Катар (СИ) - "MrDog" - Страница 270

В общем, немного подумав, Палпатин решил, что подсознание так намекнуло на необходимость хотя бы минимального отдыха. Поэтому, когда ему сообщили о прибытии Скайуокера, он распорядился подать напитки и сладости. «Заодно и сам подкреплюсь», — хмыкнул он, отметив недвусмысленное бурчание в животе.

— Здравствуйте, господин канцлер, — поклонился Энакин, переступив порог кабинета.

— Ну что ты так формально, — всплеснул руками Шив, привычно, а где-то и с искренней радостью, натягивая маску любящего дядюшки.

— Ну, — замялся Энакин, отводя взгляд, — мы давно не виделись, да и я… Натворил дел, в общем, — махнул он рукой.

— Ерунда, все мы ошибаемся, — проворчал добродушно Палпатин, выбираясь из-за стола. — Давай лучше перекусим, поговорим, — указал он на сервированный столик.

— С удовольствием. Нигде такого вкусного печенья как у вас не встречал, — улыбнулся Энакин, присаживаясь на диван.

Канцлер лишь молча кивнул, опускаясь напротив и берясь за курящийся ароматным дымком заварник.

— Как твое здоровье? Дела? Рассказывай, — сказал Палпатин, в нарушение всякого этикета беря руками кусок торта и уполовинивая его единым махом.

— Спасибо, все хорошо, — отряхнул крошки Энакин, беря новое печенье и прихлебывая каф.

Жующий Палпатин, лишь молча кивнул. Он отлично видел, что гость испытывает явное беспокойство и желание задать какой-то вопрос. «Наверняка, не очень приятный мне», — усмехнулся Палпатин.

— Эни, ты мне почти как сын, — решил он подбодрить молодого рыцаря. — Не жмись как девица на первом свидании. Спрашивай.

Говоря все это, Палпатин испытывал определенное удовольствие, круто замешанное на чувстве ностальгии. Впервые и несколько внезапно, Шив осознал банальную вещь — он скучает по прошлым временам. «Надо же, привязался к мальчишке», — укорил себя Палпатин.

— Понимаете, все эти проверки на лояльность… Они вызывают у меня сомнения.

— И в чем же? — изобразил удивление канцлер, вытерший руки и откинувшийся на спинку диванчика.

Энакин поднялся из-за стола и, по старой привычке, принялся расхаживать по кабинету. Губ наблюдающего за ним Палпатина, впервые за последнее время, коснулась знаменитая, чуть грустная и понимающая улыбка. Более того, сегодня был тот редкий случай, когда внешнее соответствовало внутреннему. В принципе, одним из факторов, хоть далеко и не самым значимым, как раз и была попытка Дарта Сидиуса показать светленьким джедайчикам то, насколько прогнила их обожаемая Республика.

— Это ужасно, сэр, — наконец решился заговорить Энакин. — За все время проверок мне не попалось ни одного честного политика или чиновника. Даже самые чистые из них минимум десять лет рудников с конфискацией заслужили. Как такое вообще возможно?! — сорвался под конце короткой речи Скайуокер.

— Понимаешь, Эни… — начал Палпатин, но тот еще не закончил.

— Республика прогнила до основания, сэр! — выпалил Энакин, словно и не заметив слова канцлера.

— Именно поэтому ее надо менять, — вставил ремарку Палпатин.

Его искренне обрадовала возможность обрести в лице давно пестуемого мальчонки помощника и союзника, а со временем — может и на обучение время найдется. Вот только его вновь не услышали.

— И произошло это во время вашего правления, сэр, — палец Энакина обвиняюще указал прямо на грудь растерявшегося от такого Палпатина.

Он собрался возразить, да только Скайуокер еще не закончил.

— Я не боялся заглядывать глубже чем следовало, сэр. Все самые вопиющие преступления, с которыми я столкнулся, произошли в течение последних десяти лет. Большинство по вашему попустительству, а некоторые, — тут Энакин усмехнулся в каком-то горьком оскале, — с вашей прямой подачи, канцлер.

Такого удара Палпатин не ждал. О, без сомнения, он мог бы если и не оправдаться, то хотя бы посеять в душу обвинителя сомнения. Вот только не хотел он этого делать. Не желал. Стресс, хронический недосып и эмоции взяли верх. Ярость с гневом охватили и так кое-как удерживающего себя на грани Палпатина, а тут еще Энакин к нему Силой потянулся, вознамерившись в разум проникнуть.

— Тьма, — отпрянул Скайуокер.

— Послушай, Энакин… — попытался все же заговорить зубы мальчишки Палпатин, но тот не собирался этого делать.

— Именем Республики, по обвинению в развязывании войны и узурпации власти, я арестовываю вас, Дарт Сидиус! — выпалил он, выхватывая и активируя меч.

— Дурак! — взревел Палпатин.

С пальцев ситха сорвались чудовищные молнии Силы. Энакин принял их на меч, но допустил непростительную ошибку, отведя атаку вниз. Растекшийся по полу ужасающий разряд коснулся протезов. Энакин не успел в достаточной степени пропитать их своей Силой и теперь поплатился за это. Боль и судороги охватили тело. Сведенные мышцы не успели отреагировать на новую атаку.

— Глупец! — расхохотался Палпатин.

Кричащего от боли Энакина отбросило. Протащило по полу. Воздух кабинета наполнился запахом гари и паленого мяса.

— Я хотел сделать тебя своим учеником. Дать невероятное могущество и власть. Ты предал меня!!!

Новая порция молний Силы охватила корчащееся тело. И без того тлевшая одежда вспыхнула и мигом сгорела. Энакин уже не мог кричать. Он хрипел. Тело конвульсивно подергивалось от мечущихся по нему разрядов. Обожжённые легкие практически перестали работать. Кровь на губах превратилась в черную потрескавшуюся корку. Волосы на голове и лице сгорели. Но он все еще был жив.

— Только сейчас, в самом конце, — заговорил Палпатин, неспешно приближаясь и медленно вытягивая руки.

Он наслаждался моментом, а потому и не торопился. Наконец-то он дал выход всему, накопившемуся за последние годы. Его несказанно радовало, что Скайуокер не просто жив, но еще и умудряется каким-то чудом оставаться в сознании. Поэтому он и медлил. Жаждал ощутить страх обреченного, и все никак не мог почувствовать вожделенного. За миг до того, как он собрался добить неблагодарного, интуиция Палпатина взревела чувством смертельной опасности.

Забыв об Энакине и осознав, что же он только что натворил, Дарт Сидиус отпрыгнул к столу и окутал Силой стоящую на нем статуэтку. Секунда ушла на то, чтобы экранирующий меч металл потек и освободил спрятанное. Мгновение, и ситх развернулся, активировав красный клинок. Вовремя.

Окутанный ворохом щепок, в кабинет ворвался магистр Винду. Энакин, чудовищным усилием воли заставляющий себя жить и оставаться в сознании, смотрел как Мэйс сходу атаковал.

Фиолетовый клинок метнулся к голове Сидиуса, но тот парировал удар и контратаковал. Отразив выпад, Мэйс отбросил врага толчком Силы и тут же последовал за ним. Обменявшись серией едва уловимых ударов, Винду разорвал дистанцию. Отпрыгивая, он телекинезом поднял стол канцлера. В тот же миг окутанная всполохами разрядов мебель улетела в окно. Шум Корусанта, его пропитанный металлом и химией воздух, наполнили кабинет. Холодный ветер коснулся обожжённого, а местами и обугленного тела Энакина, принеся мимолетное облегчение.

Новая сшибка магистра с владыкой, поставила последнего в неудобное положение. За спиной Сидиуса оказался провал окна и сотни метров пустоты. Ситх попытался изменить расстановку и атаковал молниями Силы. Мэйс принял их на меч и частично отразил обратно. Вынужденный бороться с последствиями собственной атаки, Палпатин с трудом парировал мощный выпад джедая. Удержать удар, нанесенный двумя руками с ускорением, он даже не пытался. Отвел скользящим блоком, вынуждая Мэйса гасить инерцию прокручиваясь. Попытка поразить на мгновение подставившего спину врага не увенчалась успехом. Выброшенная в уколе рука стала отличной мишенью. Удар в запястье лишил Сидиуса оружия, а угрожающий ногам меч заставил отскочить назад. Винду загнал врага в угол ниши, служащей обрамлением панорамного окна.

И все же, Палпатин не был бы собой, если бы не выкрутился даже из столь проигрышного положения. Мэйс никак не ожидал удара молниями. Слишком тяжелый был бой, слишком много сил и Силы потратил каждый из противников. Ведь махание мечами, по сути, всего лишь внешние проявления. Бледные отголоски истинного противостояния. Отброшенный и охваченный разрядом, магистр чудом не выпал из окна. Однако, своего знаменитого меча он лишился. Да и тело его сейчас было беспомощно. Палпатин, потративший на атаку больше, чем мог себе позволить, с трудом поднялся. Его лицо обезобразили ставшие шрамами морщины. Глаза налились не золотистым, а какой-то болезненно-багровой желтизной. Впрочем, такие мелочи как внешний вид совершенно не волновали Владыку ситхов.