Королевская гончая - Штерн Оливия - Страница 34

И рассмеялась. А потом, присев на край кровати, приникла всем телом, щекоча щеку кудряшками.

— Больше так не делай, Лу. Никогда-никогда. Это было на редкость глупо, понимаешь? Надо было не убегать, а наподдать Вири в челюсть. Хоть бы и сумкой.

— А я не смогла, — прошептала Луиза, — знаешь, раньше… я ведь мало что о себе помню. Мне кажется, что раньше я бы смогла. А сейчас вот… не получилось…

— Это ничего, — Элла обняла ее за плечи, — все наладится. Ребята вон подарок тебе сделали. Можно им тоже зайти?

Луиза вздохнула. От теплой близости Эллы на душе становилось спокойно и светло. Серая скорлупа отчаяния треснула, давая место редким лучам солнца.

— А они… теперь, наверное, думают, что я не в себе?

— Пфф! А как еще можно теперь о тебе думать? В себе в пруд не прыгают. Когда в себе, борются за жизнь. Любой человек должен бороться. Мне интересно, Лу, кто и что с тобой такого сделал, что ты стала вот такой?

— Я не помню, — прошептала она, — не помню. Может, всегда такой была.

— Если бы ты всегда была такой, то не дожила бы до этих лет, — буркнула Элла. — Ну так что, звать парней?

Луиза кивнула.

Элла постучала ногтем по тонкому браслету-коммуникатору.

— Эй, парни, можно заходить. Наша принцесса уже пришла в себя и даже разговаривает.

Снова приоткрылась дверь, и в палату бочком вошел Хельм, а за ним — Клайв. Оба смущенные. Молчат, стоят у стенки.

— Не бойтесь, она не кусается, — менторским тоном сказала Элла.

Тогда Клайв несмело шагнул вперед, остановился рядом с кроватью.

— Привет, — робко улыбнулся, — как ты?

Луиза кивнула.

— Спасибо, уже хорошо.

Глубокая морщина пересекла его лоб.

— Зря ты… Что бы ни плел Вири, тебе не нужно было…

— Она сейчас нам всем пообещает, что больше так не будет. — Хельм тоже подошел, остановился рядом с Клайвом. — Обещаешь, Луиза?

Они стоят рядом, все трое, и смотрят строго.

И, разумеется, правы они, тысячу раз правы. Большей глупости, чем топиться в пруду, сложно выдумать. Теперь. Тогда… это почему-то казалось единственным правильным выходом.

Глупо.

Нет, даже не так.

Безумно.

Луиза протянула им свободную от катетера руку, и Элла тут же схватила ее и крепко сжала.

— Дурочка ты, Лу.

— Наверное. Но я… обещаю, что это не повторится.

— Откуда мы знаем, что ты сдержишь обещание? — нахмурился Хельм.

— Она всегда держит обещания, — тихо ответил Клайв.

А потом сунул руку в карман брюк и достал оттуда деревянную коробочку с лакированной крышкой.

— Это тебе, Луиза. Наша с Хельмом усовершенствованная модель жука.

— Невероятно крутая вещь, — добавила Элла. — Хельм обещал, если буду хорошей девочкой, и мне такого же изготовить. Правда это же означает «никогда».

Теплая коробка легла в ладонь.

В горле предательски запершило. Луиза хотела открыть подарок, но спохватилась: вторая рука была спеленута фиксатором, и катетер в вене.

— Я помогу, — сказал Хельм.

И аккуратно достал серебристого жука, который жвалами держался за цепочку.

Клайв кашлянул.

— Мы настроили нейроинтерфейс, Луиза. Пока ты не отдаешь ему команд, он висит и держится жвалами за цепочку, лапки у него втянуты. В общем, как подвеска. А если надо будет, ты даешь команду, начиная с кодового слова «жук», он отцепляется и выполняет. После сам возвращается на место.

— Здорово. — Луиза протянула руку, жук на цепочке лег на ладонь приятной прохладной тяжестью.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал Клайв. Оглядел прочих. — Ну что, пойдем? Через двадцать минут лекция начинается.

— Да, пойдем, — согласилась Элла, — кто-то должен писать конспекты, чтобы наша импульсивная принцесса потом их переписала себе.

Похлопав Луизу по плечу, она решительно направилась к двери. Парни потянулись следом.

— Подождите! — Она все еще сжимала в кулаке гладкое тельце жука. — Спасибо вам… спасибо!

— Заметано, дашь списать на контрольной, — ухмыльнулась Элла.

И они ушли, тихо прикрыв за собой дверь.

Луиза осталась одна. Первым делом просунула голову в цепочку, которая оказалась достаточно длинной. Жук уютно устроился на груди — тяжеленький, гладкий, серебристый. И едва ли не впервые за все время пребывания в стенах академии Луизе не хотелось оставаться одной.

А потом в вену начало поступать лекарство. Ведро успокоительного, как и предупреждал Варус.

Луиза куда-то плыла, мягко покачиваясь на несуществующих волнах, и над головой было темное небо, усыпанное яркими звездами. Ей хотелось подняться, осмотреться в этом чудном месте, но она не могла даже шевельнуться. Впрочем, такая вынужденная неподвижность почти не причиняла неудобств, и Луиза плыла, плыла…

Вынырнула из своего полусна.

Или померещилось.

В палате было темно, за окном — ночь.

Датчики приборов мягко светились, и в этом скудном освещении Луиза увидела мужской силуэт рядом с кроватью.

Ей бы испугаться, но спокойствие никуда не ушло. Она знала, кто к ней пришел.

Теплые пальцы накрыли ее кисть.

Легкие, едва ощутимые прикосновения к лицу — как будто обрисовал контуры лба, скул, подбородка.

— Я не знаю, что тебе сказать, — хриплый шепот, — наверное, я не должен был тебя вообще сюда отправлять. Но уже поздно, уже все сделано.

Луиза вздохнула.

Ей хотелось еще этих теплых, порхающих прикосновений. Они дарили покой и сладкую, щемящую боль в груди.

— Дарс, — прошептала она одними губами.

Силуэт дрогнул.

Луиза все бы отдала, чтобы увидеть его лицо.

Темнота. Зыбкий силуэт рядом с кроватью.

И тело становится легким, почти невесомым.

— Это сон, Луиза. — Казалось, он улыбается. — Всего лишь сон.

Но она-то знает, что нет. И тоже невольно улыбается.

Улыбается, когда он подушечкой большого пальца обрисовывает контур ее губ.

— Что ты со мной делаешь? И что мы будем делать дальше, когда ты вспомнишь то, зачем здесь?

Он быстро наклоняется к ней. Запах дорогих сигар и мяты.

— Никогда, никогда не смей отчаиваться. Ты свободный человек, а свободные люди знают, что жизнь — это единственное, чему нет замены.

«Пусть он меня поцелует».

И эта мысль — словно вспышка сверхновой. Откровение для самой Луизы.

Но вместе с этим другое, не дающее покоя.

— Что… с тобой… не так?

Дарс быстро отстраняется.

— Что ты видишь, Луиза? Почему спрашиваешь?

— Не знаю, — шепчет она смущенно. — Клайв… с ним тоже было… не так.

— Но теперь все так, верно?

— Да…

«Поцелуй меня».

И, кажется, на этот раз он слышит ее мысли.

Быстро наклоняется, Луиза вдыхает полной грудью знакомое плетение ароматов. Затем — легкий, словно прикосновение крыла бабочки, поцелуй. Боже, этого мало, так мало. Но она даже не может вскинуть руки, чтобы обнять за шею, притянуть ближе к себе, и беззвучно хнычет, а тело хочет большего, еще нежных и сильных прикосновений…

— Это неправильно, — хриплый шепот разбивает вдребезги очарование, — это неправильно, и ты это знаешь…

Он уходит.

«Не уходи, останься!»

И Луиза против воли снова погружается в сон.

Ей кажется, что наступает утро, и она снова не одна в палате.

Но это не Дарс, нет.

На нее в упор смотрят желтые глаза Вейна Арсума.

Он ничего не делает, просто смотрит внимательно, выжидающе.

Потом и он исчезает, и Луиза проваливается в сон без сновидений.

Глава 9

ВЕЧЕРНИЙ СЕАНС

— Ночные посиделки становятся недоброй традицией. Мы встречаемся уже второй раз после того, как произошло что-то нехорошее, — проговорил Бен и лихо опрокинул стопку текилы, не забыв лизнуть соль и впиться в дольку лайма. — Я и представить себе не мог, что она такое вытворит.

Дарс пожал плечами.

Речи Варуса он воспринимал с трудом, мыслями пребывая в темной палате медблока. Там, где распластанная на кровати и обвитая проводами осталась спать Луиза Мар.