Весь мир – театр. А люди?.. (СИ) - Чайка Лариса - Страница 10

— Выходи за меня замуж, Ди, — сказал он низким незнакомым гортанным голосом. — Тебе понравится, обещаю.

Я медленно выдохнула и постаралась взять себя в руки.

— Встаньте. — Получилось как-то хрипло и неубедительно. — Пожалуйста, — произнесла я почти умоляюще.

Он медленно, с грацией большой кошки, встал. Я немедленно вскочила с кушетки и бросила мимолетный взгляд на часы. Уже четыре часа, мне пора собираться в театр.

— Извините, — я почему-то стала извиняться и пятиться к двери. — Но, мне, правда, пора уезжать, у меня срочное дело.

Ух, как мне самой не понравились мои интонации. А граф, полностью взяв себя в руки, спокойно произнес:

— Завтра вечером я приеду к вам. Вы сможете внести свои пожелания в брачный контракт.

— Но я еще не согласилась.

Глаза его опасно сощурились, и он с угрозой произнес:

— Ну, что ж, начнем наши переговоры сначала.

Вот пристал, право слово. Но я уже опаздываю. Что б ты пропал! Вот привязался-то.

— Хорошо, приходите завтра. Все подпишем, обсудим, ничего не упустим.

— Тогда разрешите откланяться. Целоваться больше не будем или будем? — одна бровь вопросительно поднялась.

— Нет, нет, не сегодня. Все будем завтра, — я поспешно отступила.

Он коротко хохотнул. Поклонился и вышел. Уф! Неужели ушел? Срочно собираюсь в театр, еще полчаса по городу кататься придется. Надоели уже мне эти прятки. А что делать?

Глава 5

В театр я приехала с опозданием. Джим сегодня опять долго катался по городу и, когда я выходила у черного входа, он сказал мне:

— Миледи, опять эта карета. Надо нам, наверное, сменить экипаж.

— Хорошо, Джим. Будем брать два, для большей конспирации.

В театр я буквально влетела и у выхода столкнулась с мадам Рэм. Мы поздоровались друг с другом. Она окинула меня доброжелательным взглядом и сказала:

— Селена, разрешите поздравить вас. Я вчера была на генеральной репетиции, и мне все-все очень понравилось. У вас редкий талант. Если не случиться какой-нибудь оказии, завтра вы проснетесь знаменитой.

— Спасибо, госпожа Рэм.

— Аманда, пожалуйста. Да-да, меня зовут так, как вашу сегодняшнюю героиню. А вы и не знали, наверное?

— Нет, — растерянно произнесла я. — Вы извините.

— За что вы извиняетесь? Мы же, практически не пересекались. Сегодня после спектакля будет фуршет, там сможете со всеми познакомиться — будете знать нас по именам. Я желаю вам удачи. И еще, — Аманда нерешительно посмотрела на меня, — я бы на вашем месте не особо доверяла Финку.

— Я и не доверяю, — гордо вскинула я голову.

— Я не хочу лезть к вам в душу, просто…,-она замялась, — вы вчера с ним ушли вместе…

— Мы просто ужинали.

— Селена, на сегодняшнем спектакле, особенно в финале…,-снова нерешительность в ее голосе, — не отдавайте ему инициативу.

— Как это? — не поняла я.

— Я давно на сцене и кое-что смыслю в нашем ремесле. У этого спектакля два варианта финала. Если вы привлечете внимание к Аманде, то в финале будет гимн бесконечной любви и самопожертвования. А если Финк — то победит патриотизм и любовь к Родине. И то, и другое, конечно, прекрасно. Но сегодня может решиться ваша судьба в театре, и я хотела бы, чтобы вы это сыграли так, как надо. В нашем мире важна только любовь. Вы понимаете, о чем я?

— Да, наверно, да. Спасибо, — я растерялась и не знала, что сказать.

— Не за что. Сыграйте финал для меня. Спектакль хороший, а если сделаете нужный акцент — он будет прекрасен.

— Спасибо вам, госпожа Рэм.

Я побежала в гримерку. Как хорошо, что мне не нужно гримироваться, делать прическу, просиживать долгое время перед зеркалом для того, чтобы привести себя в порядок. В моей власти создать нужный образ буквально за пару секунд. У меня еще будет время обдумать слова Аманды. Быстро влезла в платье и заплела косу. Перед зеркалом чуть-чуть усовершенствовала внешность Селены и, плюхнувшись в мое любимое кресло, закрыла глаза.

Что мы имеем? Я, до этого дня, не задумывалась о том, что мне сегодня сказала госпожа Рэм. А ведь, действительно, финал можно трактовать и так, и этак. Господин режиссер ничего не говорил мне о разных финалах.

У меня есть прощальный монолог, где я, прощаясь с военноначальником Грином, говорю, как я люблю его, и что за его любовь, не задумываясь, отдам жизнь. Потом я лечу, умираю и рассыпаюсь звездами. Но Финк, после моей смерти, тоже произносит монолог, где его герой говорит о любви к Родине и самопожертвовании. Как я могу изменить его последние слова, если меня уже нет?

А если попробовать сделать сцену моей смерти более сильной, чтобы последующий монолог лишь подчеркивал подвиг моей героини? Я могу изменить внешность Аманды: сделать ее необыкновенно красивой, нежной, да, в конце концов, я могу превратить ее в ангела, чтобы всем зрителям стало жалко, что такая красота погибает. И как бы не был виртуозен Финк в своем ремесле, смерть девушки — ангела— это нечто…Ни один монолог не перебьет.

Я, воровато озираясь, подбежала к двери и закрыла ее на засов. Потом подошла к зеркалу. У меня их в гримерке было целых три. Одно большое в полный рост и два над гримерным столом — спереди и сбоку.

В большом зеркале отразилась прекрасная Селена — кареокая красавица, с густыми темными волосами, заплетенными в косу, а еще прекрасная фигура — тонкая талия, длинные ноги, пышный бюст. Ага! Бюст в страдания явно не вписывался. Я уменьшила его на размер, подумала, и уменьшила еще — пришлось перешнуровать туже корсет. Сделала плечи чуть меньше — фигура стала более хрупкой. Ну, и к такой хрупкой фигуре никак не шел румянец. Я убрала и его, кинула бледности в лицо, расплела косы и чуть подкрутила волосы магией Воздуха, заставив их развеваться. Ах, да! Глаза сделала максимально темными и чуть-чуть их увеличила.

Из зеркала на меня смотрело нежное хрупкое создание, как из потустороннего мира. Слово «хороша» сюда даже не подходило. Подходило — «неземная красота». Моя Селена — Аманда стала получеловеком — полуангелом, только крыльев за спиной не хватало. Я счастливо рассмеялась. Это оно! Посмотрим, что вы скажете, господа зрители!

Прозвучал первый звонок. Вот оно! С богом! Я вернула прежний облик — этот мне понадобиться только на финал. Не забыть бы все нюансы. Эх, жалко, времени мало. Ну, ничего, что забуду сегодня, сделаю на следующих спектаклях. Я открыла дверь гримерки и пошла в сторону кулис. Состояние было предобморочное. Встав в свою левую кулису, я увидела госпожу Рэм.

— Удачи тебе, девочка, — произнесла она тихо, и ободряюще похлопала меня по плечу.

— К черту, — ответила ей я.

— Король с королевой сегодня здесь. Это твой шанс показать себя. У тебя все получится, я молилась сегодня о тебе.

Я удивленно подняла к ней лицо. Глаза у Аманды Рэм были грустные.

— Э-м-м-м. Спасибо вам.

— Не благодари. Не за что.

Пока я разговаривала с ней, я поняла, что мое волнение улеглось. Так приятно, что о тебе кто— то думает, приятно слышать добрые пожелания. Надо же, специально подошла, ободрила! Мое сердце затопила благодарность к мадам Рэм. Сделаю ей какой-нибудь подарок после премьеры.

Ход спектакля почти не отличался от генеральной репетиции. Почти… Отличался господин Финк.

С первой секунды своего выхода на сцену, он сразу включил обаяние своего голоса. Боже! Что он делает? Разве так можно? Этот голос завораживал, звал и манил. Куда? Да хоть куда. У меня опять запрыгало сердце, и ноги стали подкашиваться. Святые духи! Я еще раз возблагодарила небеса за то, что мне нужно было любить этого искусителя по пьесе, ненависть к нему я бы, точно, сыграть не смогла. Я восторженно прохлопала глазами весь первый акт, бросала восхищенные взгляды на моего героя, и еле-еле опомнилась ко второму акту.

Первый его поцелуй тоже отличался от репетиционного. В прошлый раз он еле коснулся меня губами. Сегодня же его поцелуй отнял у меня часть разума, я бледнела и краснела, мой голос дрожал, мне снова нужно было время, чтобы придти в себя.