Гончая (СИ) - Ли Марина - Страница 51

   И главное. С чего меня вообще волнует эта тема? С недоумением посмотрела на пузырьки в шампанском.

   – Бран, а вот тех замечательных корзиночек, которые Люк принес, больше не осталось?

   – Тихо ты! – зашипела мне прямо в ухо Тельза. – Услышит же!

   – Ой, – испуганно оглянулась на балконную дверь, за которой курил вышеозначенный Люк – шеф-повар в самом большом ресторане Свободы и по совместительству лучший друг Брана.

   Когда нас познакомили, я как раз отправила в рот кусочек приготовленной им говядины, сочной, мягкой и совершенно волшебной, о чем я и не преминула сообщить. После того, как прожевала, конечно. И не успела я договорить, как Рик потихоньку ущипнул меня за бедро, а все остальные гости, за исключением разве что Брана, смерили меня осуждающими взглядами.

   О причине общего негодования я догадалась тридцатью минутами позже – как раз, когда Люк закончил рассказывать, как именно он это мясо мариновал и с какими травами тушил. И на каком огне. И как долго. И с чем это лучше подавать…

   Поэтому сейчас, убедившись, что дверь на балкон все-таки закрыта, я с облегчением выдохнула, но радость моя была преждевременной, ибо Бран вскинул голову и проревел:

   – Люк! Неси скорее свои корзинки, Иви от них в полном восторге!

   Черт возьми!

   – Правда? – парень затушил сигарету о край балконных перил и аккуратно положил бычок в банку с окурками, стоявшую у его ног. – Я польщен. Знаете, в чем основная прелесть этого блюда? – его и без того большие глаза стали действительно огромными, и ни у кого снова не нашлось сил, чтобы промолчать и не задать нужного для поддержания беседы вопроса.

   – В чем? – с какой-то обреченностью в голосе спросила Тельза.

   – Так ведь в простоте! – радостно сообщил Люк. – Я сейчас все объясню… Для начала надо приготовить маринад, смешав уксус, воду и сахар, а затем залить им нарезанный соломкой лук. Можно на несколько часов, но лучше всего на ночь.

   – Бубушечка, а ты почему не записываешь? – Рик прикоснулся губами к краешку моего уха, и бокал в моей руке задрожал.

   – Не люблю готовить?

   – Да? – Он обиженно поджал губы. – Черт, жалко. А я уже представил тебя на кухне в переднике на голое тело. И как ты готовишь мне ужин… Ну, не проблема! Люк, подожди минутку, я блокнот достану! Хочу все подробно записать.

   – З-зачем тебе? – пьяно удивился Харди.

   – Ты же слышал, – прожужжал Бран, вскидывая голову. – Иви от них в полном восторге.

   Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, и решила, обязательно приготовлю Рику что-нибудь невероятно сложное. Не знаю… Может быть, даже борщ!!!

   В течение следующих пятнадцати минут мы слушали о том, как правильно очищать телячью печень от пленок – пленки? У печени есть пленки? – и что варить ее надо на среднем огне около шестидесяти минут, охлаждать в бульоне, нарезать соломкой… В общем, к тому моменту, когда Люк, спассеровав на растительном масле морковь и остудив ее до комнатной температуры, перешел к тому моменту, где ее нужно смешать c печенью и луком, я поняла, что повара из меня не получится, потому как не готова я одно блюдо готовить больше суток! И это наш кулинар еще не сообщил, из какого теста нужно делать корзиночки!

   Задумавшись, я упустила момент, когда разговор от корзиночек с салатом из телячьей печени переключился на тему наших двух убийств. Казалось бы, только что Люк, сложив пальцы щепоткой, объяснял, какое это блаженство «нежный печеночный паштет», и вот уже Харди, азартно блестя слегка опьяневшим взглядом, рассказывает, что ему удалось нарыть, пока мы с Риком провели в лимбе.

   По его данным, «висюлька», найденная нами у последнего тела, была не кулоном или частью сережки, а элементом одного жутко дорогого и жутко старого браслета.

   – Мой человек сообщил, что у этого украшения очень долгая и интересная история. Сейчас, подождите, я найду, он мнe ссылку прислал.

   Харди уткнулся носом в телефон, не вполне трезво сопя и чертыхаясь, когда сенсорный экран отказывался реагировать на прикосновение пальцев.

   – О! Нашел! – Откашлялся, прежде чем начать читать. – Этот удивительный браслет является полной копией того, что почти три тысячи лет назад принадлежал герцогине Наарго, в девичестве Хоро, супруге знаменитого герцога Наарго и внучке графа Алехандро Хоро…

   Ничего себе! Я мысленно присвистнула. Драгоценности Наарго – даже если это «жалкая» копия – стоили баснословных денег. Астрономические суммы, я не преувеличиваю. И это если забыть о том, сколько нужно было заплатить казне за право повторения рисунка – целого или его части…

   Три тысячи лет назад герцог Наарго преподнес глидерный браслет из белого золота своей невесте. Тогда на нем была всего лишь одна подвеска – миниатюрная тиара из платины, горного хрусталя и алмазов, точная копия той, которую будущая герцогиня получила в день венчания. За следующие шестьдесят лет совместной жизни герцог подарил супруге еще десять подвесок – по одной на каждое знаменательное событие в их жизни. Последнюю – двенадцатую Изабелла Наарго заказала сама, в связи с кончиной любимого мужа – каплю-слезу из кристита. Такую, как мы нашли на последнем трупе.

   – За три тысячи лет копий знаменитого браслета было создано более, чем достаточно, но тех, в которых использовалась слеза из кристита и которые не затерялись во времени – всего пять, – сообщил Харди. – Три принадлежат правящей семье. Один был подарен музею ювелирных украшений и, наконец, пятый, наш, осел в имении «Высокие сосны», которое находится…

   – В двадцати километрах от Перевала! – в два голоса закончили за Харди Тельза и Рик.

   – А с чего ты взял, что наша капля именно от этого украшения? – недоверчиво спросила я. Мне как-то не верилось в такое совпадение. Как-то уж все слишком просто… С другой стороны, в жизни чаще всего именно так и бывает.

   – А-а-а! – Харди возвел к потолку указующий перст. – Как раз по этому вопросу я и консультировался со своим человеком из Антверпенского квартала. Оказывается, каждый из существующих криститов имеет свой собственный паспорт – ну, если камень достаточно большой, осколки и мутные экземпляры ювелиры в расчет не берут. Короче, они делают какой-то углеродный синтез, я не шибко в этом разбираюсь, но если в двух словах, то отпечаток пальца не дает такой гарантии при идентификации, как этот самый анализ. Наш это камушек, наш. Осталось лишь выяснить, кто его владелец: жертва или убийца.

   В глазах молодого Охотника загорелось азартное пламя – такое сильное и заразительное, что градус общего опьянения в комнате резко понизился. Да тут еще и Тельза подлила масла в огонь, сообщив, что анализ крови покойных показал – оба они в течение последних нескольких месяцев жили если не в одной квартире, то в одном квартале точно.

   – Все-таки то, что мы пьем, надолго остается в нас, – пояснила Тельза, и я вздрогнула, покосившись на второй за вечер бокал шампанского. – А наши покойнички пили воду из одного источника, это я вам как специалист говорю. Да и вообще, я думаю, что они были знакомы.

   – С чего ты взяла? – Наклонившись, Рик подхватил с блюда веточку винограда и, оторвав самую красивую ягоду, поднес ее к моим губам. – Я, к примеру, и половины своих соседей не знаю.

   – И это здорово, – насмешливо протянула Тельза. – Особенно если учитывать, что у обоих наших мертвецов один и тот же штамм ВИЧ. Ну, вы понимаете, первый заразил вторую. И это не предположения, а факт.

   Тишину, которая разлилась над столом после этих слов нашего патологоанатома, нарушали лишь мои попытки проглотить недожеванную виноградинку и вириканье воробья на балконе.

   – А начать с этого тебе религия не позволила? И почему мне о таких вещах становится известно только сейчас, и то между прочим? – Рик нахмурился и потянулся за своим мобильником.

   – Начать с этого мне природная вредность помешала, – фыркнула Тельза. – А что касается твоего второго вопроса, капитан, то анализ на ВИЧ не за пять минут делается. Я имею в виду тот, который дает нам развернутую картинку.