Граница вечности - Фоллетт Кен - Страница 111

Один раз Наталья Смотрова попросила Димку пойти с ней за покупкой на черный рынок.

— Обычно я прошу Ника, — сказала она. Николай был ее муж. — Но мне нужно купить подарок ему на день рождения, и я хочу, чтобы это было для него сюрпризом.

Димка мало что знал о жизни Натальи вне Кремля. В браке она детей не имела, чем и ограничивалось его знание о ней. Кремлевские аппаратчики составляли часть советской элиты, но Натальин «мерседес» и ее импортные духи свидетельствовали о каком-то другом источнике привилегий и денег. Однако, если в высших эшелонах коммунистической иерархии существовал некий Николай Смотров, Димка никогда о нем не слышал.

— Что ты собираешься ему подарить? — спросил Димка.

— Магнитофон, Он хочет «Грюндиг» — это немецкая марка.

Немецкий магнитофон советский гражданин мог купить только на черном рынке. Димка удивился, как Наталья могла позволить себе купить такой дорогой подарок.

— Где ты собираешься его покупать? — поинтересовался он.

— На Центральном рынке есть парень по имени Макс.

Базар на Садово-Самотечной улице служил узаконенной альтернативой государственным магазинам. Продукция с частных участков продавалась здесь по более высоким ценам. Вместо длинных очередей и неприглядных витрин можно было видеть горы красочных фруктов — для тех, кто мог их себе позволить. И за продажей законной продукции во многих палатках скрывался гораздо более прибыльный незаконный бизнес.

Димка понял, почему Наталье понадобился сопровождающий. Некоторые из тех, кто занимался такой деятельностью, были просто бандитами, и женщине в самом деле стоило проявить осторожность.

Димка надеялся, что других причин у нее нет. Он не хотел поддаться на соблазн. Его близость с Ниной окрепла сейчас, когда она была на сносях. Сексом они не занимались уже два месяца, что делало его более уязвимым к Натальиным чарам. Но это бледнело перед драмой беременности. Меньше всего Димке хотелось флиртовать с Натальей. Но он едва ли мог отказать ей в этом удовольствии.

Они отправились в обеденный перерыв. Наталья повезла Димку на рынок в своем стареньком «мерседесе». Несмотря на возраст, машина была быстроходна и комфортабельна. Димка удивлялся, как Наталья доставала запасные части для нее.

По дороге Наталья спросила его о Нине.

— Ребенок должен родиться со дня на день, — ответил он.

— Дай мне знать, если для малышки что-то понадобится, сказала Наталья. — У сестры Ника трехлетняя дочь, которой больше не нужны бутылочки для кормления и соски.

Димка удивился. Бутылочки для кормления — это роскошь более редкая, чем магнитофоны.

— Спасибо. Обязательно сообщу.

Они припарковали машину и через рынок пошли к магазину, торгующему подержанной мебелью. Этим бизнесом занимались полулегально. Людям разрешалось продавать свое имущество, но посредничество считалось противозаконным, поэтому такого рода деятельность оказывалась хлопотной и малодоходной. По мнению Димки, трудности с введением таких коммунистических правил свидетельствовали о практической необходимости капиталистической практики — отсюда потребность в либерализации.

Макс оказался мужчиной тридцати с лишним лет, крупного телосложения, одетым по американской моде в синие джинсы и белую футболку. Он сидел за сосновым кухонным столом, пил чай и курил. Его магазин загромождали старые, по большей части поломанные диваны, шкафы и кровати.

— Что вам нужно? — резко спросил он.

— Я разговаривала с вами в прошлую среду о магнитофоне «Грюндиг», — ответила Наталья. — Вы сказали прийти через неделю.

— Магнитофоны трудно достать, — проворчал он.

Вмешался Димка.

— Не морочь голову, — сказал он таким же грубым и презрительным тоном, как и Макс. — Говори, есть или нет.

Люди, подобные Максу, считали признаком слабости давать прямой ответ на простой вопрос. Он сказал:

— Придется платить американскими долларами.

— Я согласилась с вашей ценой, — произнесла Наталья. — И принесла как раз столько. Не больше.

— Покажите мне деньги.

Наталья достала пачку американских купюр из кармана платья.

Макс протянул руку.

Димка взял Наталью за запястье, чтобы предотвратить передачу денег преждевременно.

— Где магнитофон? — спросил он.

Макс бросил через плечо:

— Иосиф!

В подсобном помещении позади Макса послышалось какое-то движение.

— Да?

— Магнитофон.

— Сейчас.

Вышел Иосиф с обычной картонной коробкой в руках. Это был молодой человек лет девятнадцати, мускулистый, хотя и невысокого роста. С его губ свешивалась сигарета. Он поставил коробку на стол.

— Тяжелая, — проговорил он. — Машина у вас есть?

— За углом.

Наталья отсчитала деньги. Макс сказал:

— Он обошелся мне дороже, чем я ожидал.

— У меня нет больше денег, — ответила Наталья. Макс взял банкноты и пересчитал их.

— Ладно, — недовольно буркнул он. — Забирайте. — Он встал и сунул пачку в карман джинсов. — Иосиф донесет до машины. — Он ушел в подсобное помещение.

Иосиф обхватил коробку, чтобы поднять ее.

— Одну минуту, — вмешался Димка.

— Что? У меня нет времени, — заартачился Иосиф.

— Откройте коробку, — сказал Димка.

Не обращая на него внимания, Иосиф приподнял коробку, но Димка положил на нее руку и надавил, не давая унести ее. Иосиф метнул на него злобный взгляд, и Димка подумал, не начнется ли сейчас драка. Иосиф опустил коробку и процедил сквозь зубы:

— Открывай сам.

Крышка была скреплена степлером и обмотана клейкой лентой. Димка и Наталья с некоторыми трудностями открыли ее. Внутри находился магнитофон с двумя бобинами. Назывался он «Мэджик тоун».

— Это не «Грюндиг», — сказала Наталья.

— Они лучше, чем «Грюндиг», — авторитетно заявил Иосиф. — Звучание лучше.

— Я платила за «Грюндиг», — возразила она, — а не за эту дешевую японскую подделку.

— Сейчас «Грюндиги» не достать.

— Тогда верните деньги.

— Это невозможно. Вы нарушили упаковку.

— Пока мы не вскрыли коробку, мы не знали, что вы пытаетесь обмануть нас.

— Никто не обманывал вас. Вы хотели купить магнитофон.

— Что за хрень! — выругался Димка и пошел к двери, ведущей в подсобное помещение.

— Туда нельзя! — чуть ли не выкрикнул Иосиф.

Даже не взглянув на него, Димка вошел в комнату, заваленную картонными коробками. Некоторые были открыты, в них находились телевизоры, проигрыватели и радиоприемники, все зарубежных марок. Макса в комнате не оказалось. Димка увидел запасной выход и вернулся в магазин.

— Макс сбежал с твоими деньгами, — сказал он Наталье.

— Он бизнесмен, — возмутился Иосиф. — У него много клиентов.

— Ты дурак или прикидываешься? — осадил его Димка. — Макс вор и ты тоже.

Иосиф выставил палец перед лицом Димки.

— Я не дурак, — угрожающим тоном проговорил он.

— Верни ей деньги, — потребовал Димка. — Иначе у вас будут серьезные неприятности.

Иосиф ухмыльнулся:

— Что ты сделаешь? Позовешь милицию?

Этого они не могли сделать. Они оказались замешанными в нелегальную сделку, и арестовали бы скорее Димку и Наталью, а не Иосифа и Макса, которые, несомненно, платили взятки, чтобы прикрыть свои махинации.

— Мы ничего не можем сделать, — сказала Наталья. — Пойдем.

— Не забудьте свой магнитофон, — напомнил Иосиф.

— Спасибо, не надо, — проговорила Наталья. — Это не то, что я хотела. — Она направилась к двери.

— Мы еще вернемся, — сказал Димка. — За деньгами.

Иосиф рассмеялся.

— И что вы сделаете?

— Увидишь, — нерешительно ответил Димка и вышел из магазина вслед за Натальей.

Он кипел от бессилия, когда они ехали обратно в Кремль.

— Я заставлю их вернуть тебе деньги, — сказал он.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась она. — Это опасные люди. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Оставь это.

Он не собирался оставлять это, но промолчал.

Когда он вернулся в свой кабинет, личное дело Василия Енкова, заведенное в КГБ, лежало на его столе.