Ключи от Хаоса (СИ) - "Rex_Noctis" - Страница 65

— Демон раздери? Это можно устроить! — прошипела она, вскидывая руки с засверкавшими на них черными когтями в четыре дактиля длиной. Рик тут же замер за спиной у сестры и обнял ее привычным, насквозь собственническим жестом, удерживая. Стоя рядом, они поражали сходством еще больше. Совсем как фарфоровые куклы с этими утонченно-резкими, скульптурно прорисованными чертами лиц и меловой бледностью кожи. Только глаза на этих лицах не кукольные — живые и злющие, будто смотрят на тебя не юные маги, а парочка бешеных лесных кошек.

— Ну-ну, детка, я тоже рад тебя видеть! — говорю с низменной целью позлить Рес. Такое чувство, что ее брат не даст порезать меня на ленточки… сегодня не даст. Не скажу, что я ему так уж по вкусу, но для чего-то же эти двое избавили меня от неприятностей?

— А как насчет меня? Меня — рад видеть?

Я чуть вздрогнул и перевел взгляд с тихо беснующейся Рес на того, кто задал вопрос.

Шквал неверия, затем облегчения, затем… ярости. Можно ли иначе, когда этот ублюдок стоит и лыбится, как ни в чём не бывало?

— Конечно, дружище! Я пр-росто счастлив! — прорычал, пытаясь злобный оскал замаскировать под незамутненное счастье, и, в два шага оказавшись рядом, замахнулся. — Давай обнимемся!

Андрэ мог бы увернуться, привыкший за столько лет к моей нечеловеческой быстроте (и удару левой). Но не стал — и теперь озабоченно ощупывал правую сторону лица. «Не дерись левой, идиотина, она же у тебя ведущая!» — будто наяву слышу страдальческий вопль Роуэна. Я же, тяжело дыша от злости, думал, не врезать ли еще разок. Нет, нет… следует взять себя в руки. Слишком легко я могу слететь с катушек, упившись намедни крови мертвого гвардейца. А отправлять вслед за гвардейцем еще и лучшего друга в мои планы не входит.

Ну, разве что немного покалечить.

— Хорошо, это я заслужил, — вздохнул Андрэ, прижимая к разбитому рту заискрившуюся золотистыми огоньками ладонь. — Так что там насчет «обняться»? — Насчет «обняться» я скрипнул зубами и занес кулак снова — на сей раз мой друг увернулся. — Ладно, не будем, только не вышибай мне последние мозги… Лекс, да постой же! Я всё объясню!..

— Ничего особенного, ребята, — проговорила Дара —

видимо, обращаясь к близнецам. — Просто встреча старых друзей!

====== Глава 28 ======

День определенно не удался.

Эвклид мог бы закрыть глаза на выходку молодых инквизиторов, не получи она такую огласку. Возмущались как рядовые граждане, так и члены Ковена. И даже — о чудотворные деяния Света! — сам Деметриус Шёльд удостоил мраморную резиденцию визитом — через два часа после внепланового собрания, но всё же. Притом прибыл не как-нибудь, а верхом на Сурте, своем обожаемом грифоне,. Огромная черная зверюга хлопала крыльями и таращила круглые оранжевые глазищи с таким видом, будто выбирает себе обед из числа испуганных магов.

Сам Эвклид грандиозного герцогского явления не узрел, но ему охотно рассказали. Он только и мог, что плечами пожать да качнуть головой неодобрительно. Деметриусу лет стукнуло под сотню, но он из года в год оставался мальчишкой как внутренне, так и внешне — тонкий, гибкий, с огромными глазами, с хищным звериным лукавством, затаившимся в резких чертах точеного лица.

«Интересно, похожа девчонка на него? Да, наверняка такая же тоненькая, умненькая и ужасно раздражающая».

— Вырыл ты себе яму, господин пресветлый! Слышал я, какой-то остряк прозвал тебя «растлитель юных умов». Звучит неплохо, а? — Деметриус, казалось, заявился лишь с низменной целью поглумиться. Что вполне могло быть правдой. Другое дело, что на сей раз у Эвклида припасен ответный маневр. — Уже сочиняешь опровержение в «Имперский Вестник», а, растлитель?

— Несравнима подобная мелочь со всеми эпитетами, каких в свое время был удостоен твой дед, — ответил Эвклид с напускной невозмутимостью. Аристократы в большинстве личности препротивные, а уж желчный и высокомерный Деметриус — особенно.

— Ах, — вздохнул герцог, — мой уважаемый дед и действовал с куда большим размахом. Чего стоит та история, когда Бёльверк навел иллюзию огненного взрыва на это ваше сахарно-белое мраморное излишество! — Он вскинул руки и широким жестом обвел пространство вокруг себя. — Уж не знаю, было ли это генеральной репетицией или же просто шуткой.

— Не самая смешная шутка получилась. Честно говоря, я испугался до смерти.

«И понял, что настало время отплатить Бёльверку за мерзкое чувство юмора», — добавил Эвклид про себя.

— Не до смерти, если ты всё еще в добром здравии.

Он кивнул, признавая справедливость этого замечания. Поубавив напускного добродушия, Деметриус вдруг спросил:

— Почему мне кажется, что эта мясорубка случилась не без твоего вмешательства? Твои прихлебатели никогда не заподозрят, но я уверен — ты полностью контролируешь действия своей никчемной Инквизиции. Даже тогда, когда их, казалось бы, невозможно предугадать. Зарвался ты, Эвклид, сверх всякой меры. Смотри, как бы сам себя не перехитрил.

Иерофант взглянул на него с прохладным спокойствием. Деметриус не относился к числу «прихлебателей», а потому не было смысла опровергать его догадку. Тем более что догадка эта оказалась весьма близка к истине.

— Ты ведь понимаешь, Деметриус, на каких условиях я сохранил жизнь и имущество твоему отцу?

На тонком бледном лице герцога мелькнуло плохо скрытое отвращение.

— Пока мы сидим у себя дома и тебе не докучаем?

— Верно. Кроме того, конфликт со Скаэльдой никогда не был выгодным. Вы не умеете себя вести, однако бываете… полезны. — Эвклид витиеватым движением извлек из воздуха продолговатый зеленовато-голубой кристалл в полтора дактиля длиной. — Ты ведь знаком с запоминающим кристаллом? Ну да, глупый вопрос. Твой сын запатентовал это в Магистрате, порядком облегчив работу инквизиторов. Потрясающе! Ему тогда было шестнадцать? Так молод…

— Пятнадцать, — поправил Деметриус с нелепо-гордым видом. — Мой сын — гений.

— Твой сын — идиот, если судить по этой записи, — тоном светской беседы возразил Эвклид, протягивая ему камень. Проглядев записанную копию воспоминания, Деметриус изменился в лице, после чего выругался сквозь зубы на демонском.

— Погоди, с чего ты взял, что это мой сын? Лицо не шибко знакомое.

Эвклид ответил с нескрываемым торжеством:

— Крылья.

— Крылья! Ну крылья же! — раздраженно процедила Рес, от души встряхнув за плечи своего братца. — Всё равно что табличка с фамилией! Как ты мог это не скорректировать?!

Я не совсем понимала о чём речь — только то, что Рес здорово разозлилась. А у Рика оттого вид откровенно жалкий и виноватый. И еще — необычайно угрюмый, чему, признаться, я способствовала.

Правда неизбежно выплыла на поверхность в виде моих меток, и насчет этого нам еще предстоит неприятнейший разговор. Рано или поздно. Но я полагала, что лучше поздно, чем рано. А потому перекинулась в рысь, этим пресекая саму возможность говорить. Теперь сижу вот возле Андрэ, предусмотрительно притащившего с кухни пару стульев. Меблировкой маленькая гостиная не блистала — кресло да диван, это кресло не слишком-то перещеголявший размерами.

Я ужасно рада увидеть своего друга живым и относительно здоровым! Даже толком и не злилась — Лекс ему уже выказал общее неодобрение в привычной для парней форме, и теперь Андрэ со вздохом прижимает ладонь то к скуле, то ко рту. Лечить пытается. Себя, как он говорит, исцелить сложнее. Почему — бес бы рогатый не знал.

Я рада, да. Но кое-что угнетает — Андрэ неуловимо изменился. И я вовсе не про короткую не по моде стрижку, не про глубокий косой шрам, рассекающий правую бровь. Просто… изредка на его лицо тенью наплывает угрюмо-замкнутое выражение, а взгляд становится жестким. Такое вполне нормально для Лекса, а вовсе не для Андрэ, у которого всегда лицо открытое, а глаза — добрые, ясные. Что же такое могло случиться?

— Ты же у нас чертов гений, Рики! — Рес продолжала распекать брата — кажись, не на шутку рассердилась. И взволновалась. Она может быть на удивление энергичной, когда волнуется. — Или всё-таки идиот?