Ключи от Хаоса (СИ) - "Rex_Noctis" - Страница 63

Что-то абсолютное получаешь, лишь вывернув наизнанку душу. Так говорит Рес.

— Н-не впечатляет. — Как ни странно, у меня еще остались силы храбриться. Словно бы говоря «вызов принят», Демон-знает-что ощутимо уменьшилось в размерах и поменяло экстерьер. Радикально так поменяло. Вместе с полом.

— Жестокость, которую ты никогда не простишь, — почти пропела румяная белокурая женщина с голубыми глазами-льдинками, одетая по последней южной моде. Невольно вздрагиваю. Так бы она говорила со мной? Почти детским грудным голоском, нежным и мелодичным, как звон цепочек и кристаллов над дверями «Самшита»?

— Я тебя не знаю. — Это правда. Я знала, как выглядит Мерей Валента Комненос. И только.

— Не знаешь. А как насчет Кровавой розы?

Женственный стан Мерей снова рванул вверх, стал более утонченным и угловатым. Бирюзовое инфантильное платьице сменил роскошный, старомодно-тяжеловесный наряд из темной, влажно блестящей ткани, отороченный пышным серебряным кружевом. Мягкие светлые локоны сошли по узким плечам непокорной черной лавиной, зацвели огромными алыми розами. На худом лице засияли большие холодные глаза в обрамлении длинных ресниц и нездоровой синевы.

В реальности Антарес никогда не была такой красивой и такой ужасной. Даже не пытаюсь поверить, что это она.

— Этот фасон давно вышел из моды, — брякнула ни с того ни с сего. В моде совершенно не разбираюсь, но на улице всё-таки бываю. Даже моя чопорная бабка не прячет ноги под длинной юбкой, только под форменной мантией.

— Жестокость, которой ты восхищаешься, — проговорил двойник Рес так знакомо, гортанно и чуть насмешливо. — И которой даже не осознаёшь. Бойся тех, кого любишь, девочка. — Проклятое нечто почти неуловимо утяжелило тонкое девичье личико, превращая Рес в ее близнеца. — Они куда страшнее меня. Они куда больнее меня…

…я села на постели, зажимая рот рукой, чтобы подавить судорожный вопль. Душно, кожа противно-мокрая от пота. Тяжело дыша, вытираю лицо тыльной стороной ладони; прилагаю все усилия, чтобы не зареветь. Сон, просто сон… пусть и реальный до одури.

— Сон, как же, — проворчала я, с ненавистью глядя на запястья. Сероватые метки, похожие на грозовой росчерк руны Соулу, потемнели до угольной черноты и будто немного воспалились — оно заявило на меня свои права. Надо подумать, чем бы скрыть эту пакость.

На негнущихся ногах я дошла до окна и распахнула его, негромко скрипнув рамой. Одернув смятую тунику, села на край подоконника и подставила мокрое лицо прохладному ночному ветерку. Солнце скрылось за горизонтом не так давно; на западе всё еще виднелась светлая синева. Сколько же я проспала, решив вздремнуть пару часиков в ожидании бабушки?

Я же тут из дому сбегаю, ага. Вот только взвыла нежданно-негаданно совесть, она же сбежать не позволила. И теперь я собиралась честно выложить, что ухожу. Близнецы утверждают, что она никак меня не остановит, потому что я — ой, не могу! — архидемон Дома Натиссоу. В рамках Дома оно, как мне объяснили, измеряется по силе наследия. Моё — ныне сильнейшее, хоть и благодаря одному лишь посоху. Недаром, ох, недаром Жанин с легкой руки сторговала меня за эту деревяшку.

Снова провожу ладонью по лицу. Слезы потекли как-то в обход разума, удержаться не получилось. Честно говоря, плачу я при малейшем поводе, и каждый раз воспринимаю как маленькое поражение на пути к краху всей моей жизни. На пути к бестолковой, напрасной смерти.

— В следующий раз… — шепчу, содрогаясь от ненависти, захлебываясь непривычным гневом, — …в следующий раз превратись в Жанин. Вот это, дурацкое ты демон-знает-что… вот это и есть бесконечная жестокость — распоряжаться моей жизнью и смертью.

Мое имя Калхас. И в самом деле, девочка, каждый демон знает, КТО и ЧТО я есть. В том числе и твоя бабка.

— Оставь меня в покое! Ненавижу! Ненавижу!!! — прорычала я, раздирая подоконник вылезшими на всю длину когтями. Неожиданный всполох зеленых, отнюдь не светлых искр — и по гладкому дереву пошла глубокая, ветвистая трещина…

…вот уже и лицо умыто, и сумка собрана, а удивиться безвременной кончине подоконника всё не получалось. Из комнаты я определенно вышла немного другим человеком. Нет — немного не-человеком.

*

Мерный вдох. Столь же протяжно-спокойный выдох. И опять; и снова. Рес вовсе не собиралась нервничать, бывали в ее жизни передряги на порядок хуже. На тебя не нападают так глупо, если хотят отправить на изучение хтонических пейзажей Хельхейма. Было во всём этом нечто постановочное — видимо, Рес полагалось подыграть и не поджаривать этого типа на месте.

— Вы поступаете опрометчиво, нападая на меня без всякой магической защиты, словно банальный чистокровный человечишка, — спокойно проговорила она, устремив взгляд в пыльные темные глубины подвала. — Кроме того, я пока что не принимаю гостей.

— Я несколько ограничен по части времени и места, ваша светлость. И не желаю нападать на вас, равно как и пострадать от вашей руки, — так же тихо ответил неизвестный. Судя по голосу — молодой человек. Судя по ощущениям — светлый. Судя по всему прочему — вежливый, сдержанный и… осведомлен чуть больше, нежели Рес хотелось бы.

— Так вы не хотите, чтобы я видела ваше лицо. Мы знакомы?

— В некотором роде — да. В общепринятом смысле — нет.

«Прелестно. Еще один любитель иносказаний на мою голову!» — раздраженно подумала она.

— Ну и чем я обязана, если вы не желаете меня по-тихому прикончить?

— К счастью для вас, я не убийца, — вздохнул «милый юноша». — И, признаться, недооценил вашу магическую мощь.

— Сочувствую… эрол, — проговорила Рес с заметным раздражением. — Если вы пришли лишь поговорить, то, быть может, прекратите уже меня лапать?

— А вы, в свою очередь, уберете руку от ножа в вашем рукаве… кайта? — Рес усмехнулась. Убирать руку ей совсем не хотелось. — Впрочем, не нужно. — Освободив от хватки ее горло, парень вытянул руку ладонью вверх. — Режь. Сначала мне, потом себе.

— Знаешь, честным людям достаточно моего слова, — оскорбилась Антарес.

— А ты всегда веришь людям на слово? Не думаю… особенно если они твои кровные враги. Так что это не только и не столько для моего спокойствия. Режь!

«Кровник!» — Рес пораженно выдохнула, но через секунду взяла себя в руки. Покрепче сжав рукоять ножа, она рассекла ладонь ему и себе в указанном порядке, а потом они переплели пальцы. Изумрудно-золотая вспышка засвидетельствовала этот молчаливый договор о ненападении.

Так уж повелось у кровных врагов — смешивать кровь в обещании не поубивать друг друга.

Не разжимая рук, Рес медленно повернулась к своему, как выяснилось, кровнику. Он оказался приятной наружности парнем, ростом чуть выше нее самой. Загорелое лицо казалось неуловимо знакомым; достаточно удлинить необычно короткие для нынешней моды волосы, убрать глубокий шрам, рассекающий правую бровь, и серебристо-серый ободок по краю коричневой радужки…

— Вот Бездна! Как из парадного портрета выполз! — недоверчиво воскликнула она. — Ваша семейка разве еще не выродилась?

Ее кровник глянул чуть неприязненно.

— Я последний по эту сторону морей. Мой отец погиб больше сорока лет назад, а мать — в этом году. Как ненавязчиво мне пытались внушить, ее убили мои кровные враги, прежде чем взяться за меня.

Рес шокированно распахнула глаза, прежде чем сузить их в пару злых сверкающих щелок. Она не задавала вопросов; в ее голове почти сразу же всплыла многоходовая комбинация. Как и имя человека, которому нечто подобное пришло бы в голову.

— Вылез из подполья и начал показывать Ковену зубки? — хмыкнула она, высвободив руку и мимолетно удивившись розовому рубцу на месте пореза. Быстро зажило. — Не самое разумное решение, уж поверь…

— Я ничего не начал! — сердито отрубил парень. — Всего-то ошибся, полагая, что некоторым старым знакомым можно доверять… — Он оборвался на полуслове, когда Рес вскинула узкую ладонь в алой перчатке.

— Что за наивняк? В твоем положении нельзя доверять. Никому. Никогда!