких часов она выглядит столь удручающе, то что же могло быть дальше?

Патрик все утро порывался поговорить с капитаном начистоту насчет девушки, но всякий раз его останавливали самые разнообразные соображения. Самой основной причиной, разумеется, было то, что Кейн заранее знал ответ Рэдклиффа на его слова. Капитан хотел наказать Валентину за ее отношение к нему, а она сама вместо того, чтобы хоть как-то смягчить это, словно нарочно вела себя хуже не придумаешь. И какой же человек после того, как на него надели супницу, станет выполнять ее желания?

Стоя на палубе и бессмысленно смотря вдаль, Патрик думал, каким образом он сумеет убедить упрямого Рэдклиффа, как дозорный вдруг вскричал:

— Капитан, нас преследует корабль!

Тот достал подзорную трубу и посмотрел в ту сторону, куда указывал дозорный. Потом неторопливо убрал ее в карман.

— Что там? — спросил Патрик.

— Пираты, — ответил Рэдклифф спокойно.

— Кто-о? — протянул Кейн, почти копируя манеру Валентины, разве что глаза не вытаращил.